Глава 25-2

Меня усаживают в крытую повозку. Оба стража устраиваются напротив, а само транспортное средство ведет пожилой возничий. Дверь защелкивается на замок. Ждут, что я попытаюсь сбежать? Глупость какая. У меня в больнице было куда больше шансов скрыться, чем на улице.

Едем мы недолго. И останавливаемся перед серым трехэтажным зданием за высоким забором. На воротах стражи предъявляют документы, и мы проезжаем.

Выходим после полной остановки повозки. Один из стражей выскакивает и выдвигает подножку, а потом подает мне руку. Надо же, как любезно. На каторгу меня так же любезно будут провожать? Всплакнут всем отделением?

Второй страж открывает мне дверь в здание. Мы идем по полутемному коридору до самой последней, железной двери. Останавливаемся. Один из стражей стучит, дождавшись разрешения заходит. Мы продолжаем оставаться в коридоре. И я становлюсь случайной свидетельницей разговора двух стражей, или дознавателей, кто их разберет, из соседнего кабинета, дверь которого приоткрыта.

- Что-то сын сегодня так раскашлялся, - один голос.

- Да и моя дочь уже два дня болеет, - второй.

- Жена сегодня всю ночь не спала. Говорит, сын плохо дышит. Испуганная. Представляешь, просила меня не идти на работу. Боится, что он задохнется.

- Да уж… у меня та же история. Но я своих отвез в городскую больницу. А там просто ужас. Нет свободных мест, малышей кладут прямо в коридоре. И самое интересное, что нигде не объявляли эпидемию. Все молчат, словно ничего не происходит. И знаешь… я, когда выходил, видел телегу… там детей везли к гробовщику.

- О, боги! Много?

- Полная телега. Я побежал назад, думал забрать семью, но жена уперлась, что они останутся. Так что… может ты и не зря их оставил дома. Может, так лучше будет.

- Нет, не лучше! – это я не выдерживаю и вмешиваюсь в разговор.

Из-за двери сразу выходят два стража.

- Кто такая? Чего вмешиваешься в чужой разговор?

- Вы меня допрашивать будете, или детей своих спасать? – задаю ответный вопрос. – Если не хотите, чтобы все сложись наихудшим образом, хватайте своих детей и поезжайте в больницу в Ольховом переулке. Там вам помогут, у них еще ни один ребенок не умер.

- Что она городит? – спрашивает один из вышедших у того стража, что стоит со мной.

- Она санитарка в той больнице, - отвечает. – Может и знает что.

- И вам лучше поторопиться, - говорю тем двоим, вышедшим из кабинета.

Те, переглянувшись между собой, тут же срочно собираются, закрывают дверь на ключ и выходят. А я с облегчением выдыхаю. Прислушались, и то хорошо.

- Заходите, - приглашает нас тот страж, что недавно зашел в железную дверь, а потом добавляет своему напарнику. – Начальник хочет с ней сам поговорить. Нам приказано погулять по коридору.

Второй страж выглядит удивленным, но никак не комментирует решение руководства, а мне открывают дверь и почти силой впихивают в комнату.

Осматриваюсь. Богатенько. Со вкусом. Кожаная мебель, массивный дубовый стол. А в кресле следит уже знакомый мне мужчина. Тот самый, сына которого я спасла тогда в библиотеке.

- Ну что ж, месита Фаро, проходите, поговорим, - и жестом указывает, чтобы я села на стульчик напротив него.