Глава 43

Уже дня три я находилась в полутемной тюремной камере. Возможно, больше, я точно не знаю, потому что единственное зарешеченное окно выходило в какие-то шахты. Да и до поверхности далеко, откуда тут солнце? Неудивительно, если я уже путала дни, недели, времена года. Отмечать сколько раз мне приносили еду, я не догадалась сразу, а сейчас было уже не до этого. Какой смысл? Моя камера была не самой ужасной. Размерами с комнату, каменные стены, решетки из какого-то металла, похожего на железо, широкая скамья, служившая кроватью, и стол со стулом. Но при этом матрас, подушка с одеялом и нормальная одежда: платья, обувь, накидки. Целую стопку вещей мне принесла служанка, одна из тех, что помогала принять ванну в тот злополучный день. После того как Рован вывел меня из комнат правительницы и передал своим помощникам, я его не видела. – Вам господин велел это передать, – сказала девушка, которая принесла одежду. – А сам он не придет? – спросила я. – Нет, – ответила она и торопливо ушла.  Больше я ее тут не видела. Трижды в день мне приносили еду. Молчаливые дроу в форме охранников, которых я уже видела в коридоре. Они не реагировали на мои вопросы, просто ставили на стол очередную порцию еды и воды, оставляли свечи и следили, чтобы они не потухли. Один раз я специально потушила свечу, надеясь, что ее придут зажечь, и в итоге полдня просидела в темноте. Больше не экспериментировала. Похоже, в соседних камерах было пусто, либо они были очень далеко, ведь я не слышала ничьих криков или разговоров и не видела никого через решетку. Кстати, было тепло. Не знаю, возможно, эта часть тюрьмы оказалась более комфортной. Да и на еду не жаловалась. На керамических тарелках было мясо, овощи, даже хлеб. Один раз мне принесли какую-то баланду, но почти сразу заменили на нормальную. Еще и извинились. Похоже, я была тут на особом уровне. Или мне хотелось так думать. Вообще, я многое хотела сказать Ровану. Ведь из-за него Лисандра рассердилась и потребовала моей смерти. Но зато и сам старший принц уже не домогался меня. Иногда были особо грустные моменты, я даже жалела, что не согласилась на предложение мужчины и не позволила ему вырезать на мне руну. Может, тогда бы меня не решили отдать в жертвы. Надо признать, как мужчина он был притягателен. «Эх, все равно бы отдали, не сразу, так позже» – пронеслась мысль в голове и я успокоилась. Это уже произошло, надо решать текущие проблемы. Конечно, я искала выход. В первый же день осмотрела стены и попробовала потрясти решетки. Безрезультатно, они не поддавались. Залезла на скамью и заглянула за единственное окно. Но оно выходило в шахту, подняв свечу, я смогла разглядеть каменистые своды и даже услышала, как звучно падают капли конденсата со стен.  Но выбраться наружу было невозможно, окно высоко и на нем тоже железная решетка. Затем я попыталась поговорить со своими надсмотрщиками. Тоже зря, они не отвечали. Кричала якобы от боли, плакала и даже хохотала, изображая умалишенную. Но все напрасно. Прошло еще пара дней. В один из вечеров, когда мне принесли особо вкусный ужин, я приступила к трапезе. Еда стала единственным приятным событием в моем заточении. В этот раз в тарелке была большая сдобная булка, запеченное мясо с картофелем, кувшин с водой и яблоко. – Вот явно же эта еда с поверхности! – удивлялась я, когда мне занесли ужин. – Неужели тут специально для пленных человеческой расы привозят продукты? Зачем, если я всего лишь пленница перед смертью? Дроу, который все это принес, не удосужился мне ответить. Лишь поставил все на стол и забрал посуду, оставшуюся с обеда. Поэтому сейчас, когда шаги охранника затихли где-то вдали, я, не спеша, приступила к еде, размышляя о своем необычном положении. Меня балуют, но все равно готовят к жертвоприношению. Как будто хотят загладить вину своей заботой. Пока я предавалась горестным думам, услышала странный скрежет. Почти сразу он пропал. Мясо с картофелем я уже съела и только хотела приступить к ароматной выпечке, как звук повторился. Самое неприятное, что я не знала, откуда он.  Каменные стены отражали звук, и его источник мог находиться очень далеко. «Или очень близко», – ответил внутренний голос. Я замерла, снова прислушалась. Звуки приближались. Сейчас к скрежету добавилось тихое пофыркивание и ворчание. Я начала оглядываться, схватила со стола свечу и стала разглядывать стены и решетки. Прошла по своей камере, стараясь заглянуть в каждый угол, мне казалось, что это мыши или какие-то другие зверьки. Так и ходила, зажав в одной руке горящую свечу на подсвечнике, а в другой надкусанную булку. Когда я добралась до окна, звук стал более отчетливым. Не дыша, я подняла голову и увидела, как за решетчатым окном что-то шевелится. Волосы на моей голове тоже зашевелились. Я даже не могла крикнуть от страха, голос исчез, и я лишь раскрыла рот в немом ужасе. Длинные пальцы с грязными когтями, непонятные пучки шерсти и вот в мое окно просовывается тощая лапа, не похожая на лапу ни на одного животного, а за ней появляется мерзкое лицо и шепчет мне на вполне понятном языке: – Булку оставь! – Что? – переспрашиваю я, не понимая происходящего. – Он просит оставить ему булку, – раздается тихий шепот и я узнаю голос Салливана. За жуткой тварью появляется красивое лицо моего дроу, и его зеленые глаза сверкают в полутьме. – Здравствуй, Фрэя, соскучилась?