33

Портал захлопнулся за нашими спинами с глухим хлопком, похожим на раскат грома. Золотое сияние источника все еще струилось с нашей одежды, наполняя воздух библиотеки запахом древней магии — чистым и свежим, как горный ветер на рассвете. Капли света срывались с промокшей ткани и рассыпались искрами, не долетая до пола.

Я чувствовала себя невесомой в руках Дариана, словно священные воды выжгли из моего тела не только яд. Его пальцы, сжимавшие меня, казались раскалёнными — драконий жар пробивался даже сквозь мокрую ткань платья.

Изумрудные глаза статуи следили за нами, пока мы пересекали библиотеку. В их глубине плескалось что-то древнее и мудрое — словно сам дух рода наблюдал за возвращением своего наследника и его истинной пары.

Замок гудел, как растревоженный улей, — даже сквозь массивные стены доносились звуки суматохи. Звон склянок, торопливые шаги, встревоженные голоса сливались в какофонию тревоги.

Дариан нёс меня по коридорам, и его движения были плавными, хищными — как у большой кошки, готовой в любой момент обернуться и разорвать врага. Слуги шарахались от нас, прижимаясь к стенам. В полумраке коридоров его глаза светились опасным огнём, а по коже пробегали волны золотистых чешуек.

От него исходила такая первобытная мощь, что воздух вокруг потрескивал от напряжения. Его драконья сущность была близко — слишком близко — к поверхности, готовая вырваться наружу при малейшей угрозе. Я чувствовала, как под тонкой человеческой оболочкой клокочет ярость древнего существа, жаждущего крови тех, кто посмел причинить вред его паре.

В моих покоях царил хаос, пропитанный запахом целебных трав и магических зелий. Трое лекарей, уже приготовили свои инструменты. На столике поблескивали хрустальные флаконы с разноцветными жидкостями — от прозрачно-голубых до густо-алых. Тускло светились диагностические кристаллы, похожие на застывшие слёзы дракона. В медных чашах дымились травы, наполняя воздух горьковатым ароматом.

Марта металась между ними, как испуганная птица. Её глаза были красными от слёз, а руки заметно дрожали. Увидев нас, она издала полузадушенный всхлип:

— Миледи! — она бросилась к кровати, когда Дариан опустил меня на простыни. — Я так испугалась...

— Не двигайся, — его голос прозвучал как раскат грома — низкий, властный, не терпящий возражений. В нем все еще слышались драконьи нотки, от которых вибрировал воздух.

Старший из лекарей, седой мужчина с цепким взглядом, который повидал достаточно, чтобы не бояться даже разъярённого дракона, склонился надо мной. Его пальцы засветились голубоватым сиянием диагностического заклинания, древнего, как сами драконы. Магия покалывала кожу, словно тысячи крошечных иголочек, проникая глубже в поисках следов яда, который должен был разорвать священную связь между драконом и его парой.

Дариан возвышался над кроватью, как древнее божество войны — прекрасное и безжалостное в своей силе и ярости. Мокрая рубашка облепила его тело, подчёркивая идеальные рельефы мышц, словно высеченные из мрамора древним мастером. Капли воды стекали по его коже, превращаясь в пар там, где проступала драконья чешуя, создавая вокруг него ореол мистического сияния.

Старый лекарь выпрямился, и голубое сияние медленно впиталось в мою кожу, оставив после себя приятное тепло, которое разлилось по телу, смывая остатки слабости и страха. Его диагноз был точен и краток:

–– Сильное магическое истощение, милорд, — произнес он с почтительным поклоном, и его голос слегка дрожал от страха — драконья аура Дариана давила даже на опытного целителя, заставляя его инстинкты кричать об опасности.

— Но яд полностью нейтрализован. Воды древнего источника сделали свое дело. Миледи нужен покой и сон, но ее жизни больше ничего не угрожает.

Дариан коротко кивнул, и этого было достаточно — лекари поспешно собрали свои инструменты, торопливо складывая флаконы в кожаные сумки. Их движения были резкими, неловкими — драконья аура давила всё сильнее, заставляя спешить. Марта, бросив на меня последний встревоженный взгляд, поспешила за ними, едва не опрокинув поднос с травами. Дверь за ними закрылась почти бесшумно — никто не осмелился хлопнуть ею в присутствии разгневанного дракона.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей да грохотом грозы за окном. Я чувствовала, как усталость накатывает новой волной, но вопросы жгли сильнее, чем магическое истощение. События последних часов путались в голове, словно нити в небрежно сотканном кружеве, и я должна была понять, что произошло.

— Что случилось? — я повернула голову к Дариану, который сидел на краю кровати, не выпуская моей руки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, но этот жар успокаивал, напоминая о нерушимости нашей связи. — Я помню только странное головокружение, а потом...

Его пальцы сильнее сжали мою ладонь, и по коже пробежала новая волна золотистых чешуек — словно волна пламени по поверхности раскалённого металла. Воздух в комнате стал тяжелее, наполнился запахом грозы и драконьего гнева.

— Гребень, — процедил он сквозь зубы, и само это слово прозвучало как проклятие. — Тот чёрный, с аметистами, который появился на твоём туалетном столике. Это был прощальный подарок от Розалии.

— Подарок? — я нахмурилась, пытаясь поймать ускользающие воспоминания. Что-то промелькнуло в памяти — блеск тёмных камней, холодное прикосновение металла к коже... — Но я не помню...

— Конечно, не помнишь, — его голос стал ещё холоднее, в нём звенела сталь драконьего гнева. — Она подкинула его перед тем, как сбежать с магами. Очень хитрый артефакт — он активировался только при прикосновении к волосам истинной пары дракона.

В его глазах вспыхнуло пламя — настоящее драконье пламя, древнее и смертоносное: «Это была новая разработка магов. Особый яд, созданный специально для таких, как ты. Он не просто убивает — он выжигает саму суть магической связи между драконом и его парой».

По моему телу пробежала дрожь воспоминаний — словно эхо той ужасной боли, которая пыталась разорвать нашу связь. Теперь я понимала, что это была не просто попытка убийства. Это было нечто более страшное — попытка уничтожить саму суть того, что делало нас единым целым.

— Если бы не вода из древнего источника... — его голос дрогнул, и в этой дрожи я услышала отголосок того ужаса, который он испытал. Затем его тон снова стал жёстким: — Она знала, что делает. Знала, что обычные противоядия здесь бессильны.

«Опять Розалия», — я устало прикрыла глаза. Даже имя этой женщины казалось ядовитым. — «Когда она наконец оставит нас в покое?»

Что-то промелькнуло в его взгляде — что-то тёмное и опасное, как тень дракона на фоне грозовых туч.

— Она больше не побеспокоит нас, — сказал он с такой мрачной уверенностью, что воздух в комнате, казалось, застыл. От его слов повеяло холодом древних подземелий и неотвратимостью драконьего правосудия.

— Что ты имеешь в виду? — я приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо, пытаясь прочесть на нём ответы. — Что случилось на совете?

Дариан поднялся и прошёлся по комнате. В свете свечей его тень металась по стенам, то вырастая до размеров настоящего дракона, то снова уменьшаясь до человеческих размеров. Каждый его шаг был исполнен сдержанной мощи.

— Ее убили, — наконец произнес он, и эти слова упали в тишину комнаты, как камни в глубокий колодец. — Во время конвоирования на допрос. Якобы было совершено покушение на сопровождавших ее магов.

— Якобы? — в этом слове прозвучало понимание того, что за очевидным всегда скрывается нечто более зловещее.

— Слишком удобное совпадение, — его губы скривились в жестокой усмешке, обнажив зубы, которые на мгновение показались острее обычного. — Главная свидетельница погибает как раз перед тем, как её должны были допросить с помощью кристаллов правды.

Он снова сел рядом со мной, и в полумраке его глаза казались почти чёрными, с золотыми искрами драконьего пламени, пляшущими в глубине:

— Маги утверждают, что на них напали наёмники. Якобы произошла короткая схватка, в ходе которой Розалия получила смертельное ранение. Очень удачно для тех, кому было что скрывать.

— Ты думаешь... — я не договорила, но он уже читал мои мысли, понимал, к чему я клоню.

— Я уверен, — отрезал он, и его голос прозвучал как удар клинка о камень. — Это было не покушение. Это было убийство. Маги сами избавились от нее, как только поняли, что она может их выдать.

Он поднялся и подошёл к окну. За стеклом бушевала гроза — молнии разрывали небо, словно когти огромного дракона. Дождь бил по стёклам с яростью, отражающей бурю в его душе. На фоне вспышек молний его силуэт казался высеченным из тёмного камня.

— Розалия знала слишком много, — продолжил он, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но в нём слышалась сила, способная сокрушать горы. — О древних артефактах, о планах совета, о том, как они пытались получить доступ к источнику. Она была опасна для них... живой.

— И теперь все концы в воду, — тихо произнесла я, чувствуя, как по спине пробегает холодок от осознания масштабов заговора.

— Именно, — он резко развернулся, и его глаза полыхнули драконьим огнём, освещая комнату ярче молний за окном. — Идеальное преступление. Нет свидетеля — нет доказательств. А «покушение» — отличное объяснение для тех, кто начнёт задавать неудобные вопросы.

Я видела, как играют желваки на его скулах — он с трудом сдерживал ярость, готовую вырваться наружу потоком драконьего пламени. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, как перед извержением вулкана.

В этот момент тишину нарушил осторожный стук в дверь. Звук был едва слышен за раскатами грома, но мы оба вздрогнули от неожиданности.

— Войдите, — отозвался Дариан, не выпуская меня из объятий. Его голос все еще дрожал от сдерживаемой ярости.

На пороге появился молодой слуга. Его ливрея была слегка помята, а лицо раскраснелось от быстрой пробежки по бесконечным коридорам замка. В его глазах читался плохо скрываемый страх — оказаться лицом к лицу с разъярённым драконом было испытанием не для слабонервных.

— Прошу прощения, ваша светлость, — произнес он, низко кланяясь, — но только что прибыл лорд Райвен. Он настаивает на срочной встрече.

Дариан напрягся — его тело стало подобно натянутой тетиве. По коже пробежала новая волна золотистых чешуек, мерцающих в свете молний:

— В такой час? Что-то случилось?

— Он говорит, это касается совета, милорд, — слуга нервно переступил с ноги на ногу, явно желая оказаться как можно дальше от этой комнаты. — И... он не один. С ним прилетели еще несколько лордов.

Воздух в комнате сгустился ещё сильнее. Я почувствовала, как напряглись мышцы Дариана — словно дракон внутри него готовился к прыжку.

— Проводи их в мой кабинет, — приказал он тоном, не терпящим возражений. — Я сейчас приду.

Когда дверь за слугой закрылась, он повернулся ко мне. В его глазах читалось беспокойство, смешанное с решимостью:

— Мне нужно идти.

— Я с тобой, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Магическое истощение всё ещё давало о себе знать, но решимость была сильнее слабости.

— Нет, — его голос стал жёстким, как драконья чешуя. В глазах вспыхнуло пламя беспокойства. — Тебе нужно отдохнуть после...

— Если это касается совета, то это касается и меня, — я попыталась сесть, и комната лишь слегка покачнулась перед глазами. Прикосновение к священным водам источника сделало своё дело — силы возвращались быстрее, чем можно было ожидать. — К тому же драконы не стали бы прилетать посреди ночи без веской причины.

Дариан замер, изучая мое лицо. Его взгляд был подобен прикосновению раскаленного металла — такой же горячий и пронзительный. Молния осветила комнату, и на мгновение я увидела, как по его коже пробежала новая волна чешуек — золотых, как закатное солнце.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и его лицо смягчилось, хотя в глазах всё ещё плясали опасные огоньки. — Но при первых признаках слабости я отнесу тебя обратно в постель. Это не обсуждается.

Его руки подхватили меня — бережно, словно я была сделана из хрупкого горного хрусталя. Жар его тела окутал меня, прогоняя последние остатки слабости. В этот момент я как никогда остро ощущала нашу связь — древнюю магию, которая течёт в крови драконов и их истинных пар.