ГЛАВА 28. Обучение грамоте

В алфавите Аграфисты оказалось тридцать девять букв. И называлась их азбука – “агралент”, как и язык. Буквы не делились на гласные и согласные, что мне очень сложно было понять. Только на звонкие, мягкие и твердые. Трудно объяснить, это надо самим там побывать, чтобы разобраться, честное слово. В тот вечер мне удалось запомнить семь букв. Всего-то тридцать две осталось, ерунда вопрос! Я подумала, что не успею освоить агралент до отбытия домой. Клод оказался очень талантливым педагогом, внимательным и терпеливым. Он вручил мне бумагу и местную ручку. Нет, они тут не перьями писали, а инструментом, похожим на карандаш, то есть стержень стачивался и нужно было его время от времени высвобождать, но при этом все же следы на бумаге остаются не грифельные, а чернильные, несмываемые и нестираемые. Да гораздо тоньше карандашных. Прибор показался мне удобным и понравился больше, чем привычная земная ручка. Здесь их так и называли “писатель”. Поэтому когда я услышала от Клода распоряжение взять в руки писатель, слегка растерялась. – Пожалуй, на сегодня семи букв хватит, – довольно сказал Клод, глядя на мои каракули, – вот вам задание, Лили. Листайте наши книги и отыскивайте там знакомые начертания. – Вы прекрасный учитель, лорд, – не удержалась я от похвалы, – все очень понятно объясняете и не злитесь. Даже когда я начинаю тупить. – Вы вовсе не тупите, Лили, – запротестовал Клод, – и я нахожу вас способной студенткой. – Мне неловко отнимать ваше время. Может, приставите ко мне педагога? – И как я это ему объясню? – лорд посмотрел на меня с доброжелательным интересом. – Что девица из благородной семьи не умеет читать и писать? И к тому же, это моя ответственность. Из-за моих интересов вас здесь материализовали. Материализовали. Кажется, Клод все же не воспринимает меня вполне настоящей. – Я не собираюсь надолго здесь задерживаться, – сказала я, внезапно почувствовав себя уязвленной. – Это уж как получится, – хмуро ответил Клод. – Разве мое присутствие еще вам требуется? – я посмотрела на него с вызовом. – Невесту уже нашли, от этого брака отвязаться не получится. Да и вряд ли вам самому захочется отменять настолько выгодное мероприятие. – Чем же оно выгодно, помимо торговых преимуществ? – Но как же? – я удивилась. – Дочь эрцгерцога мила и очень молода. Это ваш зеленый коридор в самое высшее общество. – Зеленый? Что это значит? Да уж, здесь у них нет ни светофоров, ни, наверное, таможенных досмотров в том виде, как у нас. Так что важность зеленого цвета объяснять буду долго. – Не будем отвлекаться на мои обычаи, – буркнула я, – у меня тут сейчас вопрос собственного выживания стоит как нельзя остро. У вас – выгодный брак и стремительный взлет выше облаков. А что со мной? – Но я не хочу жениться на Женевьев! Клод подскочил и нервно заходил по комнате. – Да, она молодая и привлекательная девица, тут вы правы. Но я не собираюсь жить еще и по указке эрцгерцога! – Только вашему дядюшке дозволено управлять вами? – съязвила я. – Никто не будет управлять Клодом Флечтоном! – прорычал лорд. – Ух ты! И когда на это можно станет посмотреть? Боже, ну куда меня несет? Зачем я его сейчас злю? Но ничего поделать с собой не могла. Меня дико задевало его отношение ко мне как к видению, выдумке или еще чему-то такому. И то, что он назвал Женевьев привлекательной, тоже бесило! – Вы можете меня подкалывать, да, – неожиданно спокойно сказал вдруг Клод, – за время нашего знакомства я только и делаю, что выполняю волю своего дяди. Но уверяю, я сделаю все возможное, чтобы избежать брака с Томлин. И тут дело уже не в вас, Лили. Я прекрасно понимаю, что женитьба на Женевьев – это петля на шее. Точнее, поводок, за который меня будут дергать. Фиктивная помолвка с вами по-прежнему видится мне спасением. – Но как вы рассчитываете это сделать, Клод? Ваш дядя не одобрит теперь этот шаг. – Я постараюсь, чтобы он изменил свое мнение. И счел вас самой подходящей кандидаткой. А для этого вам стоит проявить себя с наиболее выгодной стороны на предстоящей охоте. И я очень надеюсь на вас, Лили.