Глава 3

Утро следующего дня встретило меня тишиной. Но не той, давящей, от которой хочется завыть, а другой — умытой, свежей, почти прозрачной. Я открыла глаза и первым делом подошла к окну. И замерла.

Вчерашнего дождя не было и в помине.

Небо над усадьбой раскинулось высокое, бледно-голубое, как выцветший от времени шёлк. Ни облачка. Ни ветерка. Солнце — неяркое, осеннее, но настоящее — золотило мокрые после вчерашнего ливня крыши, заставляя стекающие с желобов последние капли сверкать, будто россыпи мелких бриллиантов. В саду пахло мокрой листвой и чем-то сладким — то ли яблоки дозревали, то ли сама земля выдыхала накопленную влагу. Даже птицы, вчера попрятавшиеся по щелям, теперь щебетали с такой беззаботной наглостью, будто никакого дождя и не было.

— Хороший знак, — сказала я своему отражению в трюмо.

Отражение — уставшая женщина с каштановыми волосами и глазами, в которых слишком много дум для тридцати пяти лет, — скептически изогнуло бровь. Но возражать не стало.

Сборы заняли меньше часа. В этом мире, надо отдать ему должное, не нужно было ломать голову над тем, что надеть — «чтоб и не слишком вызывающе, и не как старая дева». Горничная Элли, девушка лет семнадцати с вечно взлохмаченными рыжими кудрями, уже разложила на кровати дорожное платье: тёмно-синее шерстяное, с серебряной вышивкой по вороту и манжетам. Тёплое, удобное, приличное. Рядом — плащ на меховой подкладке (утра здесь были прохладными) и дорожный саквояж из тиснёной кожи.

— Баронесса будет завтракать перед отъездом? — спросила Элли, поправляя кружево на подушках.

— Буду, — вздохнула я. — И кофе. Двойной. С пенкой.

Кофе здесь делали густым, как смола, и таким ароматным, что запах разносился по всему первому этажу. Я выпила две чашки, съела тёплый круассан с абрикосовым джемом — и впервые за долгое время почувствовала, что жизнь, пожалуй, не так уж плоха.

Экипаж подали к крыльцу ровно в десять. Четверка гнедых, сытых, лоснящихся, нетерпеливо перебирала копытами, выбивая искры из каменных плит. Кучер Тибо, молчаливый мужчина с лицом, напоминающим старую картофелину, кивнул мне и подал руку.

— Дорога размыта, баронесса, — предупредил он. — Но к обеду будем.

— Я верю, Тибо.

Усадьба кузины Лиоретты располагалась в четырёх часах езды — если ехать спокойно, не гоня лошадей. Я устроилась на мягких подушках, откинулась на спинку и позволила себе просто смотреть в окно. Леса, поля, редкие деревеньки с аккуратными домиками под соломенными крышами. Мельница на холме. Стадо коров, неторопливо бредущее к водопою. Всё это было таким мирным. Настоящим. Не похожим на бесконечную гонку моего прошлого мира, где люди не замечали ни неба, ни травы, потому что вечно смотрели в экраны телефонов.

«Может, переезд был не таким уж плохим решением», — подумала я. И тут же мысленно одёрнула себя: Света, ты не переезжала. Тебя телепортировало через мироздание. Но сути это не меняло.

К усадьбе кузины мы подъехали ровно к половине второго — солнце стояло в зените, тени стали короткими, и воздух прогрелся до приятной прохлады. Имение Лиоретты называлось «Шато де Роз» — Розовый замок, хотя розового в нём было разве что название. Двухэтажное здание из серого камня, увитое плющом, с остроконечными башенками по углам и старым дубом перед главным входом, под которым хватило бы места для небольшой ярмарки.

И на крыльце этого самого замка, раскинув руки в стороны, стояла кузина.

Лиоретта была на два года младше меня, но выглядела на все тридцать пять — и при этом умудрялась сиять так, будто только что выиграла в лотерею. Рыжие волосы (настоящие, не крашеные) были убраны в сложную причёску, из которой торчали какие-то перья и, кажется, маленькая искусственная сова. Платье — ярко-зелёное, с огромными рукавами — делало её похожей на очень довольную лягушку. Но Лиоретте шло. Ей вообще шло всё.

— Аделина! — завопила она, едва экипаж остановился. — Наконец-то! Я уж думала, ты передумаешь!

Она сбежала по ступеням — грациозно, как это умеют делать только женщины, которые абсолютно уверены в себе, — и заключила меня в объятия, от которых затрещали рёбра. Пахло от кузины розами, ванилью и, кажется, горячим шоколадом.

— Лио, ты меня задушишь, — прохрипела я, выбираясь из её рук. — Я же только приехала.

— Ах, прости! — Лиоретта отступила на шаг, оглядывая меня с ног до головы с такой гордостью, будто сама меня родила и вырастила. — Выглядишь прекрасно. Отдохнувшая. Свежая. И платье чудесное! Но знаешь что?

Она схватила меня за руку и потащила к крыльцу, игнорируя мои попытки высвободиться. Слуги тем временем выгружали саквояж, кучер отводил лошадей, а я пыталась не споткнуться о ступеньки.

— Лио, дай хотя бы войти.

— Войдёшь, всё войдёшь! Но сначала слушай. Ты не поверишь. В общем, этот вдовец, о котором я тебе писала — граф Этьен де Брассак, между прочим, очень перспективный, очень приятный мужчина, — он срочно уехал вчера вечером. Какие-то дела в столице. Представляешь? Уехал!

Я внутренне вздохнула с облегчением, но виду, конечно, не подала.

— Очень жаль, — сказала я ровным голосом. — А я так надеялась обсудить с ним носки в сандалиях.

Лиоретта не обратила внимания на сарказм. Она вообще его не замечала, если была чем-то увлечена. А увлечена она была сейчас до такой степени, что её рыжие перья тряслись.

— Но это не главное! Понимаешь, Жоффруа — мой муж, ты помнишь Жоффруа? — вчера тоже вернулся. Внезапно. Я вообще не ждала его раньше следующей пятницы, а он приехал вчера вечером, прямо под дождь, промокший, но довольный. И знаешь почему?

— Потому что он купил тебе бриллианты? — предположила я.

— Лучше! Он привёз с собой друга. Своего старого приятеля, они вместе учились в академии, потом не виделись десять лет, и вот, представляешь, он заехал в гости. И останется на выходные!

— Лио, я очень рада за Жоффруа, но какое это имеет отношение ко мне?

Кузина остановилась прямо перед входной дверью, развернулась ко мне, взяла за плечи и посмотрела в глаза с таким выражением, будто собиралась сообщить нечто судьбоносное. Кажется, она даже дышать перестала.

— Самое прямое, дорогая. Потому что этот друг — дракон.

Я моргнула.

— Прости?

— Дракон! Настоящий, живой, огнедышащий — ну, может, не прямо огнедышащий при людях, но в этом мире все знают, что он дракон. Лорд Дракон! — Лиоретта выдохнула это так, будто назвала имя какого-то небожителя. — Лорд Кассиан горт Эйнар. Самый молодой лорд в северных землях. Ему, говорят, всего тридцать три. Богат, как Крез. Красив — я сама видела, Аделина, он такой красивый, что у меня сердце ёкнуло, а я замужняя женщина! Не в том смысле, что я на него позарилась, нет, боги упаси, но просто как произведение искусства. Высокий, черноволосый, глаза — карие, нет, тёмно-золотые, как у кошки. И у него есть замок. Настоящий замок в горах, с башнями и рвом!

Она наконец перевела дух и посмотрела на меня с таким видом, будто только что преподнесла мне на блюдечке судьбу.

Я стояла на крыльце под ласковым солнцем, слушала щебет птиц и чувствовала, как внутри медленно закипает то самое, знакомое ещё с земных времён чувство. Скепсис. Холодный, трезвый, многоопытный скепсис женщины, которую уже много раз пытались свести с «очень перспективными мужчинами».

— Дракон, — повторила я. — Лорд. Молодой, богатый, красивый. И приехал погостить к твоему мужу. И всё это — в тот самый день, когда я приезжаю к тебе. Какое удивительное совпадение.

Лиоретта нахмурилась, не поняв подвоха.

— Ну да, совпадение! Судьба, Аделина! Знак!

— Знак, — согласилась я. — Только я уже видела такие знаки. В моей жизни за ними обычно следовало что-то вроде «у него двое детей от предыдущего брака и кредит на хвост» или «он дракон, но в человеческом обличье ему семьдесят восемь лет, и он коллекционирует фарфоровых кошечек».

Лиоретта обиженно надула губы.

— Ты цинична, как старая кошёлка.

— Спасибо, это лучшее, что я слышала за день.

— Аделина! — Кузина топнула ногой. — Просто войди в дом. Посмотри на него. Если он тебе не понравится — я больше никогда не буду тебя ни с кем знакомить. Никогда! Клянусь здоровьем своей совы!

Она ткнула пальцем в перо на своей причёске. Сова, при ближайшем рассмотрении, оказалась искусно вырезанной из дерева и раскрашенной. Я вздохнула.

— Ладно, — сказала я. — Войду. Посмотрю. Но ты меня знаешь, Лио. Я не верю в драконов. Особенно в красивых, богатых и молодых.

— А зря, — кузина подхватила меня под локоть и потащила в дом. — В этом мире в них стоит верить. Особенно если они холостяки.

Я позволила себя увлечь. Солнце грело спину, в саду пахло поздними розами, а где-то внутри, под слоями скепсиса и усталости, совсем тихо шевельнулось что-то забытое, почти детское — любопытство.

«Дракон, — подумала я. — Ну что ж, посмотрим, какой ты дракон. Главное, чтобы не в сандалиях».