25

Щупальца демона сжимались вокруг моей груди с такой силой, что я не могла вдохнуть. Холод и жар одновременно пронзали тело там, где эти нечеловеческие отростки касались кожи сквозь тонкий шёлк платья. Каждое движение этих живых теней причиняло невыносимую боль, словно они пытались выжечь саму жизнь из моего тела.

Внезапный рывок вверх был таким резким, что в ушах зазвенело. Демон тащил меня к разлому, и с каждым мгновением реальность вокруг становилась все более искаженной. Воздух сгущался, приобретая странную, почти осязаемую консистенцию. Он больше не походил на обычный воздух — скорее на что-то живое, пульсирующее, наполненное чужеродными энергиями.

Щупальца сжались ещё сильнее, и я услышала хруст. Острая боль пронзила грудную клетку — ребра не выдержали. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. Перед глазами поплыли черные пятна, то ли от боли, то ли от недостатка воздуха. Изумрудное платье, выбранное с такой тщательностью для бала, теперь было изорвано в клочья, некогда роскошный шелк пропитался чем-то темным — кровью? чернилами? самой тьмой?

Голова кружилась. Где-то внизу, словно в дурном сне, мелькали огни замка, крошечные фигурки гостей, россыпь драгоценностей в их нарядах, похожая теперь на горстку разноцветных светлячков. Всё это казалось таким далёким, нереальным... Как странно — ещё несколько минут назад я беспокоилась о светских интригах, а теперь...

Резкий рёв разорвал воздух, и в следующее мгновение золотая вспышка прочертила небо. Дариан! Его чешуя сияла в лунном свете, как расплавленное золото, каждое движение было наполнено силой и яростью. Он был прекрасен и страшен одновременно — истинный дракон, древнее существо, в чьих жилах текла кровь первых повелителей неба.

Он атаковал демона с такой стремительностью, что воздух вокруг нас словно взорвался. Когти, способные разрывать камень, вспороли призрачную плоть существа. Щупальца дрогнули, их хватка на мгновение ослабла — и этого хватило. Золотые когти сомкнулись вокруг моей талии, вырывая из объятий тьмы.

Но демон не собирался так легко отпускать добычу. Его щупальца метнулись следом, одно из них хлестнуло Дариана по крылу. Мы начали падать, кувыркаясь в воздухе. Небо и земля менялись местами с головокружительной быстротой. Ветер свистел в ушах, перемежаясь с рёвом дракона и утробным воем демона.

А потом реальность словно треснула. Разлом над нами расширился, как распахнутая пасть чудовища, и мы оказались втянуты в него неумолимой силой. Последнее, что я увидела, прежде чем нас поглотила тьма — искаженные лица гостей, задранные вверх, и алое пятно платья Розалии, похожее на каплю крови на черном бархате ночи.

То, что ждало нас по ту сторону реальности, не поддавалось описанию. Здесь не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы в привычном понимании. Пространство словно состояло из бесконечных слоев полупрозрачной материи, каждый из которых существовал одновременно во всех измерениях. Вокруг клубился туман странного серо-зеленого оттенка, в глубине которого мелькали тени — огромные, бесформенные, не принадлежащие нашему миру.

Холод. Такой пронизывающий, что казалось, сама душа может замёрзнуть. Он проникал сквозь кожу, сквозь мясо, добирался до костей, заставляя всё тело дрожать в конвульсиях. Дыхание превращалось в ледяные кристаллы, которые тут же растворялись в этом невозможном пространстве.

Я слышала их — шепот существ, обитающих здесь. Голоса, которые не должно слышать человеческое ухо, слова на языках, от которых разум начинает плавиться. Они звали, манили, обещали... Что-то древнее и темное в глубине души отзывалось на эти призывы, готовое последовать за ними в еще более глубокие слои небытия.

Но золотые когти Дариана держали крепко, прижимая меня к горячей чешуе. Его сердце билось размеренно и сильно — такой знакомый, живой звук посреди этого царства холода и безумия. Он что-то делал — я чувствовала, как от него исходят волны силы, как его магия пульсирует, становясь все более концентрированной.

Внезапно я поняла — он пытается открыть портал. Только самые сильные драконы способны на такое, и даже для них это смертельно опасно. Особенно здесь, в месте, где сама реальность искажена до неузнаваемости. Один неверный расчет, одна ошибка — и нас может выбросить куда угодно. Или разорвать на части между мирами.

Его магия становилась все более осязаемой. Золотое сияние разгоралось вокруг нас, прорезая тьму межмирья. Я видела, как дрожат его крылья от напряжения, как пульсируют вены на шее, наполненные силой, которая может разорвать его изнутри.

А твари приближались. Я чувствовала их — огромные тени, скользящие в тумане, существа настолько древние и чуждые, что сам факт их существования был оскорблением законов природы. Они тянули к нам свои конечности — щупальца, когти, отростки, которым нет названия в человеческом языке.

И тут Дариан взревел — не драконьим рёвом, а чем-то более древним и могущественным. Звуком, который существовал до начала времен. Золотое сияние вокруг нас вспыхнуло с невыносимой яркостью, реальность снова треснула — но теперь иначе, управляемо.

Портал открылся рывком, как распахнутое окно, в которое ворвался поток ледяного воздуха. Нас швырнуло в него с такой силой, что перехватило дыхание. Последнее, что я увидела в разломе — бесконечные ряды горящих глаз, смотрящих на нас из тумана. А потом всё исчезло.

Мы вывалились в ночное небо где-то над лесом. Воздух — настоящий, живой воздух! — ворвался в легкие, принося с собой запахи хвои и прелых листьев. Звезды сияли над головой — обычные звезды, такие правильные и понятные после того кошмара, через который мы прошли.

Но что-то было не так. Дариан больше не пытался выровнять полет, его крылья безвольно обвисли. Мы падали. Он был без сознания — открытие портала забрало все его силы. Последним осознанным движением он развернулся в воздухе, прижимая меня к груди, прикрывая крыльями. Защищая даже сейчас.

Удар о верхушки деревьев смягчила его чешуя. Мы проломились сквозь кроны, ломая ветки, осыпая вокруг дождь из листьев и щепок. А потом была земля — твердая, настоящая земля, поросшая мхом и папоротником.

Когда пыль осела, я осторожно приподнялась. Мы лежали в небольшой прогалине, образованной нашим падением. Дариан был без сознания, но его сердце билось — медленно, но уверенно. Его чешуя потускнела, потеряв свой обычный золотой блеск. Даже во сне он продолжал обнимать меня, закрывая от возможной опасности.

Только теперь я смогла оглядеться. Лес вокруг нас был древним — очень древним. Деревья, чьи стволы были толще башен замка, уходили вверх, теряясь в ночном небе. Их кроны переплетались так плотно, что звездный свет едва пробивался сквозь них. Лишь тусклое серебристое сияние луны создавало причудливые тени на земле, поросшей мхом, который светился слабым фосфоресцирующим светом.

В воздухе висел туман — не тот кошмарный туман из разлома, а обычный ночной туман, пахнущий грибами и влажной землей. Но было в нем что-то тревожное. Может быть, то, как он двигался — словно живое существо, словно кто-то невидимый бродил среди деревьев, колыхая белесую пелену.

Старые деревья поскрипывали от ветра, их узловатые ветви отбрасывали на землю тени, похожие на скрюченные пальцы. Где-то вдалеке ухнула сова, и этот звук эхом разнесся по лесу, отражаясь от древних стволов. В ответ послышался другой звук — не птичий, не звериный, что-то среднее между стоном и шепотом.

Я прижалась ближе к Дариану, чувствуя, как от его тела исходит слабое тепло. Мои сломанные ребра пульсировали болью при каждом вдохе, но сейчас это казалось неважным. Главное — мы были живы. Мы выбрались из того кошмара.