Глава 39

Возможно, в Аска-Зарго до этого тоже был фонтан с рыбками, и Лао просто путает? Или опять сочиняет, не может он без приукрашивания. Но странно всё это.

Тессара тормошит меня:

— Какой фонтан? Тебе голову напекло? Ты мне скажи, как всех заарканила. Ритуал, духи особые или что?

— Ничего, Тессара.

— Ладно, вредина. Не хочешь, не говори. Я чего пришла, — вздыхает Тессара, — мать велела тебе отдать, чтоб ты не злилась. Как-то прознала она, что это я с колоколом виновата. И кто ж ей сказал, а? А? Анаисето, точно она. Неугомонная старушенция!

Тессара пихает мне в руки шевелящийся мешок.

— Что это? — с ужасом спрашиваю я.

— Петух, — спокойно, будто это в порядке вещей людям совать петухов в мешках, отвечает Тессара.

— Зачем он мне? У меня и куриц-то нет. И курятника.

— На суп пойдёт. Умеешь? Тесаком отрубишь петуху голову. Только он и без головы будет вырываться и ерепениться, держи крепче. Потом за лапы подвесишь, чтоб кровь стекла. Пока ещё тёплый, ощипать надо и…

— Тессара, достаточно. Всё-всё, хватит.

Я пытаюсь вручить ей обратно мешок, но Тессара уворачивается и пританцовывая уходит к подругам. Мне остаётся лишь тащить петуха к себе.

Во дворе выпускаю его. Какой же красивый! Перья так и блестят под солнцем. Но не долго я любуюсь. Петух выгибает шею, косится, подбирается бочком.

— Ой…

Я несусь по двору, а петух, раскинув крылья, гонится за мной. Сердце бешено колотится, когда я вбегаю в дом.

— Это что за исчадие ада? Не везёт мне на петухов. Или они все такие задиристые?

Я смотрю в окно, а петух важно вышагивает по двору и громко кукарекает.

— И как же быть? Убить я его точно не смогу. Только бы в дом не пробрался.

Выдыхаю, отхожу от окна, но призывный мяв заставляет обернуться. Передо мной Киви, а рядом лежит мышь, которую он придерживает лапой.

Мышь живее всех живых и, кажется, та же самая: маленькая, с тёмной полосой вдоль спины.

— Опять?! Я её за порог, а ты обратно в дом?

Если мышь выпустить во двор, может, они с петухом как-нибудь взаимоликвидируются? Но, скорее всего, Киви опять притащит мышь обратно, дай бог, чтоб без петуха.

Метлой загоняю мышь в ведро, кидаю туда сыр и накрываю крышкой. А петуха надо ведь тоже кормить или он сам? На всякий случай бросаю ему через окно крошки хлеба.

Снова сажусь за вышивку, и только к вечеру поднимаю голову. День пролетел, я даже не заметила.

Утро началось с истошного кукареканья. Первой моей мыслью было вскочить, запихнуть эту божью тварь обратно в мешок и вернуть Тессаре, но с петухом двор всё-таки не такой покинутый. Да и петух — прекрасный источник перьев для ловцов снов. Надо только договориться, чтоб он мне эти перья отдал.

Помимо обязательного утреннего ритуала — протирания часов — теперь прибавилось ещё несколько забот. Кормлю кота. Кормлю мышь. Кормлю петуха. Это уже зверинец какой-то. Осталось завести осла и собаку, и можно устраивать репетиции «Бременских музыкантов».

Принимаюсь за работу, но тревога мешает сосредоточиться. Приезд Карвина и эти оговорки Лао, Тессара с дурацкими вопросами и петух с мышью. И главное — усадьба. Пожалуй, стоит получить второе мнение. А для этого навестить соседа! Настроение сразу поднимается.

Широкие кованые ворота под каменной аркой, увитой плющом, распахнуты настежь, поэтому я вхожу без препятствий. Дорожка из гравия ведёт к аккуратному дому из белого камня. Вельен снимает усадьбу только на лето, скоро вернутся из путешествия настоящие хозяева — Ваанлеры, и он уедет. Даже немного грустно становится, Дэрейер — приятный сосед. Но Тессара сказала, что Ваанлеры сорвались в путешествие совершенно неожиданно. Может, раз они такие импульсивные, то чуть задержатся. И Вельен тоже… задержится.

Я дёргаю за шнурок, и за дверью раздаётся мелодичный звон.

Открывает сам Вельен, и я немного теряюсь: я думала, что у него дома есть слуги.

— Наталина? — искренне удивляется Дэрейер.

— Добрый день! Прошу прощения, что побеспокоила. Могу ли побеседовать с вами?

Вельен оглядывается вглубь дома и громко говорит:

— Конечно, Наталина, как приятно видеть вас.

Он пропускает меня в узкий холл, который кажется меньше, чем есть, из-за стен, обитых синей тканью.

— Прошу вас, проходите в гостиную, — Вельен вежливо приглашает меня и распахивает дверь, за которой открывается уютная комната с диванами, заваленными бумагами и какими-то приборами.

Я благодарю улыбкой, направляюсь туда.

— Нет! — вдруг так резко вскрикивает Вельен, что я вздрагиваю. — Простите! Я совсем забыл. Там такой беспорядок, нам будет удобнее в кабинете.

Он берёт меня под локоть и уводит в скромную комнату рядом.

— Вельен, вы же историк. Как думаете, моя усадьба это большая ценность? — спрашиваю я, устраиваясь в предложенном кресле возле письменного стола.

— Желаете продать?

— Нет-нет, никогда. Это память о друге. Просто любопытствую.

Вельен молчит некоторое время.

— Скорее земля ценность. С исторической точки зрения усадьба не представляется мне уникальной; с практической — дом просторный, довольно крепкий, расположен в живописном тихом месте, однако баснословных денег вряд ли стоит. Но я не знаток. Извините, если моё мнение задевает вас.

— Всё в порядке, Вельен. Благодарю.

Значит, тут Лао не врал, и я тоже не ошибаюсь: усадьба действительно самая обыкновенная.

Вдруг за стенкой раздаётся тихий стук, и Вельен вскакивает.

— Простите, — севшим голосом говорит он, — на минуту оставлю вас.

Дэрейер уходит, а меня окутывают неприятные чувства. Вдруг у него там кто-то. Зачем же тогда пригласил меня войти? Или это женщина! От такой мысли и вовсе становится грустно.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀