Глава 20
Остаток дня и следующие сутки я почти безвылазно провожу дома. Мне даже в таверну за ужином не приходится идти: экономка мэтра Дорвина так кормит, что я едва успеваю переварить завтрак, а уже нужно садиться обедать. Хозяина дома за это время не вижу совсем. Ни в окне, ни во дворе. Нигде.
- Бедный месир Теодор, - вздыхает меса Грандина во время завтрака. – Появился дома только чтобы переодеться и опять ушел на работу. Эта больница его доконает. Если только… - экономка делает многозначительную паузу, - не найдется кто-то, кто будет его ждать дома, к кому он будет спешить. Старая ворчливая экономка не в счет.
- А как так получилось, - начинаю осторожно, - что мэтр не женат? Он ведь интересный мужчина, не беден, при должности.
- Ох, милая Мари. Не до того было нашему мэтру. Маменька его умерла родами, когда Теодору было пятнадцать лет. Он очень любил мать, и эта потеря сильно повлияла на неокрепшую психику мальчика. Он и горевал, и злился.
- На ребенка? – спрашиваю.
- Что? А… нет. Ребенок умер во чреве. Он злился на мать, настоявшую, что роды у нее будет принимать знакомая акушерка. Злился на отца, согласившегося на подобную авантюру и никак не подстраховавшегося, не пригласившего докторов. Ненавидел акушерку, просто сбежавшую через окно, когда ей стало понятно, что ребенок умер, а роженица теряет слишком много крови в тщетных попытках извергнуть из себя плод.
- Ох, кошмар какой, - шепчу.
- Тогда-то мэтр Дорвин и принял решение идти в медицину, взяв девичью фамилию матери. Отец его, граф Норфэл, пытался переубедить сына. Ставил палки в колеса. Но наш мэтр упертый, как сотни диких жеребцов и такой же неуправляемый, если что задумал. Он сдавал экзамен устно и индивидуально самому ректору университета после того, как на письменном его завалили. Закончил учебу с отличием. Его приглашали на работу в Королевский медицинский центр. Теодор отказался. На свои собственные средства выкупил здание и организовал в нем больницу, в которой вы сейчас работаете. Ты бы знала, сколько инстанций ему пришлось пройти, пока выдали разрешение на ведение медицинской практики. Сколько отказов он получил. Кто угодно уже бы плюнул и пошел работать в больницу для богатых, куда, кстати, нашего мэтра брали с большим удовольствием.
- Кто угодно бы плюнул, но не он, - говорю задумчиво, теперь еще больше уважая своего начальника. Хотя, казалось бы, куда уж больше.
- Но не он, да. И, как видишь, Теодор добился своего. Теперь его больница одна из лучших в этом городе. Была бы самой лучшей, но мэтр Дорвин никому не отказывает в лечении. Берет и бедных, и богатых. И если богатые начинают мотать нервы – сразу же переезжают в другую больницу. Никто не церемонится.
- И что, за все эти годы не нашлось девушки…
- Была одна… Не знаю, стоит ли рассказывать.
- Я не вынуждаю вас. Если думаете, что мне это не нужно, не настаиваю.
- Ну как тебе сказать… нужно-не нужно. Кто ж знает… Он познакомился с той девушкой, когда учился. Она думала, что наш мэтр Дорвин – выгодный жених. Богатый, будущий доктор.
- Так он такой и есть, - недоумеваю.
- Такой, да не такой. Расстались они. И больше серьезных отношений у Теодора не было. Только работа. А тебе это все я рассказываю, потому что вижу… - экономка ненадолго замолкает, словно задумавшись, а нужно ли продолжать, но потом добавляет, - что у тебя внутри горит такой же огонь, как у моего Теодора. И ценности у вас одинаковые. А это гораздо важнее глупого физического притяжения. Или чем там руководствуется нынешняя молодежь?
- Понятия не имею, чем, - улыбаюсь. – И… спасибо. За информацию. А сейчас, если я вам не нужна, то хочу сходить проведать сестру. Соскучилась.