Глава 2-2

Повернув налево, едва не спотыкаюсь обо что-то на земле. Только в последний момент успеваю отскочить. Уже прохожу, когда эта кучка грязи издает слабенькое «Мяу».

Вздрогнув, возвращаюсь и присаживаюсь возле того, что, возможно, является котенком.

- Мяу, - доносится очень тихое и хриплое.

Аккуратно касаюсь серой шерсти животного. Котенок начинает дрожать.

- Тише, маленький. Я тебя не обижу. Просто посмотрю, что с тобой такое.

Судя по тому, что на шерсти имеются бурые пятна от засохшей крови, возможно, котенка порвали собаки. Стараясь не причинять животному лишней боли, аккуратно осматриваю худенькое тельце.

Да. Большая рваная рана сбоку. И, кажется, сломана задняя лапка. А еще сильный прокол в районе шеи, откуда все еще капает кровь.

- Бедненький, - поглаживаю аккуратно малыша по голове. – Сейчас я тебе помогу.

Использую кусочек старой ткани и воду из пузырька, который мне дала Глори, обмываю раны, особое внимание уделяя той, что на шее. Ох ты ж! Глубокая. Шить надо. Но чем?!

- Сейчас, маленький, сейчас.

Котенок плачет не переставая. Мне его ужасно жаль, но что делать в подобной ситуации – не знаю. Разве что, сделать тугую повязку… но это временная мера. Хотя… я же иду в больницу. Там наверняка есть и нитки, и игла.

Воспрянув духом, накладываю максимально возможную тугую повязку на рану у котенка, беру животное и еще одной тряпкой привязываю его к себе, на манер, как носят детей в слинге. Он лежит, прижатый ко мне, как в гамаке. Ему тепло – это уже немало. А запачканное платье я потом отстираю, это не беда.

Дальше я уже иду быстрее. Глори говорила правду, в тупике больше нет никаких домов, кроме длинного в форме буквы «П» серого и мрачного здания. Я без труда узнаю в нем больницу. Даже надписи не надо.

Немного тушуюсь возле входа, отчего-то нападает робость, но пересилив себя уже собираюсь зайти, когда за моей спиной раздаются крики.

- Лекаря! Быстрее лекаря!

И двор перед больницей в мгновение ока наполняется людьми. Вернее, мужчинами. Все в грязной одежде, худые. Многие в крови, некоторые с ожогами. Кто-то кричит, кто-то стонет.

Меня едва не сбивает с ног пробежавший мимо молодой врач. А следом за ним – еще двое и… вот это совпадение, на улицу выходит тот самый сероглазый лекарь, который осматривал меня вчера в приюте!

- Что произошло? – спрашивает он у одного из прибывших.

- Движение грунта, оползень. Я говорил, что там опасно! Но кто мне поверит, когда речь идет о добыче алмазов? – мужчина обреченно машет рукой. – И что мне теперь делать? Что сказать их женам? Тех семи рабочих, которые навсегда остались под завалами?

- Сантименты потом, - резко прерывает его сероглазый лекарь. – Что с теми, кого вы привезли сюда? Есть тяжелые?

- Четверо. Я покажу, где они.

И, к счастью, лекарь с бригадиром уходят. Я же бегло осматриваю привезенных рабочих. Всех валят в одну кучу. И тех, кто просто с ушибами, и тех, кто с ожогами второй степени. Так же нельзя! Их надо разделить по тяжести ран!

- Их надо разделить по тяжести ран! – говорю скорее себе, чем кому-то.

Но рядом со мной вскидывает голову молодой врач, тот самый, который вышел на крыльцо самым первым. Он слишком внимательно на меня смотрит, заставив опустить голову вниз и на время прикинуться ветошью.

- Давайте разделим привезенных на несколько групп в зависимости от тяжести ран, - предлагает этот молодой врач сероглазому лекарю, видимо, он тут главный.

- Отличная идея Гарон. Действуйте!

Удивленно подняв глаза, опять встречаю взгляд молодого врача, и отхожу подальше от крыльца. И тут вижу картину, как двое рабочих пытаются поднять одного… Не знаю, как так получается, но я совершенно четко вижу, вот прямо глазами, что у того внутреннее кровотечение из-за разорвавшейся селезенки и его нельзя двигать!

- Давай, Кхо, вставай, пошли к лекарю… - пристают к раненому его друзья.

- Нет! – вмешиваюсь, хоть и давала слово не лезть. – Не трогайте его! У него внутреннее кровотечение, его нельзя двигать! Зовите…. – замолкаю, буквально натолкнувшись на черный взгляд молодого врача, - лекаря.

Кажется, я все-таки попалась.