Глава 22

— А иди-ка сюда, белобрысая. Пощупаю тебя чуть.

Я замираю от этих слов, теряю дар речи, не в силах поверить в происходящее. Кресадо сидит, выпучив глаза от страха, и совершенно не собирается спасать даму в беде.

Незнакомец делает шаг к телеге, и меня будто током прошибает.

Что?! Меня? Пощупать?! Я вам не кисейная местная барышня! Здесь вам не тут!

Я вскакиваю, хватаю жердь и с ней наперевес кидаюсь на разбойника.

— Ура-а-а-а! — кричу я не своим голосом. Я в кино видела, так солдаты орали, когда в штыковую атаку шли.

Незнакомец с ошалелыми глазами пятится от меня.

— Ты чего, дева? — блеет он.

Я выпрыгиваю из телеги, от всей души размахиваю жердью как дубиной. Разлетаются в стороны сбитые головки цветов с обочины, ломаются ветки малины, достаётся и мешкам в телеге, но я в режиме яростного хомячка, и ничто меня не остановит. С каждым взмахом разбойник отскакивает всё дальше, но подгадывает момент и вырывает у меня жердь. Он, оскалившись, тянет ко мне руки, но я подхватываю юбку, чтоб не мешала, и со всей дури бью мужчину по колену. Очумев от своей смелости, толкаю его изо всех сил в заросли крапивы у обочины. От суматохи и криков лошадь нервничает, дёргает мордой, и первому разбойнику приходится прилагать усилия, чтоб её удержать.

Как заправский кузнечик я вскакиваю в телегу.

— Гони! Давай! — кричу я.

И Кресадо даёт: в испуге хлещет лошадь так, что та взвивается на дыбы, отбрасывает держащего её разбойника и рвётся вперёд. Еле успеваю вцепиться в бока телеги, чтоб не вывалиться и не полететь кубарем на дорогу.

Разбойники что-то кричат, один прихрамывая выбирается из кустов, другой бежит за телегой. Но куда там: лошадь со страху несётся так, будто за ней черти гонятся, куда и старость делась. Телега скрипит, визжит, того гляди, колёса отвалятся, меня мотает из стороны в сторону и подбрасывает на кочках, но главное только одно — мы всё дальше от разбойников.

Шляпка свалилась мне на лоб, волосы запутались, ладони зудят от ссадин, но я боюсь оторвать взгляд от дороги позади. Вдруг у разбойников лошади, и они мчатся за нами? Расслабляюсь, только когда мы выносимся из перелеска, и вдали показывается деревушка да встречные повозки на дороге.

— Фух, — я откидываюсь на кипы из трав, убираю с лица всклокоченные пряди. — Какой кошмар!

Руки и ноги дрожат от пережитого.

— Ну и ну, — подаёт голос Кресадо, утирается рукавом. — Это ж надо! Столько лет спокойная дорога, а тут нате вам!

Лейр останавливает лошадь и даёт ей, бедной, передохнуть. Встреченным путникам Кресадо рассказывает про разбойников и как нам удалось одолеть их. Он прям надувается от важности, но бросает на меня настороженные взгляды: вдруг буду оспаривать его смелость и расскажу свою версию.

— Но спасла от разбойников нас всё-таки дама, — встреваю я в разговор. — Лошадь! Она понеслась так, что не оставила разбойникам ни одного шанса.

Кресадо кривится и растягивает губы в кислой улыбке. Его минута славы так бесславно заканчивается, и он пускает лошадь шагом. А нечего себе чужие успехи присваивать! Как рассуждать, так мужчина всему голова, а как бандиты, так сама отмахивайся.

Мы так неслись от разбойников, что в город въезжаем не к ночи, а вечером, солнце едва касается горизонта. В Эомларе полно народа! Я за полтора года уже отвыкла от сутолоки. Верчу головой, рассматривая разноцветные дома, теснящие друг друга, разношёрстную толпу, в основном из горожан, яркие витрины магазинов. С удивлением замечаю, что здесь нравы попроще, чем в провинциальном Аска-Зарго, и юбки покороче. Даже выше щиколоток. Правда, на этих модниц смотрят косо. Вот видели бы они наши мини! А если бы пришли на школьную вечеринку, на которую Маринка Попугаева явилась в микрошортах и малюсеньком топе, то даже не знаю, что случилось бы с местными блюстителями нравственной чистоты.

Пару раз мне на глаза попадается всадник в чёрном плаще и надвинутом капюшоне, и мне кажется, что он едет за нами! Но всадник вскоре исчезает. Мне просто показалось, после разбойников и не такое привидится.

В Эомларе предстоит расстаться, ведь Кресадо дальше в другую сторону. Я совсем не знаю города, поэтому в выборе ночлега придётся довериться Кресадо. Прошу довести меня до приличной гостиницы.

— Но чтоб и не очень дорого, — добавляю я, ещё раз в уме пересчитав алы.

Лейр, проехав через треть города, привозит меня к маленькому двухэтажному дому — он даже без садика и подъездной аллеи. На улицу выходят массивные двери, а по бокам от неё висят страшные деревянные морды. Это чтоб гостей отпугивать?

Я толкаю тяжёлую дверь, вхожу и оглядываю гостиницу. Изнутри она кажется ещё меньше, стены украшены потрёпанными временем гобеленами, полы и лестница наверх давно не видели ремонта, но всё чистое и аккуратное. В вестибюле, по которому снуют две служанки с подносами, меня встречает приятная женщина лет сорока.

— Чем могу помочь? — угодливо осведомляется она и склоняет голову. Однако глаз с меня не сводит. — Я хозяйка «Небесных берегов» лейра Саваноти.

— Ищу номер до утра.

Хозяйка дежурно улыбается.

— Конечно. Есть чудесная комната с видом на двор. А если подойти вплотную к окну, прижаться к стеклу и скосить глаза направо, то можно увидеть особняк богача шеса Кевея.

— О, того самого, — дивлюсь я, хотя понятия не имею кто это.

— Да-да, — радостно кивает хозяйка.

Она записывает моё имя в огромный — таким и убить можно — журнал, звонит в колокольчик, и на звук появляется молодая девушка-служанка.

— Проводи лейриму Ардилиан, номер пятый.

Я выхожу на улицу и машу лейру Кресадо, зазывая внутрь. Поодаль снова вижу всадника в плаще и испуганно отшатываюсь. Но нет, всадник протягивает монету торгашу-лоточнику, трогается с места и скрывается за углом.

«Нервы совсем расшалились, мало ли в городе всадников в плащах, — злюсь я на себя, — скоро в каждой тени буду лесных разбойников видеть».

Пыхтя от натуги, Кресадо затаскивает мои вещи в номер на втором этаже. С грустью понимаю, что завтра носить их вниз придётся уже самой. Я пытаюсь дать ал Кресадо, но он отнекивается и даже пятится спиной к двери.

— Не надо денег, лейрима Наталина, я ж по доброте. Удачи вам и прощайте! — кланяется он.

— Прощайте, передайте привет чете Кодокару, как увидите. Скажите, что я… хорошо добралась.

«Ну добралась же! Уже хорошо», — вздыхаю я и присаживаюсь на кровать. Номер пустоват: кроме кровати здесь только комод и стол со стулом, но после тряской телеги я рада и этому.

Служанка приносит свежее постельное бельё и полотенце, объясняет, где удобства. Тело ноет от усталости, и я отправляюсь в ванную смыть пыль дороги и ужас от разбойников. После воды становится намного легче, напряжение отпускает, я даже вспоминаю, что толком не ела. На ужине решаю сэкономить. Тем более надо подъедать запасы из корзинки, жарко, долго они не пролежат. Но только съела пару ложек каши, как в дверь постучали.

— Хозяйка просит вас спуститься, — выговорила служанка запинаясь.

— Зачем?

— Не сказала. Я провожу. — Мы спускаемся по лестнице, и служанка ведёт меня в хозяйскую часть дома. — Вот сюда. Идите прямо, там найдёте.

Она распахивает дверь в коридор, а когда вхожу, закрывает её за мной.

— Лейра Саваноти? — Здесь темно, и я не вижу хозяйку. После яркого света в вестибюле вообще ничего не вижу. — Лейра, вы звали?

Вдруг меня обхватывают сзади, закрывают рот рукой. Кто-то прижимает меня к себе, поднимает над полом и тащит вперёд. Я ёрзаю, мычу, но меня держат крепко. Опять те двое?!

Через чёрный ход меня вытаскивают во двор, где стоит крытый экипаж, кидают между сидениями. Похититель залезает следом, дверь захлопывается, и экипаж трогается.

Я ворочаюсь на полу, путаюсь в широких юбках. Наконец, поднимаю голову. Сложив руки на груди и ухмыляясь, рядом сидит Хальсен Марраш.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀