Глава 11

– Джез, – Майя взяла его за руку, говоря тихонько и тревожно, – папа же может обидеться. Давай быстренько поедим шоколад и вернемся?

Было видно, что Майе и никакого шоколада не хочется, лишь бы не ругали. Джез недовольно засопел. Ему не хотелось никуда идти, никаких сладостей, хотя обычно он ни за что не отказался бы от шоколада или ягодного мармелада. Последний делала их кухарка дома. Но воспоминания о доме были для него грустными. Ведь взрослые там постоянно ругались, и Хелена часто плакала украдкой. Но Джез все видел. И ему было грустно, что он не может это исправить.

– Мама будет переживать, что мы ушли без спроса! – упрямо проговорил Джез.

Томас начал повышать ставки в этой игре: «Перехитри детей». И широко улыбнулся, взъерошив волосы Майе.

– Ладно, признаюсь, вы меня раскусили, – его голос звучал фальшиво, но он понадеялся, что дети пока еще слишком малы и не заподозрят подвоха. – Я хотел сделать вам сюрприз. Договорился с одной портнихой, чтобы она пошила платье для Майи, но для этого нужно раскроить ткань, снять мерки…

Томас нес какую-то чушь. Он разбирался в пошиве платьев еще меньше, чем в чистке коровника. Но ему нужно было любой ценой склонить детей на свою сторону. И в Майе он почувствовал слабое звено.

– Платье?! Ух ты! – она всплеснула руками и хлопнула в ладоши, даже подпрыгнув на месте. – Давай сиреневое, папа? И с ленточками… нет, с кружевами по рукавам… нет…

Она умолкла, прикусив губу. Опасливо посмотрела на Томаса. Вдруг он сейчас строго скажет, что раз сама не знает, чего хочет, то не будет никакого платья!

Джез вздохнул. Голосок совести говорил ему, что это неправильно. Что нельзя развлекаться и гулять, если мама волнуется и места себе не находит. Но и расстраивать Майю ему не хотелось.

– Может, я тогда останусь с мамой? И скажу, чтобы она не волновалась, где вы, – тихонько предложил Джез.

Томас смягчился, увидев, как сильно терзается ребенок. И присел на корточки перед ним, взял его за руку.

– Я оставил записку, Джез. Не беспокойся за маму. Уж конечно, она будет не против того, чтобы я сходил погулять со своими детьми. А мы с тобой можем заглянуть в лавку. Может, продаются какие-то легкие детские деревянные мечи? И будет какой-то недорогой меч, и мы его тебе купим? Скажи, Мая, здорово будет? Тебе – платье, а Джезу – меч. Хорошие сюрпризы я для вас приготовил?

– Да, да, папочка, просто замечательные, – пропищала Майя, и Томас улыбнулся.

На мгновение ему стало немного горько от самого себя. Не должно все так быть, не должен он играть и изворачиваться, чтобы расположить к себе детей. Но без этого они явно его боялись. С этим ничего не поделаешь. Наломал Томас дров. Как теперь все исправить?

Совесть Джеза немного притихла. Ведь была записка, значит, никто не волнуется, правда? А еще Джез по дороге попросил у Томаса купить хлеба, чтобы отдать нищим, когда будут проходить мимо храма. Правда, немного отломал от этого хлеба по дороге, потому что к ним подбежал бездомный песик, жалобно заглядывая в глаза. И его тоже стало жалко!

Томас недовольно поморщился, когда Джез вылез с очередной просьбой о помощи нищим. Лучше бы игрушку попросил какую-нибудь – проще было бы наладить общение с сыном! В Хелен мальчишка пошел, что ли? Томас, сколько себя помнил, с самого детства, никогда не обладал тягой помогать нищим и сирым, и обездоленным. Не зря Хелен улыбалась и говорила, что у них растет маленький святой.

Впрочем, Джез не заметил реакции отца. Он и опомниться не успел, как они уже оказались сначала у портнихи, а потом заглянули и в лавку.

– Спасибо, папа, – улыбнулся Джез, пробуя покрутить мечом в руке, но случайно ударяя Томаса по ноге и испуганно ойкая. – Я нечаянно!

– Осторожно, – сухо процедил Томас и посмотрел на Джеза таким испепеляющим взглядом, что тот сразу отложил меч и встал по струнке. – Нужно обязательно нанять тебе наставника. Чтобы учил тебя сражаться на мечах. Хотя… ты ненавидишь вид крови. Какой из тебя воин получится, одному богу известно.

Томас выдохнул и покачал головой с волнением. Но что ж, наигрались и хватит? Пришла пора приступать к своему планы.

Джез вздохнул и уставился на меч, который снова взял в руки. Ему не нравилось даже играть, представляя, что дерется с человеком. В играх он обычно сражался с какими-нибудь чудищами. И то в конце жалел их и приручал, и монстры становились ручными и добрыми, если их подкормить!

– Поехали, нам пора, – сказал Томас, положив руку ему на плечо.

Джез кивнул. Ему уже хотелось вернуться. Хелена никогда не ругала его за то, что он слишком добрый. И пожалела бы сейчас наверняка, сказав, что у него еще все получится обязательно! И воин из него будет хороший, просто добрый!

Они сели в экипаж, и Томас сразу задвинул шторки. Джез решил, что от солнца. Но когда они ехали уже слишком долго, он заболтал ногами.

– А когда мы уже приедем? Почему еще нет? Лошадка устала и медленно едет?

Томас резко выдохнул и застыл. Рано, еще слишком рано признаваться детям, что они едут домой. Одни, без мамы. Пока без нее.

– А мы решили прогуляться, воздухом подышать! – немного нервно ответил Томас и отвел взгляд, а потом слишком бодро сменил тему. – А расскажи, Джез, как… ты нищим помогаешь! Ты с ними разговариваешь? Они тебе о чем-то рассказывают? Никогда не прислушивался.

Он понимал, что со стороны его вопросы смотрятся как жуткий бред. Но что поделать? Отвлечь детей любой ценой. Если Джез не купится, то придется Майю о платьях расспрашивать. А в этой теме Томас понимал еще хуже.

– Да! – глаза у Джеза загорелись. – Они говорят, как так получилось, что им приходится простить милостыню! Они часто очень хорошие и добрые люди…

– Врут они все, – хихикнула Майя. – На жалость давят. Чтобы ты им еще и монетку дал! Ну, неужели ты правда веришь, что у того нищего у храма был корабль, который отняли пираты?!

Джез надулся и засопел, отворачиваясь. А она рассмеялась, ероша ему волосы. Они завозились в дурашливой борьбе и вдруг зацепили шторку на окне. Джез выглянул в него.

– Папа… мы что, не в городе? – прошептал Джез.

Томас сцепил зубы, предчувствуя истерику дочери и хныканье сына. Но нужно было что-то делать, что-то говорить. Отмолчаться не удастся, Томас это чувствовал.

– Мы едем домой, Джез, – сухо проговорил Томас и обернулся, посмотрел на Майю, которая уже была готова заплакать.

– Мы что… обманули маму? – всхлипнула она.

– Я хочу уговорить маму помириться со мной. Попросить ее вернуться домой. Я хочу, чтобы мы снова стали одной семьей. Мне вас всех не хватает.

На удивление Томас вдруг понял, что не солгал детям. Что хотел бы не просто забрать их, но и помириться с женой. Ему было холодно и пусто одному, в их доме, без Хелены, Майи и Джеза. Вот только слишком поздно он это понял. Уже когда все потерял. Но даже сейчас, в глубине души, Томас не был уверен, что сможет добиться взаимности от Хелены. Ни угрозами, ни шантажом, ни мольбами. Все кончено… наверное. Но ему не хотелось в это верить.

Джез нахмурился, с минутку размышляя. А потом забрался на колени к Томасу, обнимая его. Он видел, что ему очень грустно, и хотел поддержать. Но в то же время… кое-что не давало Джезу покоя.

– А вдруг она не захочет мириться? Что тогда, папа? – тихонько спросил Джез.

Он поежился, не зная, какая будет реакция на его слова. Но искренне и печально заглянул в глаза.

– Мы что… Тогда больше не увидим маму?! – всхлипнула Майя. – Никогда?! Она не сможет без нас! А мы – без нее!

Томаса будто под дых ударили от вопроса Джеза и от слез Майи. И хотя Томасу было плевать на чувства Хелены, пусть бы мучилась, это будет даже месть ей, но он так и не смог об этом сказать, глядя в грустные глаза Джеза.

– Увидите, конечно, – буркнул Томас, сам не зная, говорит правду или попросту успокаивает детей. – Просто пока побудете дома, у меня. А если она не захочет возвращаться, отвезу вас к ней домой.

Ему нечего больше было сказать. Томас ненадолго представил жизнь без Хелены, без Джеза и Майи. И его сердце тоскливо сжалось. Конечно, Томас сможет жениться во второй раз после развода, и дом снова со временем наполнится детским смехом. Но стоило представить, что Джез и Майя будут расти без отца, а только видеться с ним периодически, как сердце словно сжимала жестокая железная перчатка.

«И как я мог думать о том, чтобы отправить их в школу далеко от дома, откуда они приезжали бы только на каникулы? Пусть даже для их блага. Я взвыл бы без них на второй день!» – подумал Томас.

Но он не показал своих эмоций. Лишь уставился в окно экипажа. Не отвечая больше на вопросы детей.

– А может, устроим для мамы пикник? – доверчиво предложила Майя. – Купим вкусных круассанов с шоколадом, как она любит, и будет плед в саду, и корзинка со сладостями… И она обрадуется, что ты так старался, ей будет приятно, и она тебя простит.

Джез промолчал. Он тихонько слез с колен Томаса и украдкой взглянул на его хмурое задумчивое лицо. Тот будто и не услышал Майю – ничего не ответил. А у Джеза стало неспокойно, тревожно на сердечке. Будто оно почувствовало, что все не так просто. И трещину, которая пролегла между Томасом и Хеленой, не исправить одним милым пикником.

***

Естественно, я была в ярости, когда обнаружила на столе записку от Томаса!

– Да он же назло! – прошипела я, сжимая в горсти злосчастную бумажку.

– Что случилось? – подошла ко мне Шарлотта.

– Томас втайне, назло мне увел детей погулять, когда я отошла на минуту, всего на минуту! Не сказав мне ни слова! Просто поставил перед фактом! – я со злостью бросила скомканную бумажку на стол. – Да, он отец и имеет на это полное право, я не против ни секунды, чтобы он проводил с ними время и без меня. Но предупредить можно было? Мне кажется, он это нарочно! Поставить меня на место, показать, что он тут хозяин ситуации! Хорошо хоть записку оставил, а не заставил просто ждать и изводиться, где они!

– Томас злится, – успокаивающе проговорила Шарлотта. – Впервые все получается не так, как он хочет. Наверняка он думал, что сегодня уже привезет всех нас домой.

– И сегодня же посадит меня под замок или еще что похуже, как провинившуюся жену, – я скривилась. – Ну уж нет, я не дурочка.

Чтобы скоротать время до возвращения детей, я принялась за дело. Решила открыть книги, которые приносил Ральф. Сердце у меня, если честно, екало, тревожно ныло, было не на месте. Но я успокаивала себя, что Томас – родной отец Джеза и Майи. Значит, с ним они не потеряются, не заболеют и не попадут в беду – он присмотрит за ними, и все будет хорошо. Но почему, почему у меня тогда так колотилось сердце от беспокойства? Я вздохнула, опуская голову на сложенные руки на столе. Будто… предчувствие нехорошее? Я не хотела об этом думать, но эта мысль зудела, как комар, кружащий ночью над кроватью. Мои опасения подтвердились, когда прошел и час, и два, и больше, а ни Томаса, ни детей не было по-прежнему. Я вскочила из-за стола и метнулась по комнате, не находя себе места.

– Я пойду их искать, Шарлотта! Ты со мной? – я нервно прижала к груди свой плащ, чувствуя, как бешенно, загнанно колотится сердце.

В этот момент в дверь постучали. Я дернулась всем телом и побежала открывать. Хотя заперто не было, а Томас явно не страдал преувеличенной тактичностью. Я распахнула дверь, но на пороге оказался незнакомый мальчишка. Таких часто посылают по городу с мелкими поручениями за монетку.

– Кто ты? – нахмурилась я.

Все мои тревоги рванулись с цепи. Вдруг… вдруг что-то произошло, и этот мальчишка пришел сказать, что случилось с моими детьми и мужем!

– Вам письмо! От богатого господина. Он велел передать, а сам уехал.

Мальчишка сунул мне в руки конверт, а сам ускользнул так быстро, что я и не заметила. Руки у меня задрожали. Конверт был запечатан самым простым дешевым воском, без отпечатка родового герба, но я уже не сомневалась, кто написал мне. В спешке, наверняка просто попросив в первом попавшемся месте перо и бумагу.

– Что это? Ральф прислал тебе любовное послание? – фыркнула Шарлотта, подходя ко мне со спины.

Я порвала на нервах конверт, доставая листок.

– Если бы. Это… от Томаса.

– Читай же! – потребовала Шарлотта.

Строчки плясали у меня перед глазами. Ведь руки дрожали, стоило только взглянуть на письмо.

– Он забрал детей домой. И требует, чтобы я приехала завтра на обед. Я… да я сейчас же! – я рванулась к двери.

– Стой! – Шарлотта ухватила меня за руку и забрала письмо. – Он говорит, что скажет детям, что ты скоро приедешь. То есть они думают, что все в порядке, не напуганы. Зачем пугать их, если ты сейчас ворвешься со скандалом, а Томас взбесится в ответ? Вам обоим нужно немного остыть. Чтобы не наломать дров. Не стать врагами окончательно, ведь дети почувствуют, если их родители будут ненавидеть друг друга. И это причинит им боль. Лучше успокоиться немного. А еще… подумать, что вы будете делать дальше, и суметь спокойно это обсудить. Вам придется учиться договариваться. И тебе, Хелена, и моему гордецу-сыну тоже.