Глава 40

Вельен вскоре возвращается.

— Мыши. Никак не избавиться, все ловушки обходят.

— Мыши! — восклицаю я и смущаюсь от того, как радостно это прозвучало. — А у меня кот есть. Он мне мышь подарил. Представляете?

— О, надеюсь, не в качестве обеда. — Вельен смеётся и протягивает мне руку. — У меня есть предложение. Давайте прогуляемся, погода чудесная. Я покажу вам самые красивые места, а вы расскажете о себе и об усадьбе. Говорите, это память о друге?

Вельен ведёт меня не к Дородо, как я ожидала, а от него: к речке и лесу.

Непредвиденная прогулка немного беспокоит. С другой стороны, почему бы и нет. Не могу же я всё время сидеть в одиночестве.

Вельен сам начинает беседу, задаёт вопросы о моём прошлом. Я рассказываю ему про Эстро и усадьбу, а когда упоминаю, что молодой человек, которого мы повстречали в Дородо, сын моего опекуна и явился сюда, чтобы отобрать моё наследство, Вельен надолго замолкает. Мы доходим в тишине до быстрой узкой реки. И тут, словно проснувшись от раздумий, Вельен рассказывает, что река называется Гремячая Чернушка и что гремит она камнями, а Чернушка — из-за тёмной воды, которая осенью-зимой становится совсем чёрной.

Со старого каменного моста видно множество мальков на мели, прогретой солнцем. А на глубине играет крупная рыба. Жаль, не умею ловить. Некому было научить.

Спустившись на другой берег, мы вступаем в лес. Вельен показывает местную достопримечательность — берёзу, высоченную и такую старую, что белой коры почти не осталось, сплошь тёмно-серые неровные пятна. Я касаюсь шершавого ствола. Сердце бьётся сильнее от мысли, что здесь, возможно, гулял и Эстро, поражаясь этому древнему дереву, свидетелю столетия.

В лесу свежо и приятно, совсем не хочется возвращаться под палящее солнце. Да и Вельен, оказывается, не только обходительный спутник, но и интересный собеседник. Приехал за два дня до меня, а уже успел тут многое изучить.

В лесу Вельен останавливается и указывает на землю. Там, в желтовато-зелёном мху, я замечаю маленькие грибы. Знакомый с детства запах живо возрождает воспоминание, как бабушка в деревне нарезала их тонкими ломтиками, нанизывала на нитку и развешивала получившиеся гирлянды на крыльце. Почему бы не сделать так же? Весело вскрикнув, я принимаюсь собирать грибы, и Вельен присоединяется ко мне. Мы начинаем совершенно по-детски соревноваться, кто найдёт больше. Вот бы ещё уметь закатывать банки, чтоб зимой было чем подкрепиться, но, к сожалению, не умею. Под рукой нет ни корзинки, ни ведёрка, так что нам приходится грибы нести в руках.

Только когда небо заполняется закатными красками, мы идём обратно. Во дворе первым делом я осматриваюсь, не несётся ли к нам петух. Но солнце садится, и он, наверное, ушёл спать. Вельен вручает мне все собранные грибы и собирается уходить, но я не могу отпустить его просто так. Приглашаю на чашечку чая. Не хочется сидеть в большой тёмной гостиной, поэтому мы остаёмся на кухне. Здесь тепло, пахнет пирогом, кот мурчит у очага. Солнце почти село, и эти мгновения до боли мне напоминают те уютные посиделки, которые мы устраивали с Эстро, когда вечерами на кухне пили чай. Ощущение так реально, что я замираю. Взглянув в глаза Вельена, впервые — искренне, не просто на словах — верю, что жизнь обязательно наладится.

В Вельене тоже что-то неуловимо изменилось после прогулки, он словно оттаял. Вельен поведал мне много интересного, однако о себе говорил крайне мало, и теперь я мучаюсь, уместно ли спросить его об ордене или нет? Я вспоминаю наставления Эстро, что магам не нравится, когда их просят продемонстрировать свои способности. Вдруг спрашивать про орден тоже невежливо. Но всё же я решаюсь:

— Вельен, к какому магическому ордену вы принадлежите?

— Ни к какому, — отвечает он быстро, даже слишком, как будто уже давно ждал этого вопроса. — Дела магии мало трогают меня. Дух прошлого — вот что важно.

— Дух прошлого… Может быть, вы собираетесь тогда посетить ярмарку?

— Обязательно! Деревенская ярмарка — прекрасная возможность окунуться в народные традиции, почувствовать их дыхание. Мне как историку это важно. В городской суете уже не найти таких старинных обычаев.

Вельен с сожалением вздыхает.

— Вы могли бы взять меня с собой? Я очень хочу принять участие.

В кабинете показываю гору вышитых игольниц-подушечек. Вельен перебирает их, внимательно рассматривает детали.

— Красиво.

— Всего лишь безделушки.

Я равнодушно пожимаю плечами, хотя меня распирает от радости. Ему нравится!

В доме становится совсем темно, и я принимаюсь искать свечи. Но Вельен останавливает меня, в вестибюле уверенно находит еле заметную панель на стене, притрагивается к ней. Мягкое свечение струится от его ладони, и в доме вдруг вспыхивают лампочки. Теперь у меня есть свет!

— Надолго не хватит, — поясняет Вельен, — но вы всегда можете позвать меня.

После моих бурных благодарностей мы выходим из дома, и я по привычке поднимаю глаза.

— Эта? Или, может, вот эта? Такая яркая, вроде подходит, — шепчу себе под нос, изучая небо. — Это Серебряная звезда, верно? — я показываю на большую белую точку над горизонтом.

— Почти!

Вельен нежно берёт меня за плечи и разворачивает в противоположную сторону.

— Вот она, взгляните, — указывает он на высокую лучистую звезду.

А я не знаю, то ли думать о звезде, то ли о том, что Вельен не убирает рук с моих плеч.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀