Глава 62

— Чем ты занята? — раздражённый голос Лаодориуса звучит прямо у моего уха.

— Чай и лепёшки. Последний завтрак.

— Не надо никаких лепёшек, — Лао хватает меня за плечо, и я покрываюсь испариной. Только бы не заметил моих грязных рук!

— Мало того что ты неудачник, так ещё и мазила. Даже дети в лягушек удачнее камешки бросают, — вдруг говорит Тессара, потирая плечо.

Её слабый, хриплый от боли, но дерзкий смех, заставляет Лао повернуться к ней, и я использую эту секунду, чтобы убрать в сторону миску со следами «преступления».

В топке шипит дымовая шашка, густеет красноватый дым, начинает пробираться в щели. Но к счастью, запаха сильного нет.

Надо продержаться. Ещё немного.

Лао дёргает меня за запястье, толкает к Тессаре. Я валюсь на колени рядом с ней, крепко обнимаю. Кажется, сейчас в целом мире нет никого роднее. Неужели ещё вчера мне хотелось придушить её за все выходки?

Лаодориус, не отрывая от нас взгляда, отступает к очагу. У меня кровь стынет в жилах. Вся моя смелость, всё безрассудство закончилось на безумной идее с дымовой шашкой.

Лао прикасается к чайнику на плите, морщится.

— Придётся ещё подождать.

— Ничего у тебя не выйдет, — снова подаёт голос Тессара.

— Помолчи, трепачка. И твоя очередь придёт. Пока действует мой расчудесный чай, займусь и тобой.

Я стискиваю пальцы Тессары, пытаясь заставить замолчать, но она только подаётся вперёд.

— Если умру, то упрошу хозяюшку-богиню вернуть меня терзающей душой. Буду по ночам приходить и покоя не давать, днями изводить, шептать проклятия, пока ты не сдохнешь!

— Тебя поймают! Ты не сможешь сбежать, — вступаю в спор и я.

— О, моя наивная курочка, наступивший день застанет в этой кухне два безжизненных тела. — Лао умолкает, наслаждаясь моментом. Он указывает на Тессару. — Упрямая наглая деревенщина ночью влезла в твой дом. Такие намерения и её друзья засвидетельствуют. А ты то ли от испуга, то ли от дурного характера, вступила с ней в схватку — опрокинутая мебель это подтвердит — и убила её. После не вынесла мук, и сама себя отравила. Крысиным ядом. Наталина, крысиный яд в доме есть? Ничего, найду что-нибудь подходящее.

Лао снова проверяет чайник.

— Сойдёт.

Он плескает в чашку воду, болтает в воздухе, размешивая порошки. По кухне плывёт горький древесный запах.

— Ты сделала что хотела, да? — шепчет Тессара, сжимая мою руку. Она дышит неровно и старается не шевелить раненым плечом.

Я встречаюсь взглядом с ней. Её губы дрожат в едва заметной, неуверенной улыбке, и я слегка киваю. Пусть у Тессары будет надежда.

— Меня-то, может, и заподозрят, — тем временем продолжает Лао, — только сегодня я уеду, предварительно растрепав на каждом углу, как ты, дражайшая Наталина, меня отвергла, и что я не в силах больше находиться так рядом от тебя и более удачливого соперника. Когда разберутся, меня уже будет не достать. Осталось только одно — взять то, ради чего я сюда явился.

Лао стучит пальцем по чашке, смотрит на меня. Шаг до смерти. Нет, этого не может быть. Я отползаю, пока не утыкаюсь спиной в стену.

Лаодориус ухмыляется, быстрыми шагами приближается ко мне. Тессара пытается уцепиться за него, но Лао наотмашь бьёт её по лицу так, что она падает на пол. Мышцы плохо слушаются, я неловко вскакиваю, пытаюсь сбежать. Лао успевает схватить меня за волосы, и я вскрикиваю от дикой боли. Лаодориус тянет меня к себе, перехватывает за шею и подносит чашку к моему лицу. Горький аромат бьёт в нос, голова мгновенно туманится. Я изо всех сил впиваюсь ногтями в ладонь Лао.

Слёзы брызгают из глаз. Это не должно так закончиться. Несправедливо!

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀