Глава 64

Лёгкий сквозняк касается лица, возвращая меня к реальности.

— Лейрима Тессара, подайте воды, — слышу я откуда-то сверху голос Вельена.

Мою голову аккуратно приподнимают, губ касается что-то прохладное. Вода наполняет рот, и я с удовольствием пью. Кажется, я ещё живая.

— Всё закончилось, ты в безопасности.

Разлепляю веки. Надо мной склоняется Вельен, и на его лице столько беспокойства. За ним маячит Тессара, подпрыгивая от нетерпения. Оказывается, я уже не на кухне, а в гостиной лежу на диване, укрытая мягким пледом. Прислушиваюсь к себе: голова немного гудит, и клонит в сон, но та слабость, что сковывала раньше, прошла.

— Где… он?

— Холторда больше никому не причинит зла.

— Умер? — выдыхаю я. Даже не знаю, что для меня страшнее: мысль о том, что на моей кухне убили человека, или что это сделал Вельен. Я всей душой хочу наказания для Лао, но лишь после справедливого суда.

— Нет, без сознания, запер в погребе. Он ещё не скоро придёт в себя.

— А он точно не выберется? Он же маг! Даже не представляешь, какой он хитрый!

Я верчусь, пытаюсь встать, чтобы немедленно бежать и баррикадировать погреб, но Вельен мягко, но настойчиво укладывает обратно.

— Я знаю, что делаю. Тот кинжал, он необычный. Достаточно небольшой раны, чтобы надолго обездвижить человека. Арсенал подлецов и трусов. — Вельен выпрямляется и оборачивается: — Лейрима Тессара, не соблаговолите ли сделать для лейримы Наталины чашечку чая? Ей бы сейчас это очень помогло.

Его тон как всегда вежливый, но в нём слышится оттенок нетерпения.

— Я бы предпочла послушать, о чём вы тут говорите, но ладно, иду делать.

Тессара с тяжёлым вздохом покидает гостиную.

— Боюсь, я ещё долго не смогу пить чай. Мне от одних слов «чашечка» и «чай» нехорошо, — признаюсь я, ощущая, как страх зажимает горло в тиски.

— Не волнуйся, пить не обязательно. Я лишь хотел, чтобы лейрима Тессара ушла. Она попыталась мне что-то объяснить, но я понял только, что она зла на какого-то молодого человека и что Холторда тот ещё, кхм, стервец. Это её слова. Сейчас я хочу послушать тебя.

Я собираюсь с мыслями и обстоятельно пересказываю всё, что произошло.

— …а потом ты пришёл. Увидел дым, да? Я очень переживала, что ты не заметишь его так рано, на рассвете.

— Я не спал. Всю ночь подбирал подходящие слова, чтобы вымолить у тебя прощение. Но увидел густой дым, испугался, что у тебя пожар, и бросился сюда. Когда разглядел, что пожара нет, но дым странный, то обошёл дом вокруг. Заметил в окне Лао и как он хватает тебя за шею…

Вельен замолкает, сжимает кулаки.

— Как же ты вошёл?

— У меня был с собой ключ, — тихо отвечает Вельен, и его лицо слегка краснеет. — Давно сделал копию.

Я зло выдыхаю и хмурюсь.

— Прости, пожалуйста. Так нужно было. Ну пойми, я же не знал кто ты, когда ехал в Дородо. Ожидал встретить совсем другую особу, а ты… ты поразила меня при первой же встрече. Сердцем почувствовал, что ты не преступница, потом только утвердился в этом мнении. Наталина, с тобой я чувствую себя таким неловким, — и куда улетучивается моё красноречие? — поэтому скажу как есть.

Он опускается на колено рядом с диваном, чтобы быть поближе, наклоняется, проводит по моим волосам.

— Наталина, я…

— Ой, как мило! — Позади Вельена возникает Тессара с подносом в руках, и Вельен обречённо закрывает глаза, поднимается и садится в кресло.

— Наталина, хочу тебе сказать, — Тессара с деловитым видом ставит поднос на столик рядом. — Я тут первый раз, в гостях-то у тебя. И на кухне так грязно! — она цокает языком.

— Не прибралась к твоему приходу, — ворчу я, ощущая, как она снова меня раздражает. Ещё бы не было грязно, если в кухне шёл бой!

— Эх вы, белоручки. Пойду сделаю что смогу. Хоть посмотришь на настоящую хозяйку.

Тессара уходит, в гостиной повисает неловкая тишина. Момент упущен, и Вельен долго молчит.

— А где ты научилась делать цветной дым? — наконец спрашивает он.

— Ну… меня одна подруга научила. Давно.

Ага, Анька. На свою беду, я поверила в её «да брось нудеть, будет круто» и согласилась вместе с ней сделать дымовую шашку и опробовать на школьном дворе. Как же сторож ругался! Я тогда столько матерных слов узнала. Еле удрали, потом ещё долго боялись сторожа, как бы не сдал директрисе.

Я тянусь к груди к привычным уже часикам, но их нет. Забыла, я же положила их в кеды поближе к резиновой подошве, чтобы молнии не среагировали на железо.

Аккуратно подгибаю ногу, выуживаю часы, и Вельен удивлённо распахивает глаза.

— Ты знаешь, часы удобнее носить на шее или в кармане. У вас принято носить их в обуви?

— Нет, на руке.

— А где это «у вас», Наталина? — Вельен хитро улыбается, а я прикусываю язык, понимая, что снова сказала лишнее. — Я хочу знать, кто ты на самом деле. И смогу помочь, если ты откроешься мне.

Я замираю. Неуверенность сковывает меня, и я лишь молча опускаю глаза, избегая взгляда Вельена. Но может, действительно пришло время рассказать?

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀