Глава 2

— Ваша Светлость, вы же знали, что мы ничего не найдем, — проворчал Майкл. — Признайтесь, что зря вытащили этого старика из семейного гнездышка. Вам лишь бы на бал не ходить, а я страдай.

Ричард покосился на капитана своей гвардии. Тот врал, как дышал. Усы сорокалетнего «старика» топорщились, глаз горел, в седле сидел легко и непринужденно, держа поводья в одной руке. В деревне ни одну крестьянку не обделил вниманием: либо бровью поиграл, либо подмигнул, а то и улыбнулся.

— Не зря. С этим надо что-то делать, — сказал Ричард.

— С чем?

— С нищетой. Стоит отъехать от Флорингема на полдня пути, и ни нормальных дорог, ни приличных домов. Ненавижу эту серость, — сказал Ричард с ненавистью. — Я владелец самого большого герцогства в королевстве, но разве можно этим гордится, когда люди вокруг городов живут в подобной бедности?

— Зато у нас природа красивая, — попытался утешить его Майкл, но это не сработало.

После того как год назад Ричард побывал в заморском королевстве, ему не давали покоя цветущие, ухоженные деревеньки, прямые, вымощенные гладким камнем дороги, арки виадуков, по которым в засушливые места текла вода. Даже коровы там были другие: крупные, упитанные и чистые! Некоторое время они ехали молча, под хохот и грубые шутки гвардейцев сзади. Навстречу шел крестьянин с вязанкой хвороста. Увидев всадников, он остановился и низко склонил голову, а Ричард вспомнил нищенку.

— Я не подозревал, что на краю моих земель говорят на таком ужасном диалекте. Я не понял ни старосту, ни ту странную девицу. В такую жару кутаться в вязаный халат…

— Больная, наверное, — предположил Майкл.

— М! Вот почему деревенские гнали ее. Надеюсь, моя монета поможет ей.

— А сколько вы ей подали?

— Пришлось дать золотой, у меня не было других денег.

— Золотой? — Майкл картинно закатил глаза и простонал. — Ох… Что-то мне нехорошо стало… Чувствую озноб и слабость… Ох… Ваша Светлость, можно мне тоже монетку? Пока вы мелкими не обзавелись?

— Ты точно капитан моей гвардии, а не шут на ярмарке? — поинтересовался Ричард и наподдал магией по лоснящемуся крупу кобылы капитана. Та вскинула зад, недовольно взвизгнув, и сделала несколько скачков вперед, мгновенно излечив своего седока от немощи.

— На колбасу захотела⁈ Ты посмотри на нее… — рявкнул капитан, осаживая лошадь. Когда Ричард снова поравнялся с ним, укоризненно сказал: — Ваша Светлость, как можно… Я старый солдат…

— Ты на двадцать лет моложе меня.

— Вы маг!

Ричард недовольно цокнул языком. Майкл напомнил ему о еще одной проблеме.

Лариса грела монету на груди и обдумывала, как быть дальше. Интуиция подсказывала, что показывать золото деревенским не стоило. Да, они обходили ее стороной, вроде как побаивались, но не до такой степени, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности.

— Оставлю ее на самый крайний случай, — решила она и спрятала монету в сумку. Не самый лучший сейф, но другого не было: лифчик под потайное место больше не годился.

Лариса медленно шла по улице и вдруг услышала недовольный крик. Обернулась и подошла поближе к дому, где недовольная старуха что-то выговаривала молоденькой девчонке с младенцем на руках. Судя по всему, девушка должна была доить корову, привязанную в стойле под навесом, но ребенок плакал, поэтому скотина осталась не подоенной. Поняв, что сочувствия и понимания не дождется, молодая мама переложила ребенка на одну руку, второй подхватила подойник и пошла к буренке.

— Это твой шанс, Лара. Действуй! — сказала себе Лариса Петровна.

Она обошла двор и перелезла через забор там, где ее не было видно из дома, в котором скрылась старуха. Говорить ничего не стала, подошла к девушке и улыбнулась ей как можно приветливее. Показала на подойник, потом на корову, затем на себя и подвигала руками, имитируя доение. На лице девушки проступило понимание, она кивнула Ларисе, отпустила тару для молока и присела на корточки, чтобы дать ребенку грудь. Лариса сняла кардиган, в котором уже упарилась так, что сил не было, взяла ведро с водой, которое стояло рядом со стойлом, и осторожно подошла к темно-рыжей корове. Погладила ее,похлопала, придвинула воду, обмыла вымя, спустила первые струйки, подставила подойник и принялась доить. Сначала пальцы заныли от напряжения, но потом руки вспомнили старые навыки, и дело пошло на лад.

— Ай, у-умница, ай краса-авица, — приговаривала Лариса низким грудным голосом, выжимая тугие соски. От успокаивающих интонаций корова расслабилась и стала охотнее отдавать молоко.

Дойка закончилась быстро. Местные коровы были далеки от породистых холмогорок, которые жили у бабушки с дедушкой, небольшой подойник заполнился едва наполовину. Лариса улыбнулась девушке. Та смотрела на нее круглыми глазами. Заглянула в подойник и открыла рот. Лариса напряглась, но на лице мадонны отразилось радостное изумление. Она тоже улыбнулась и низко поклонилась. Далее они молча застыли, мило улыбаясь друг другу. Так бы и стояли, но в доме хлопнула дверь, и на сцене появилась бранящаяся старуха.

Лариса выпрямилась и подняла подбородок. Крестьянка приблизилась, постепенно замедляя скорость и делая лицо попроще, потому что Лариса улыбаться перестала и смотрела на нее с выражением «Хочешь огрести? Огребешь. Умею, практикую». Молчание продолжилось, в расширенном составе и без улыбок. К счастью, обстановку разрядило появление во дворе двух мальчишек лет восьми, десяти и собаки. А Лариса гадала, почему на нее никто не гавкнул, когда она через забор перемахнула. Оказывается, песик детей охранял.

Увидев во дворе незнакомое лицо, пушистый черно-белый вихрь с громким лаем кинулся к Ларисе.

— Ути маленький, а кто это у нас такой хорошенький, кто такой умница… — заговорила Лариса с интонацией, которой разговаривают с маленькими детьми. Она слегка нагнулась и сделала шаг навстречу собаке.

Пес притормозил. Лай стал озадаченным, затем в нем появились высокие, поскуливающие нотки. Лариса продолжала ласково приговаривать, пока он не присел на задних лапах и не завилял хвостом. Старуху — хотя вблизи она оказалась не так уж старухой, просто женщина в возрасте, — это добило. Она сникла, заискивающе посмотрела на Ларису и стала что-то говорить, проглатывая окончания слов.

Лариса погладила пса и снисходительно кивнула крестьянке. По всей видимости, та доводилась молодой мамочке свекровью, потому что фамильного сходства между ними не наблюдалось от слова совсем.

Внешне Лариса сохраняла невозмутимость, но внутри росла тревога. Кажется, крестьяне принимали ее за кого-то, кем она не являлась. Поэтому относились настороженно, не привечая, но и не посылая далеко пешим ходом. Как будто не знали, чего от нее ждать. Или наоборот — думали, что знали. В любом случае попаданка Лариса Петровна эти ожидания оправдать не могла, поэтому чувствовала себя сыном турецкого подданного. Тем самым, которого звали Остап Сулейман Берта Мария Бендер-Бей. Но только немного, потому что четыреста сравнительно честных способов отъема денег у населения она не знала. Деньги Лариса Петровна получала только в виде зарплаты, пенсии и оплаты за репетиторство по русскому и английскому.

Чтобы выиграть время, Лариса подняла подойник и вопросительно приподняла бровь. Мол, чем молоко накрывать, мухи-то не дремлют? Старшая крестьянка вышла из ступора, сняла с перекладины стойла чистую тряпку, закрыла подойник и забрала его у Ларисы. Потом шикнула на детей, чтобы не пялились на гостью, и дала им какое-то указание. Они с трудом оторвали глаза от белой — ну почти белой — футболки незнакомой тети и повели корову в поле. Во дворе стало тихо, и Ларису пригласили зайти в дом. По крайней мере, именно так она растолковала слова и жесты женщин.

Дом был довольно большой, комнаты были смежными с кухней, в которую вела дверь из прихожей. Лариса сразу огляделась в поисках какой-нибудь работы, и тут ей улыбнулась удача. На большом столе была насыпана гора зерна, похожего на пшеничное. Рядом лежали кучка мусора, широкая чаша и полотняный мешок. «Увлекательный аттракцион „Почувствуй себя Золушкой“ к вашим услугам, уважаемая Лариса Петровна», — подумала Лариса и решительно села на табурет. Поставила чашу себе на колени и принялась не спеша отделять зерно от мусора. Краем глаза она наблюдала за женщинами и изо всех сил делала вид, что все идет по плану.

Поначалу обе крестьянки вели себя скованно, но потом занялись домашними делами и стали переговариваться. Лариса незаметно наблюдала за ними и внимательно вслушивалась в их речь. На обед из овощной похлебки прибежали дети, разговор оживился, послышались новые слова. Лариса по образованию была лингвистом и очень надеялась, что это поможет ей быстро освоить местный язык. Она запоминала повторяющиеся слова и ситуации, когда крестьяне их произносили. В памяти услужливо всплыли институтские знания по анализу и изучению языков. «О как! Жить захочешь — не так раскорячишься!», — подумала Лариса. Она-то думала, что давно все это забыла!

Некоторые слова местного языка были похожи на английские и латинские, другие были совершенно незнакомы. Возможно потому, что женщины говорили отрывисто, проглатывая окончания. Дети проговаривали звуки гораздо тщательнее. Но вскоре изучение языка застопорилось. Через некоторое время крестьяне покинули дом и переместились в огород. Лариса порадовалась, что зерна было много, потому что терпеть не могла ползать между грядок. Другое дело — работа с животными. С ними было интересно, Лариса их любила, а они отвечали взаимностью.

Выбирая из зерна соринки, она обдумывала свое положение. Деревня была маленькая, дворов пятьдесят. Огромные огороды, скотина, за деревней — поля. Дорога через деревню шла узкая, малоезженая. Значит, шансы устроиться здесь наемным работникам или открыть свое дело стремились к нулю. Кроме того, неизвестно было, как крестьяне поступят с чужачкой, когда станет понятно, что она не та, за кого они ее принимают. Как ни крути, ей надо было в город или поселок покрупнее. Но для этого нужны местная, не вызывающая подозрений одежда, и еда в дорогу. Но как? Да, у нее была золотая монета, но она не представляла, какая у нее покупательная способность. Возможно, никакая, раз тот всадник с такой легкостью расстался с ней. Может в этом мире золото — если это, конечно, было золото, — ценилось гораздо меньше, чем сталь или серебро…

Лариса так и не успела найти выход из сложившейся ситуации — в дом вошли два мужчины.

Лариса мысленно передала горячий привет Жози Блонди и вздохнула. Потому что бородатые парни ни капли не были похожи ни на драконов, ни на генералов с ректорами и инквизиторами. Зато они очень напоминали лицами старшую крестьянку. Видимо, это были ее сыновья, которые вернулись домой. Увидев за знакомым столом незнакомое лицо, они застыли на пороге кухни.

Лариса судорожно вспоминала подходящие слова из тех, что она слышала за обедом. Хотя толку! Если язык действительно похож на английский, неправильное произношение усилит недопонимание. Попробуй на английском растянуть слово «корабль», произнеси «ши-и-ип» вместо «шип», и твой собеседник подумает, что ты приплыла на овце, а не на судне. Поэтому она молча отделила от горы зерна очередную небольшую кучку, строго кивнула вошедшим бородачам и показала им глазами на окошко. Там виднелся женщины, стоявшие между грядок в характерной для огородников позе.

Бородачи вытянули шеи, посмотрели в окно и слегка расслабились, чего нельзя было сказать о самой Ларисе. Она не понимала реакции местных жителей. Они не проявляли злобы, не плевались в ее сторону, не показывали пальцем на ее необычную одежду. Помогли ей, когда она попросила ночлега. Но никто не горел желанием общаться с ней по собственной инициативе. У Ларисы было ощущение, что она идет по узкому мостику над пропастью. Одно неверное движение и сорвешься вниз.

Чтобы скрыть нарастающий страх, и показать мужчинам, что тут все штатно, она ненадолго оставила работу. Размяла шею, пошевелила плечами, отхлебнула воды из чашки и выдавила из себя полуулыбку. Типа мне хорошо, сижу тут, никого не трогаю, примус починяю. Бородачи окончательно успокоились и заговорили с ней. Видимо, приветствовали и интересовались, что, собственно, тут происходит. На их лицах проступила характерная мужская заинтересованность, и Лариса вдруг подумала, что не знает, как выглядит ее новое лицо. Неужели симпатичное? Она отрицательно покачала головой и склонилась над зерном, быстро перебирая пальцами гладкобокие зерна. Лариса изо всех сил надеясь, что хотя бы один из сыновей пойдет к мамаше узнать, в чем дело, вместо того, чтобы ее допрашивать. От напряжения она не заметила, как начала напевать себе под нос.

— Прекрасное дале-еко, не будь ко мне жесто-о-ко…

Мужиков сдуло за дверь. Лариса удивленно подняла голову, пытаясь понять, почему? Может, местные приняли ее за колдунью? Если здесь есть магия, песня могла показаться им заклинанием, вот и сбежали подальше от порчи… Еще Лариса вспомнила, как она шла несколько дней подряд, почти не испытывая голода и усталости. Думала, на адреналине, но может, на нее повлияли магические цветы?

— Ладно. Буду действовать по обстоятельствам. Пока все не так плохо, — решила Лариса, поднялась и посмотрела в окно.

Семейство бурно общалось, поглядывая на дом. К ним присоединилась еще одна женщина и небольшая отара овец. Разговор ненадолго прервался, потому что у овец были свои планы на грядки. Крестьяне дружно бросились загонять их в загон, но потом снова принялись мыть кости пришелице. В конце концов, Хозяйка — так Лариса прозвала пожилую крестьянку — победила. Она что-то резко сказала и ткнула пальцем в сторону пустующего стойла. Младшая невестка тут же закивала, подтверждая ее слова, и Лариса выдохнула: мужики успокоились и принялись таскать какие-то бревна.

Солнце склонилось к горизонту, и Лариса решила, что в случае чего включит фонарик на смартфоне, чтобы поддержать реноме колдуньи. Чем не магия? Или нет, сначала споет что-нибудь, а потом включит. Например, какую-нибудь частушку. Она вспомнила свою любимую, которую как-то на семейном застолье спела ее тетя:

Я не лягу под машину,

Под большое колесо.

Лучше лягу под шофера,

Там тепло и хорошо!

«Тепло и хорошо» так насмешили ее, что она выучила частушку наизусть.

Лариса спела еще раз, заменив «машину» на «телегу», а «шофера» на «дракона», и окончательно вернула пошатнувшийся оптимизм. Жизненный опыт Ларисы Петровны гласил, что нет ничего хуже отсутствия работы, а следовательно, зарплаты, поэтому утренняя неудача и необходимость взять милостыню сильно ее подкосила. Зато теперь она видела в этом хороший знак! Незнакомец выглядел роскошно. Не только в плане мужественного обаяния. Лошадь под ним была рослая, мускулистая, не чета деревенским. Сбруя — из отлично выделанной кожи с блестящими пряжками и заклепками. Одежда всадника выглядела дорого и элегантно. Все это означало, что более развитая цивилизация в этом мире присутствовала, значит, было куда стремиться.

Лариса вышла во двор, где женщины уже начали готовить ужин. Очаг был прост: два ряда камней поддерживали металлическую решетку, под ней горел огонь, сверху стояли кастрюли с варевом. Не очень рационально, с точки зрения расхода дров. Печка с цельной металлической плитой была бы лучше. «Надо срочно учить язык, я же столько советов могу им дать», — подумала Лариса и сказала Хозяйке, махнув головой на дом:

— Я закончила с зерном. Все перебрала.

Заметив Ларису, вторая невестка ойкнула, спряталась за мужа. Оттуда она с удивлением и страхом стала разглядывать Ларису, особенно ее белую футболку, выглядывающую из-под кардигана. Солнце село, поэтому Лариса снова надела его. Только подпоясываться не стала, вернула ремень на сумку, повесила ее поперек груди и спрятала под полами. Ей хотелось держать монету и прочие сокровища ближе к телу.

Скрипнула калитка, к компании присоединились корова и детишки с полными корзинками. Но какие именно ягоды они принесли,, Лариса не успела разглядеть, потому что Хозяйка заговорила с ней с заискивающими интонациями и притащила подойник.

Шоу «попаданка Лариса Петровна доит корову» смотрела вся семья. Особый интерес у них вызывал процесс омытия вымени. Хозяйка даже потрогала соски коровы и одобрительно поцокала языком. Пока вымя обсыхало, Лариса легко массировала его и ласково приговаривала. Сцедила на землю первые струйки, чтобы убедиться, что молоко идет чистое, без запаха, и только потом подставила подойник. Видимо, движения по увлажненной коже и напевный говор делали корове хорошо. Как и днем, она стояла спокойно, развесив уши в сторону, и только хвост жил своей жизнью, отбиваясь от летучих кровососов. Лариса закончила дойку, процедила молоко через чистую тряпку, чем еще раз удивила крестьян, которые обходились без этого этапа, а зря. Соринки, шерстинки, а то и мошки неизбежно падали в молоко в процессе доения.

Хозяйка несколько раз постучала пальцем по подойнику ниже уровня молока, что-то втолковывая сыновьям, и скептическое выражение на их лицах сменилось уважительным. Если Лариса правильно поняла, человеческое отношение к скотине привело к ускорению процесса доения и некоторому повышению продуктивности.

Хозяйка повернулась к Ларисе и поклонилась. Лариса в ответ улыбнулась и сказала:

— Очень рада, что смогла помочь.

Во дворе запахло теплой, дружественной атмосферой и подгорающим ужином. Хозяйка взвизгнула, дала подзатыльник младшей невестке и рванула к очагу. Сыновья побежали за ней. Не успели отставить кастрюли, за калиткой раздался скрип повозки, стук копыт и громкие крики.