Глава 4

Следующее утро было ярким и солнечным. Золотистый свет заливал маленькие комнатки, превращая пылинки в танцующее золото и смягчая строгие линии мебели тётки Гортензии. После вчерашнего ужина и спокойной ночи в безопасной постели мир уже не казался Элли таким безнадёжным. Тело всё ещё ныло от усталости после долгой дороги, но в душе появился осторожный, хрупкий оптимизм.

— Давайте прогуляемся по городку, — предложила она за завтраком, состоявшим из оставшегося хлеба с сыром. — Осмотримся. А потом навестим миссис Поттер. Нужно поблагодарить её за ключ и… расспросить о жизни здесь.

Вирджиния с готовностью кивнула. Её тёмные глаза снова загорелись любопытством. Марта же просто радовалась, что не нужно идти весь день или трястись на крестьянской телеге.

Уэстли на солнце выглядел иначе — не угрюмым скоплением домишек, а мирным, сонным местечком. Они прошлись по главной улице, мимо лавок с разными вывесками, мимо аптеки с пузатыми разноцветными бутылями в окне, мимо скромной конторы нотариуса. Люди оглядывались на них — три незнакомые молодые леди в приличных, хоть и небогатых, платьях. Взгляды были скорее любопытными, чем враждебными.

Элли ловила эти взгляды, улыбалась вежливо и нейтрально, пытаясь уловить ритм этого мира. Она видела, как важная матрона в чепце с лентами выходит из модной лавки, как два молодых клерка в сюртуках почтительно расступаются перед ней, как у дверей трактира «Каменный мост» скучает похабно ухмыляющийся извозчик. Мир был ярким, детализированным и абсолютно реальным. Мысли о сне окончательно испарились. Не бывает таких снов. Мир Бронте и Диккенса навязчивой становился и её миром.

Пройдя через весь городок, они вышли на его окраину, где дома редели, уступая место огородам, а затем и зелёным лугам, окаймлённым живыми изгородями. Воздух был свеж и напоён запахом травы и цветов. — Давайте нарвём цветов для миссис Поттер, — предложила Элли. — В знак благодарности. Это будет уместно.

Идея пришлась девочкам по душе. Марта, забыв об усталости, с весёлым смехом побежала к полевым колокольчикам, синевшим у края тропинки. Вирджиния, с одной ей присущей грацией, принялась срывать белые ромашки. Элли помогала им, и вскоре в её руках оказался небрежный, но удивительно милый и яркий букет.

С высокого места у дороги открывался вид на долину. Прямо перед ними, за полем, притулилась деревушка с дымком из труб. А дальше, на пологом зелёном холме, возвышались каменные громады.

— Смотрите! — воскликнула Марта, указывая пальчиком. — Замок! Тут есть замок!

Это было не суровое средневековое укрепление с зубчатыми стенами, а скорее большое, строгое здание в палладианском стиле — «аббатство», как часто называли такие поместья, даже если они давно не были монастырями. Серая каменная громада с правильными рядами окон и колоннами у входа выглядела величественно и неприступно.

— Интересно, там кто-то живёт? — задумчиво произнесла Вирджиния, щурясь от солнца.

— Конечно, живёт! — Марта уже подпрыгивала на месте. — Давайте пойдём туда! Прямо сейчас! Может, нас пустят посмотреть?

— Марта, не глупи, — с лёгким раздражением сказала Вирджиния, поправляя сбившуюся от ветра прядь волос. — В такие места просто так не ходят. Давай лучше сходим в деревню, купим молока, если у нас остались с собой деньги. А там видно будет.

Элли же смотрела на замок с другим чувством — не любопытством, а почти профессиональным интересом. Большое поместье. Значит, есть хозяин, вероятно, богатый. Возможно, там нужна прислуга… или гувернантка. Мысли метались, выстраивая и тут же отметая планы. Сначала нужно сходить к соседке. Миссис Поттер непременно поделится с ней всей нужной информацией.

В этот момент с противоположной стороны, из-за поворота дороги, послышался стук копыт. На большой гнедой лошади, легко и уверенно управляя ею, выехал всадник.

Это был молодой человек лет двадцати пяти. Солнце играло в его светлых, почти льняных волосах, уложенных по моде того времени. Черты лица были правильными, даже красивыми, но что-то в твёрдом подбородке и насмешливо изогнутых бровях говорило о привычке повелевать. Его костюм — тёмно-зелёный, сидевший на нем, будто он в нем родился, безупречные лоснившиеся сапоги — все кричало о его высоком положении в обществе.

Увидев трёх девушек, он не прибавил хода, а, наоборот, осадил лошадь и остановился в нескольких шагах. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ним, задержавшись на мгновение дольше на взволнованном лице Вирджинии и на букете в руках Элли.

— Добрый день, мисс. Я не видел вас здесь прежде, — произнёс он. Голос был ровным, вежливым, но в интонации сквозила та самая снисходительность, которую Элли уже научилась слышать в этом мире. — Чьи вы дочери, юные леди?

Вопрос, заданный так прямо и без предварительных представлений, был, как поняла Элли, небольшим нарушением этикета. Но они были здесь чужими, а он, судя по всему — хозяином этих земель. Она сделала небольшой, безукоризненный реверанс, который её заставили выучить на уроках танцев в прошлой жизни. Вирджиния и Марта, после секундного замешательства, последовали её примеру.

— Мы племянницы миссис Гортензии Бэйли, сэр, — ответила Элли, глядя ему прямо в глаза, хотя её и била мелкая дрожь. — Недавно прибыли в Уэстли. Я — Эллинор Моррен. Мои сёстры — мисс Вирджиния Моррен и мисс Марта Моррен.

Всадник слегка склонил голову, не сходя с коня. Его губы тронула едва уловимая усмешка.

— А, Бэйли. Знаю. — Он произнёс это так, будто «знал» о существовании некоего незначительного насекомого. — Позвольте представиться, Питер Эллиот. Владелец Эббилона, — он кивком указал на замок на холме. — Добро пожаловать в наши края, мисс Моррен.

С этими словами он слегка поклонился им, показывая, что разговор окончен, пришпорил коня, обошёл их и двинулся дальше по дороге, даже не потрудившись представиться полностью или сказать что-то вроде «рад познакомиться». Через мгновение его фигура скрылась за поворотом.

Вирджиния выдохнула, и её щёки залил яркий румянец уже не от солнца, а от возмущения.

— Каков наглец! Мы ему не представлены, а он нас выспрашивал, как какую-то… прислугу! И даже не назвал своего титула, если он у него есть! Просто «владелец Эббилона».

Элли, наблюдая за удаляющейся спиной всадника, спохватилась. Вирджиния была права. По меркам этого века, где каждая ступень социальной лестницы была священна, его поведение было более чем заносчивым. Он говорил с позиции безусловного превосходства. Это было хуже, чем откровенная грубость.

— Да, — тихо согласилась она. — Довольно высокомерно. Но, кажется, он имеет на это право. Владелец Эббилона… звучит весомо.

Прогулка к замку разом потеряла всю свою привлекательность. Они молча, в раздумьях, вернулись в Уэстли и постучали в дверь к миссис Поттер.

Добрая соседка была тронута до слёз скромным букетом полевых цветов.

— Ах, вы милые, милые девочки! Такая прелесть! — она тут же поставила их в кувшин с водой на каминную полку. — Ну как, устроились? Нэнни приходила?

Поблагодарив её снова, Элли осторожно перешла к цели визита.

— Миссис Поттер, по дороге мы встретили всадника… молодого человека. Он представился Питером Эллиотом, владельцем Эббилона. Не могли бы вы рассказать нам о нём? Чтобы мы, по незнанию, не допустили какой-нибудь оплошности.

Лицо миссис Поттер сразу изменилось. Её добрая улыбка сменилась выражением лёгкого неодобрения.

— О, мистер Эллиот… — она помедлила, подбирая слова. — Он, можно сказать, наш главный землевладелец. Очень богат. Очень знатен. Граф Соррей, если быть точной. Но, должна сказать, молодой человек весьма… неприятный. Гордыня у него непомерная. Смотрит на всех свысока, будто мы букашки под ногами у него. Недавно выгнал двух арендаторов, которые земли его обрабатывали, только за то, что те осмелились с ним в чём-то не согласиться. — Она покачала головой. — Нельзя так. Я видела, как он иногда по дороге скачет — все должны расступаться.

Элли кивала, делая вид, что разделяет её мнение. Внутри же она анализировала: молодой аристократ, уверенный в своей власти и праве.

— Понятно, — сказала она. — Тогда понятно, почему он так себя ведёт. Привык, что мир крутится вокруг него.

— Привычка — не оправдание невоспитанности, — фыркнула миссис Поттер, но больше на эту тему не стала распространяться.

Вечером, после простого ужина, который Элли с большим трудом, но приготовила сама, вспоминая наставления Нэнни, сёстры сидели в гостиной. Марта уже дремала, склонив голову на подушку дивана.

— Всё-таки он красивый, — негромко, как бы нехотя, произнесла Вирджиния, глядя в окно, где темнели очертания холма с замком. — Но очень неприятный. В глазах его что-то такое холодное.

— Красота — не повод для доброты, — философски заметила Элли, штопая разошедшийся на платье Марты шов. — А власть и богатство часто портят характер. Нам его опасаться не стоит, мы с ним вряд ли пересечёмся. Наше общество ему явно не по чину.

Вирджиния вздохнула, и в этом вздохе была тень сожаления — не потому, что они были не достойны общества графа, а потому, что никак не могли бы стать частью того блестящего, недоступного мира, который он олицетворял. Мира балов, карет, шёлка и беспечности. Мира, в котором они с сестрами когда-то жили, но путь в который для них теперь был заказан.

Позже, когда дом погрузился в сон, Элли не могла уснуть. Тишина давила, а мысли кружились, как летучие мыши. Она накинула на плечи шаль и вышла в маленький садик позади дома. Ночь была тёплой, звёздной. Откуда-то доносилось далёкое уханье совы.

Она смотрела на тёмный силуэт дома, на свою новую, шаткую крепость, и думала. Думала о четырёх шиллингах, о запасах в погребе, которые таяли, как снег весной, о высокомерном графе из дома на холме. И вдруг, с кристальной, почти пугающей ясностью, решение оформилось в её голове.

Всё просто. Абсурдно просто. Надо выдать Вирджинию замуж.

Это была единственная реальная, социально приемлемая «карьера» для девушки их круга. Замужество с человеком хотя бы со скромным состоянием обеспечило бы безопасность всем троим. Вирджиния была прекрасна, молода, хорошо воспитана. Она могла бы понравиться кому угодно. Не этому графу, конечно, с его ледяным высокомерием, но какому-нибудь добропорядочному джентльмену, адвокату, состоятельному фермеру или даже небогатому сквайру. Ведь они происходили из хорошей семьи джентри, когда-то достаточно состоятельной, но со смертью их отца оказавшейся в полном разорении.

«Как будто это так легко, — тут же одёрнула себя Элли, сжимая руки на холодной каменной ограде. — Где его найти, этого жениха? Как познакомить Вирджинию с приличным человеком в этом забытом Богом месте? Какое приданое мы за ней предложить? Нищету и трёх нахлебников?»

Но мысль уже засела у неё в голове, как заноза. Это был план. Пусть призрачный, пусть сложный, но план. Они должны будут войти в общество Уэстли, каким бы ограниченным оно ни было. Элли должна будет создать для Вирджинии репутацию. Найти возможности для знакомства с приличным людьми из окрестностей. Это была новая игра, с непонятными правилами, но играть в неё было необходимо. Конечно, им всем троим нужны и платья, и приличные шали, и туфли, ведь невозможно представить, чтобы кто-то женился на девице в стоптанных туфлях. Тут было о чем задуматься, учитывая отсутствие маркетплейсов и стоимости тканей.

Она взглянула на холм, где в темноте угадывалась массивная тень Эббилона. Там жил человек, олицетворявший собой всё, что было им недоступно: власть, богатство, беспечность. Его мир был иным. Их путь лежал в другом направлении — через упорный труд, расчёт и, возможно, удачное замужество. Элли повернулась и тихо вошла в дом, где спали её сестры, которых она должна была защитить и устроить. Впервые за все эти дни страх отступил. Элли поняла, что должна делать. А уж как она сделает это... Об этом она подумает, конечно, завтра. Только выспится. Только ещё немного поймет, как устроен этот мир, который она знала по книгам, и совсем не знала изнутри.