Глава 8. Опасений всё больше

Птичка вернулась уже в темноте. Мы успели поужинать, Хит приказал забираться в палатку и отдыхать, поскольку переход впереди очень трудный. Я медлила, ещё на что-то надеясь. Кормила ослика яблоками, молча глотала слёзы. Яша вздыхал, словно понимал мою печаль и всем большим сердцем сочувствовал.

Я было решила идти спать, подумала, что оставлю поднятым полог над входом в палатку, чтобы Лиловик смог залететь туда, если вернётся, и в этот самый момент послышался лёгкий свист разрезаемого крыльями воздуха. Гароуд свалился мне в ладони как подстреленный. Крохотный разведчик устал до крайней степени, опять превратвшись в прилизанного птенчика. Я бережно держала его, боясь прижать слишком сильно, согревала своим дыханием и шептала:

— Как хорошо! Как хорошо, что ты снова с нами! Больше никогда не улетай, ладно?

— Ты ещё не легла, детка? — вопрос раздался со стороны костра, я не поняла, кто из охотников его задал.

— Сейчас. Уже ложусь, — ответила на автомате, как обычно делала дома, зачитавшись или заигравшись за компьютером.

М-да-а… миры меняются, а привычки остаются.

Забралась вместе с Лиловиком в палатку, налила ему водицы в крышечку от фляги. Птенец напился и только после этого смог транслировать мне свои мысли. Пока немного.

«Больше ничего не нужно».

— Ты не голодный?

«Меня питает твоя магия».

— Это хорошо, — я улеглась, устроив птенчика рядом. — Отдыхай, набирайся сил. Утром всё обсудим.

«Да. Утром я смогу».

Так я и уснула в ожидании важного разговора.

Правда, состоялся он не сразу. Опять ранний поъём, судорожные сборы, поспешный завтрак — и вот, наконец, унылая демонстрация потянулась по тропе, уходящей куда-то вверх к неприступным скалам. Мы с Яшей по традиции шли впереди. Лиловик, так и не успевший полностью восстановить силы, сидел у меня на плече. Сначала дремал, но, когда солнце стало основательно припекать, встрепенулся и приступил к долгому мысленному рассказу об увиденном накануне.

Не могу сказать, что информация меня ободрила. Птица, преодолев большое расстояние, нашла довольно широкий проём в плотном строю скал. Туда вела узкая, но не заброшенная дорога. Пространство между двумя горами-стражами перевала поблёксивало магическими зарядами, но Лиловика они не остановили и не причинили ему явного вреда. Гароуд легко пролетел сквозь марево, после чего ему открылась впечатляющая картина. По ту сторону, начиная от верхней точки и дальше вдоль дороги, в разнообразных позах стояли каменные фигуры. Кто с занесённым топором, кто опираясь на вонзённый в землю меч, кто согнувшись то ли в поклоне, то ли в падении. По утверждению моего разведчика, статуи эти не вырубали из гранита или песчаника каменотёсы. Это были люди, которые окаменели сразу после того, как преодолели перевал.

— И как ты это можешь объяснить? — спросила я птенца.

«Все они молчат, спросить было некого».

— А стоит ли среди этих статуй парнишка?

«Я видел мальчика, трущего кулаком глаза. Судя по всему, прежде чем окаменеть, он горько плакал».

— Уф-ф-ф… Что-то не нравится мне всё это.

Я замедлила шаг и обернулась, поджидая конвойных.

Больше всё равно спрашивать не у кого, а продолжать путь, имея перспективу превратиться в прекрасную Афродиту или печальную Русалочку, у меня не было ни малейшего желания.

— Притомилась? — бодро прикрикнул рыжий, ещё не дойдя до нас с Яшкой. — Вон за тем утёсом хорошая площадка, там остановимся на перекус.

Я перекинула поводья через шею осла, ссадила ему на холку Лиловика и отправила их вперёд. Сама же дождалась мужчин и пошла с ними в ногу. Хит почувствовав неладное, сердито свёл брови к переносице и поинтересовался:

— Что-то хотела, детка?

— Объясните-ка мне, дорогие папаши, что за каменные фигуры стоят за перевалом?

Мужики переглянулись. Рыжий сделал глуповатое лицо и воскликнул:

— Какие ещё фигуры? Знать не знаем, видеть не видели.

— Не знаете, значит? — я остановилась и скрестила руки на груди. — Шагу не сделаю, пока не объясните мне, что там за скульптурная выставка образовалась!

Кум упорствовал в своём притворстве. Пожал плечами и самым невинным невинным тоном запел:

— С чего это ты взяла про какие-то скульптуры? Разве бывала в этих местах? Потом, если и стоят, мы ничего об этом не знаем.

— И про мальчика не знаете, которого в прошлый раз к дракону отправили?

Моё очередное заявление удивило охотников пуще прежних. Чувствуется, что про паренька точно никто не мог мне рассказать, даже Салема. Тогда как о существовании окаменевших альпинистов может и догадываются люди.

***

Я удостоилась двух мрачных взглядов. Даже Кум, который обычно выглядел несколько придурковато, посерьёзнел и очень глубоко вздохнул.

После долгой паузы подал голос его приятель:

— Откуда тебе всё известно, детка?

— Ну, не всё, — я с самым невинным видом пожала плечами, — но кое-что открылось. И даже это немногое выглядит пугающе. Либо выкладывайте начистоту, чего задумали, либо ариведерчи.

— Что значит «открылось»?

Пришлось врать. Не могла же я выдавать свои источники!

— У меня дар провидческий.

— Провидческий дар? Такой встречается на Земле? — всполошился рыжий, снова став прежним чудиком.

— Конечно! Интуиция называется. Дома часто им пользовалась. А здесь так вообще, — я повела рукой, указывая на необыкновенную красоту грандиозного хребта, — усилился. Вот и пришли ко мне всякие видения.

— А подробнее? — настаивал Кум, подпрыгивая на месте, отчего привязанный к его рюкзаку котелок болтался из стороны в сторону и позвякивал.

— А подробнее вы мне сейчас расскажете.

— Не сейчас! — отрезал Хит и, даже не взглянув на меня, двинулся вперёд. Обходя ослика, пояснил: — На стоянке всё подробно поведаем тебе, детка. Здесь неловко.

Я в задумчивости смотрела ему вслед, слушая, как хрустят камушки под толстыми подошвами горных ботинок. Придётся, пожалуй, топать. Это я налегке, а мужикам как минимум нужно рюкзаки снять — беседы на узкой тропе в самом деле вести неудобно. Рыжий кивнул, предлагая мне идти, ободряюще улыбнулся, но никак не прокомментировал ситуацию.

— Оки, — поморщившись, выдала я, — пока отложим выяснения.

Шла и думала о своём. Не хватало мне в прежней жизни такого руководства. Стоило поднять хайп, как все вокруг заводились, будто только и ждали выстрела стартового пистолета. Даже если взять последний конфликт с моим парнем, бывшим парнем, выражаясь точнее, сказал бы он мне спокойно что-то типа: позже обсудим, не переживай, всё наладится… Так нет! Орать стал, будто я ему отрезала что-то важное. Всем досталось. И моей родне, и подругам, и мне самой прилетело. Даже сейчас, вспоминая посыпавшиеся на мою голову обвинения, злилась и пинала булыжники, сбрасывая их с тропы.

— Не швыряйся камнями, детка, — попросил идущий следом Кум, — в горах опасно. Можно камнепад вызвать. На тех, кто внизу, обрушится.

— А есть кто-то внизу? — удивилась я. Подошла к самому краю и проследила за движением потревоженной мною мелочи. — Вроде пусто.

Не хотелось бы ещё и преследователей огрести. Охотники что-то говорили о соперничестве. Вдруг конкуренты задумают вывести меня из игры?

К счастью, стоянка, выбранная охотниками для перекуса, была недалеко. Пройдя очередной довольно резкий поворот серпантина, я увидела широкую, вгрызающуюся в гору платформу с кострищем посередине. Чёрно-серые потухшие угли окружали свободные от коры и отполированные седалищами путников брёвна. Кто только затащил их на такую высоту!

«Папаши» деловито засуетились, уже через минуту расстеленное на плоском камне льняное полотенце приняло в объятия два пузыря с прозрачной жидкостью, сыр во влажной тряпице, горку грецких орехов, нарезанный хлеб и тонкие ломтики сала.

— Не стой, детка, садись, — велел мне Хит, занимая место в тени нависающей козырьком скалы, — ногам нужен отдых, а то и до перевала не дойдёшь, и вниз не спустишься.

Это намёк на то, что я могу отказаться от миссии? Просто развернуться и пойти восвояси? Хотя какой восвояси! Домой-то мне надо возвращаться, а для этого, если верить мужикам, требуется магический куб. Я освободила от поклажи ослика, насыпала перед ним горку яблок и только после этого присоединилась к трапезе.

— Ну, — спросила с набитым ртом, — долго ещё ждать?

— Ты зря! — заявил Кум, с хрустом давя в ладонях довольно крупные, действительно похожие на грецкие, орехи. — Мы потому иномирянку и призвали, что нашим опасно через врата ходить.

Я перевела взгляд на руководителя проекта, ожидая подробностей. Хит отложил надкусанный бутерброд, вытер ладонью губы и уставился на меня, как диктор в телесуфлёр. Даже моргать перестал совсем.

— Драконы прячутся за первым хребтом. Там, на недоступных людям вершинах, живётся им вполне вольготно. Перевал — единственная возможность попасть в их владения. Вот ящеры и зачаровали его. Чтобы, значит, мы не могли их потревожить.

— Зачем же их тревожить? — брякнула я, не подумав.

Рыжий завопил, роняя крошки изо рта:

— Не прикидывайся, что не понимаешь! Мы ж растолковали всё! Магический куб позарез нужен, а его, кроме как у дракона, взять негде!

— А квест? Ну, спор, ставки, всё такое…

Кум хмыкнул и поднял руку с куском хлеба, собираясь откусывать:

— Это мы так просто тебе сказали. Чтобы не отвлекалась на лишние разговоры.

— Опасались, что Салема всю правду выложит об этом перевале?

— Чего выложит эта девчонка! Она и сама толком не знает ничего. Думает, что драконы родителей её спалили, а…

— Заткнись, — оборвал его Хит. — Это к делу не относится, — он снова посмотрел на меня: — Драконья магия действует только на местных. Ты пройдёшь беспрепятственно.

— Хотите сказать, что ваш мальчик погиб потому, что местный? — решила уточнить я. Что-то мне не нравились драконы, убивающие детей.

— Думал он не то, вот и погиб. Дуралей! — печально вздохнул рыжий.

— В смысле? — повернулась к нему.

— Заткнись, сказано тебе! — рявкнул на Кума напарник.

— Нет уж, пусть продолжает, — попросила я.

— Ну, так это… — рыжий смачно икнул, почесал затылок и пустился в объяснения, будто не замечая убийственных взглядов Хита: — Болтают, что преграда эта настроена на разум. Если человек против драконов что-то замышляет, плохо ему придётся. А если просто погулять вышел…

— А паренёк замышлял?

— Получается, что так, — Кум подмигнул мне заговорщицки. — Тебя это не касается. Иномиряне ничего против драконов не имеют.

— Как сказать… — задумчиво прошептала я.

Пока сомнений меньше не стало. Даже наоборот. Очень уж не хотелось проверять на собственной шкуре, всю ли правду поведали мне охотники.