Глава 5. Двое пашут, а семеро руками машут

История ветер, который вырывает из прошлого имена, события и даты и гонит их перед собой в будущее, как стадо пустых консервных банок.

Алексей Бельмасов

Всякая жизнь творит собственную судьбу.

Анри Амьель

Дождавшись следующим утром, когда приятель уйдет на работу, я привела себя в порядок, доела остатки вчерашнего пиршества и личные запасы, грустно посмотрела на полбутылки игристого вина, три шоколадных конфеты и небольшой кусочек сыра, загрузила всё это богатство на поднос и направилась в комнату. Угадав желание хозяйки, система выдвинула из стены тепловизор. Очки на глаза, и вот я уже в Древней Греции, стою в толпе и внимательно слушаю публичное выступление Сократа. В принципе, к картинке и звуку не придраться, а вот запах и объемность изображения… Да, тут разработчики программы точно схалтурили. Могли бы более живо и качественно всё изобразить. Да и кто так одевает героев? Они же совершенно не похожи… Рядом зазвонил планшетник, отвлекая от игрушки. Кому неймётся в такую рань? Сняв очки, я уставилась на экран: номер не определен. Это что за цирк?

— Слушаю, — все же решила я ответить.

— Привет, я Жанна, — жизнерадостно заявили с другой стороны темного экрана.

— Привет. И что? — не поняла я.

На том конце немного помолчали, потом осторожно уточнили:

— Ты Лизка?

— С утра была, — согласилась я. — А ты кто?

— Жанна… Я напарница Жерара!

«Она что-то выпалила при первой встрече. Я прослушал». А вот знала бы я имя, не смотрела бы, как дура, на экран. Хотя с какой стати она мне звонит?

— Да, я слышала о тебе, — понятия не имея, что ещё можно сказать в такой ситуации, ответила я.

— Правда? — оживилась почему-то собеседница. — Можно я к тебе заеду? Ты ведь хорошо знаешь Жерара, а я…

Что «а я», я уже не слушала, стараясь не давиться смехом, отодвинула устройство подальше. Так, один вдох, затем второй. Глубже, глубже дышать надо. Лизка-сводня. А что, звучит. Может, и этого безответно влюбленного в меня громилу в хорошие руки удастся пристроить.

— …так что, можно? — просительно донеслось из планшетника.

— Приезжай, — кивнула я. — Только у меня шаром покати.

— Ничего, — весело прокричала девчонка. — Я сейчас курьера к тебе пришлю. Говори адрес.

Через полчаса прибыл курьер с тяжеленными пакетами, через час — сама Жанна. Миниатюрная, как древняя кукла Барби, пропорционально сложенная брюнетка с синими глазам, волосами по пояс и ярко-красными пухлыми губами, она не доставала Жерару и до груди, но, судя по всему, ей на этот факт было наплевать. Элегантное изумрудное платье, высокие каблуки, умело нанесенная косметика.

Да, я рядом с ней, в своей домашней потрепанной пижаме с котятами и меховыми тапочками смотрелась, как пугало. И вот что, спрашивается, нужно приятелю? Такая красивая куколка рядом, смотрит с восторгом в глаза, слушает каждое твое слово. Да влюбись ты и женись, детишек роди, жизни радуйся. Нет, сбежал к любительнице одиночества, помешанной на работе.

— А я тебя знаю, — внимательно приглядевшись ко мне, заявила с порога Жанна. — Ты — дочь Ивара Дорского, обнаружившего Китеж.

Ох уж эта отцовская слава…

— Угу, я. Проходи. Продукты я не разбирала.

Разобрали вместе. Магазинные салаты, мандарины, дирси[1], креветки, сыр трех сортов, жареное мясо, тёмный шоколад, вино. Они с Жераром, видно, сговорились и решили-таки меня споить.

Мы уселись за стол, спиной к проходу, чтобы можно было пить и смотреть на ярко-голубое небо за окном.

После третьего бокала полусухого разговорились.

— Тебе легко, — печально вздыхала моя гостья, — у тебя династия: отец, дед, прадед. Ты, можно сказать, с молоком матери все секреты впитала. А я первая в роду. Да еще и родители…

— Не пускали? — сочувственно поинтересовалась я, доедая плитку шоколада.

— Стеной встали, — пожаловалась девчонка. — Не пойдешь учиться, и всё. Это опасно! А что в нашей жизни не опасно, вот скажи? Да с такой защитой, которую каждый сотрудник Академии получает при отправке, ничего не страшно! В общем, я с ними уже пятый год не общаюсь…

— Завидую, — буркнула я, решительно наливая еще один бокал вина и делая глоток.

— Смеешься? — подозрительно сощурилась Жанна, жуя мандаринку.

— Да если бы, — хмыкнула я. — Знаешь, когда находишься под постоянным надзором кучи родичей, взвыть хочется от безнадёги.

— Зато тебе есть, куда обратиться. Тебе всегда помогут…

— Угу. И потом несколько лет будут вспоминать, как помогли. Слушай, так а зачем ты пришла-то? — вспомнила я о цели визита девчонки.

— Тебе Жерар нужен? — большие синие глаза смотрели практически умоляюще.

Несколько раз прокрутив в голове вопрос, я сунула в рот кусочек дирси и уточнила:

— В каком смысле?

— Ну… Как мужчина?

Хорошо, что фрукт успел улететь в пищевод, а то я точно подавилась бы.

— Мы с ним приятели. Как мужчина — нет, не нужен. А что?

— Отдай его мне, а?

Ответить я не успела: за нашими спинами послышалась цветистая ругань, причём, что интересно, исключительно на древних языках. О, похоже, предмет торга пожаловал.

Пройдя мимо меня, Жерар наклонился, подхватил под мышки пьяную в зюзю сотрудницу, взвалил её на плечо и, не обращая внимания на хихиканье девушки, решительно направился к двери.

Вернулся мужчина минут через пять, хмурый и раздраженный. Со мной он разговаривать не стал, выпил оставшееся в бутылке вино, закусил не доеденными дирси и сыром и направился в ванную. Я только пожала плечами.

Остаток вечера мне скрашивал тепловизор с тестами по Древнему Риму и Персии.

Третий день мини-отпуска я провела, подъедая запасы и гуляя по виртуальным улочкам Константинополя. Жерар все так же со мной не разговаривал, но съезжать не торопился. Я пожимала плечами и съедала принесенные им продукты.

Первое рабочее утро началось как обычно: одевалась я быстро, вот и сейчас натянула на себя тунику, под низ — лосины, на ноги — кеды, провела расческой по волосам, мазнула краской по губам и ресницам, взяла безразмерную сумку кислотного оранжевого цвета — специалист Елизавета Дорская готов к работе.

Добралась своим ходом: на личный транспорт я ещё не заработала. Да и идти было не так долго. Через пятнадцать минут я уже входила в здание Академии.

— Лизка, давно тебя не видели, — приветственно улыбнулся сидевший на вахте Арти. — Присоединяйся к нашему дурдому.

— В смысле? — я даже шаг замедлила: подобное приветствие было мне в новинку.

— А ты поднимись к себе, увидишь, — ещё шире улыбнулся вахтер, и мне почему-то сразу расхотелось возвращаться на рабочее место…

Первым попался навстречу индеец племени сиу. Я пару-тройку раз моргнула от удивления и сначала было решила, что украшенный перьями смуглый мужчина в рубахе и мокасинах — мой личный глюк, так сказать прилетевшая «птица перепил», но тут «глюк», до этого мирно стоявший у одной из дверей, заметил меня, нахмурился и что-то залопотал на неизвестном языке.

Дверь отворилась, оттуда выглянул парень не старше Алекса, ойкнул и жестом попросил индейца зайти. Тот поколебался, прожег меня взглядом, но все же перешагнул порог. Дверь захлопнулась.

«Присоединяйся к нашему дурдому». Да уж, лучше и не скажешь…

Я прошла еще три коридора и две развилки, когда навстречу мне выскочил кенгуру. Я остановилась. Животное — тоже.

— Ой, простите, не пугайтесь, я сейчас… Васька! Васька, ко мне! — из-за поворота выскочила девчонка с косичками. Кенгуру, услышав голос, напрягся.

— Простите, я заберу его. Вы только не пугайтесь, — лопотала мелкая пакость, тщетно пытаясь сдвинуть живность с места.

Если бы проход был пуст, я оставила бы ребенка «развлекаться» и с чистой совестью направилась бы в свой кабинет. Но увы…

— Сима, — позвала я домовушку, ответственную за эту часть коридора, — убери здесь, пожалуйста.

Из пола тут же выглянула маленькая мохнатая женщина, внимательно осмотрела замершую парочку, фыркнула, и уже через секунду и девчонка, и животное оказались на другой развилке. Сунув Симе в благодарность за работу печенье из отделения в сумке, я потопала к себе.

Заяц все так же молчаливо взирал на прохожих с железной двери. Да, есть в жизни стабильность, хотя бы в мелочах.

— Привет ушастым, — выдала я традиционную фразу.

Дактилограф тихим писком подтвердил подлинность моих отпечатков, я зашла внутрь помещения… И сразу же пригнулась. Реакция у меня была отличная, недаром родичи мужского пола часть моей жизни бегали то от гиперактивного ребенка, то за ним, поэтому летевшая прямо в голову фаянсовая тарелка разбилась о стену и осколками осыпалась на пол. Следом послышалось чьё-то испуганное ойканье.

— Лизка… А мы думал, ты завтра придешь…

— Лизка, забирай этого обормота, чтобы духу его тут не было!

Надо же, как синхронно выступили, что один, что второй.

— Дарик, я тебя на чучело пущу. Или Мартину подарю. Алекс, в некоторых случаях агентам разрешается менять напарников.

Я не уточнила, что такими случаями считаются смерть одного из пары или неспособность напарника вернуться из прошлого. Мальчишка обиженно фыркнул. Выглядел он отвратно: чёрные вихры торчали во все стороны, под синими глазами «обосновались» глубокие синяки, щёки впали. В общем, похоже, кто-то давненько не спал. И я, как мне кажется, знаю причину этого недосыпа.

— Дарик, пункт 2.1.3 договора о сотрудничестве?

Пушистая нечисть злобно зашипела. Ну-ну. Впервые я познакомилась с домовым, когда мне только исполнилось пять лет. Уже тогда отец и братья, зная взрывной характер непоседливой мелкой родственницы, навесили на меня уйму разнообразных защитных амулетов, так что я не боялась абсолютно ничего. И когда из-за угла в старинном особняке предков мне, первый раз появившейся в том месте, навстречу вдруг вылетело нечто огромное, уродливое и очень решительно настроенное, я не придумала ничего лучше, как подставить сущности подножку. «Нечто» растянулось на земле и начало грязно ругаться, при этом резко сокращаясь в размерах. Как потом оказалось, домовой-охранник посчитал, что я забрела на чужую территорию, и решил самолично разобраться с чужачкой. Так что с нечистью у меня всегда был короткий разговор. Вот и сейчас я в ответ на шипение приподняла брови и спокойно пообещала:

— Ещё один звук, и через минуту здесь будет Мартин. Он давно хотел себе домашнюю игрушку.

Шипение мгновенно прекратилось, на меня из шерсти сверкнули злобные глазки, в очередной раз поменявшие свой цвет, затем Дарик обиженно буркнул:

— Я нахлебников кормить не нанимался.

Пацан открыл было рот, видимо, пытаясь то ли напасть, то ли оправдаться. Я резко качнула головой и снова напомнила вредному созданию:

— Пункт 2.1.3 договора о сотрудничестве.

Несколько секунд растянулись во времени, как каучук. Я уже мысленно начала подыскивать себе другого домового, более сговорчивого, когда из пола появились стол, стул и продукты, причем уже готовые. Проникся? Хорошо, если так.

— Дарик, и мне тарелку. Пока едим, расскажешь новости.

Ослушаться домовой не посмел.

Новостей было мало: к Саре по-прежнему не пускали, стажёры развлекались, как могли, новых командировок в «мои» эпохи не предвиделось. В общем, здравствуй, рутинная работа.

Сыр, колбаски, жареное мясо, овощи, компот — всё шло на ура. Наевшись, Алекс заснул на выставленной домовым кровати. Я посмотрела на мирно сопевшего паренька, затем перевела внимательный взгляд на напрягшегося домового:

— Ещё одна подобная выходка, и полетишь в Средние века, погреба мыть, — после этого встала из-за стола и направилась в лазарет: нужно было самой разобраться с непонятной болезнью подруги.

Лазарет располагался на предпоследнем этаже здания. Места там было достаточно и для больных, и для оборудования, и для руководства — свёрнутое пространство позволяло развернуть в одном кабинете целый полевой госпиталь.

Понимая, что к Саре меня просто так не пустят, я пошла сразу к руководству.

— Лизка, — брюнет среднего роста и средней комплекции, длинноволосый и узкоглазый, обречённо закрыл глаза рукой при виде меня, — давай притворимся, что тебя здесь нет.

— Саныч, — весело фыркнула я, аккуратно закрывая дверь заведующего больнички с другой стороны, — ты ж знаешь, что я есть. И я так просто не отстану.

— Лизка, она находятся на лечении, — напрасно попытались достучаться до меня.

— И? — я приподняла бровь. — Саныч, подробности, пожалуйста.

— Да какие там подробности, — поморщился мужчина. — Амнезия у неё. И только.

— Полная или частичная? — уточнила я, усаживаясь поудобней в кресле напротив рабочего стола заведующего и всем своим видом показывая, что просто так отсюда не уйду.

— Говорили мне умные люди: нужно домового заводить, он территорию охраняет, — вздохнул мой собеседник.

— Я бы тогда в коридоре поселилась, — пожала я плечом. — Так полная или частичная?

— Себя она помнит, своё детство — тоже. В остальном — пустота. И я опасаюсь допускать к ней кого-либо, так как психика у неё нестабильная, да и по ночам Саре снятся кошмары. В общем, пожалей подругу.

— Родственников известили? — принимая доводы врача, уточнила я.

— Да, как о случившемся, так и о невозможности увидеть больную. Лизка, иди. Будут изменения — тебе первой сообщу.

В кабинет возвращаться не хотелось — слушать сопение Алекса желания не было. Документы все я сдала ещё перед мини-отпуском. Поколебавшись немного, я спустилась по витой железной лестнице во «временной зал», как называли мы, сотрудники Академии, комнату для отдыха.

Удобные мягкие диваны и кресла, журнальные столики с безалкогольными напитками и снеком, общественные планетники, тепловизор во всю стену — начальство давало нам возможность отдохнуть и расслабиться, не выходя из стен здания. И в принципе, я всегда только радовалась возможности посетить эту комнату, если бы не одно но.

«Но» было кареглазым широколицым брюнетом и носило имя «Жерар». Мой нынешний постоялец всё свободное время проводил именно во «временном зале». Встречаться с ним не хотелось: Жерар еще дома успел мне надоесть своим скорбным, практически похоронным видом. Но больше податься было некуда. Вздохнув, я зашла в пустую комнату, огляделась, выискивая хоть одну живую душу, никого не обнаружила и с удовольствием плюхнулась в ближайшее мягкое кресло с высокой спинкой и длинными подлокотниками.

— Рита, а Рита, — позвала я в пространство, — напои несчастную работницу истории, пожалуйста.

— Спиртное запрещено, — звонким голосом выдало пространство.

— Вот так всегда, — театрально вздохнула я и попросила домовушку. — Тогда хоть компот налей. В горле пустыня.

На столе практически сразу появился стеклянный стакан, наполненный красной жидкостью.

— Какие люди, и без охраны, — дверь распахнулась, в помещение влетел Герти. За ним топал лысый мальчишка, угрюмый и злой.

— Как же, без охраны, — пробормотала я, не расставаясь с полупустым стаканом, — эта мне охрана…

— Опять Жерар достаёт? — понимающе хмыкнул мужчина и уселся в кресло рядом. — Лизка, познакомься: Кристи, моя напарница.

Лысый мальчишка оказался девчонкой. Что ж, теперь хоть становилось ясно, почему она смотрела на людей вокруг, как опытный инквизитор на еретиков.

— Представляешь, намазалась непонятно каким кремом, а у нее все волосы повыпадали, — жизнерадостно хохотнул мой собеседник.

— В смысле? — удивилась я. — Так на каждой банке этикетки с составом есть.

— Это в пятнадцатом веке случилось, — хмуро буркнула девчонка.

Теперь я наконец-то поняла веселье Герти: одним из правил, вколачиваемых в студентов-«временников», как звали их в ВУЗе, было: «Не трогай то, состав чего не знаешь». Причем конкретно этому правилу обычно посвящали несколько практических занятий, ловя нерадивых студентов в подобные ловушки и заставляя попавшихся ребят ходить с последствиями несколько дней — чтобы запомнилось лучше. Меня в свое время выдрессировали родичи, так что я единственная из всей группы никогда не попадала в такие ловушки. Остальной народ ходил кто с лишаями, кто с родимыми пятнами во всё лицо, кто совершенно лысый. Врачи этих пациентов лечить отказывались: лучше уж во время учёбы детки на себе всю прелесть ловушек испытают, чем во время командировки чумой, например, заболеют. Вылечить их вылечат, но для этого, естественно, придётся прервать поездку…

Сидевшая передо мной мелочь, похоже, все такие практические занятия успешно прогуляла. Что ж, поделом ей.

— Слушай, Лизка, я как раз думал к тебе заглянуть, — приятель посерьёзнел. — Нам тут многим зарплаты урезали… Народ матерится, затягивает кошельки.

Несколько секунд я тупо смотрела на собеседника, пытаясь понять, что успело такое произойти, пока меня не было, потом вспомнила общее собрание незадолго до моей последней командировки и ухмыльнулась.

— Домовые.

— Они самые, — кивнул Герти. — Лизка, поделись тайной. Где ты своего Дарика нашла?

— Там же, где и все, — пожала я плечами, посмотрела на ничего не понимающих сотрудников и спросила. — Кристи, вы современную историю проходили?

— Конечно, — начала было девчонка и замолчала.

— Ну и? — подбодрила я ребёнка.

— Но там же опасно! — да уж, прямо крик души.

Герти, похоже, тоже понял, о чём шла речь, и уже с большим уважением посмотрел на меня.

— Сорви-голова ты, Лизка.

— То есть не поедете? — уточнила я.

— На «Землю изначальную»? — хмыкнул мужчина. — Придётся. Выбора-то нет.

— Почему же, — пожала я плечами, — можно ещё по окраинам города походить, в старых заброшенных домах поискать.

— И каковы шансы? — закатил глаза приятель.

— Ноль целых ноль десятых, — честно ответила я. — Если кто там и был, то давно перекочевал сюда.

— Значит, всё же «Земля», — задумчиво пробормотал мужчина. — Надо хоть завещание оставить…

— Прекрати дитя пугать, — фыркнула я, глядя на резко побледневшую девчонку. — Там ничуть не страшней, чем в тех же Тёмных веках или Смутном времени.

— Угу. Брату моему расскажи, — проворчал Герти.

— А надо было соблюдать правила безопасности, — отрезала я, припомнив заикавшегося паренька.

— Ладно, — поднялся приятель, — пойдём мы. Подъём, Кристи.

Я проводила их взглядом и потянулась. Подумаешь, «Земля». Обычное место.

«Землёй изначальной» мы, «временники», называли то, что раньше, в двадцатом и двадцать первом веках, считалось заражённой территорией, «Чернобылем». Именно там в начале двадцать второго века появилась разнообразная нечисть. Кто-то из учёных полагал, что это — мутировавшие живы существа, обитавшие на той территории, кто-то уверял, что благодаря радиации на практически не тронутых цивилизацией землях возродилось забытое уже и похороненное в веках изначальное, доисторическое сознание . Нам, практикам, было всё равно. Некоторые из нас пользовались возможностью заполучить в услужение кого-то из сказочных созданий, но большинство появлялось там, чтобы изучать оживший мифологический словарь.

Я в своё время оказалась на той территории вместе с отцом, в рамках подготовки к путешествиям по эпохам. Мне тогда только исполнилось двенадцать. Мой знаменитый батюшка, прекрасно разбираясь в непоседливом характере собственной дочери, решил самолично провести ту экскурсию, показать мне, что да как, заодно и позволить на наглядных примерах увидеть, что происходит с теми, кто нарушает правила. А таких людей, сошедших с ума, одичавших, сроднившихся с нечистью, оказалось там немало. Там же я встретила Дарика. Он помог мне в трудной ситуации и упросил отца забрать его с нами. После заключения договора о сотрудничестве эта меховушка стала моим личным домовым.

До конца рабочего дня я бездельничала в комнате отдыха, радуясь, что Жерар на горизонте так и не появился. Домой ушла в числе первых, озадачив тем самым охранника.

Квартира встретила хозяйку тишиной и чистотой. Я порадовалась тому и другому, прожевала доставленный из подпространства последний кусок сыра, запила его водой и легла спать.

А на следующее утро, едва я появилась в кабинете, Дарик сообщил, что заходил Саныч.

Врач от бога, мужчина попал к нам из середины двадцать первого века, адаптировался быстро и сделал карьеру от простого доктора до заведующего нашим госпиталем.

— Ну что, — кисло улыбнулся Саныч, едва я вошла в кабинет, — поздравляю: Сара очнулась и хочет тебя видеть.

— Как-то нерадостно ты это объявляешь, — я села в кресло, внимательно посмотрела на собеседника. — В чем подвох?

— В чересчур длительной реабилитации. Иди, сама увидишь, о чём я. И не жди от подруги многого.

Вот с таким странным напутствием я зашла в палату к Саре. Хотя, конечно, назвать помещение палатой было сложно. Скорее комната напоминала древнюю спальню века девятнадцатого-двадцатого: мягкая мебель, длинные тёмные занавески на окнах, многочисленные картины на стенах. В нынешнем мире так не живут даже самые ярые сторонники возврата к корням: слишком муторно всё это убирать, даже домовые возмущаются. А если учесть, что далеко не у всех семей есть эти пушистые помощники, становится понятно, почему народ массово переходит на систему «умный дом».

Подруга сидела на обитом синей парчой диванчике. Бледная, измождённая, с чёрными кругами под глазами, она больше была похожа на шаолиньского монаха, чем на ту Сару, с которой я выросла.

— Лизка, — слабо улыбнулась девушка и сделала попытку подняться.

Не получилось — сил не хватило.

Я нахмурилась, села рядом, прижала к себе слабое тельце.

— Ты когда ела последний раз? Мне Санычу выговор сделать?

— Я не хочу, Лизка… Я… Лиз, ты в магию веришь?..

Пальцем у виска я не покрутила только потому, что обе руки были заняты.

— Сара, тебе Дарика позвать? Я прикажу — он кабинет бросит, появится здесь и доступно объяснит, что магия есть глупые бабские предрассудки.

— А сам он не магия? — слабо усмехнулась подруга.

— Сам он — последствия радиации. Сара, не глупи. Ну какая магия?

— Мальчишек взяли? — Сара отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Кого? — не поняла я, сбитая с толку переменой темы.

— Дирка и Рика.

— А, да, — сообразила я. — Их поймали. Они клянутся, что и пальцем тебя не тронули.

— Правильно, не тронули, — согласилась Сара. — Помню, мы с ними тогда крупно поругались насчёт контрабанды, я, раздражённая, выскочила на улицу, пробежала несколько шагов, и всё, темнота, — подруга сглотнула, помолчала немного и продолжила. — Пришла в себя в комнате. Вокруг — феи, сильфы, эльфы. Все летают. Как звёздочки, когда головой о тяжёлое ударишься.

Ироническое сравнение мне понравилось. Значит, Сара пошла на поправку, если сама над собой готова была смеяться.

— Знаешь, меня там как пленницу держали. Руки-ноги не связывали, но не выпускали никуда. Еду мне голем приносил, настоящий, я даже трогала его…

— Чипы в порядке были? — нахмурилась я.

— А? — отвлеклась Сара. — Думаешь, галлюцинация? Но ничего не сработало.

— Видимо, не распознали галлюциноген. Так что, позвать Дарика?

Подруга улыбнулась и покачала головой.

Домой я пришла поздно, мрачная и злая. На кухне сидел Жерар. Молчал, как обычно. Я мысленно довольно потерла руки и, не снимая ни брюк, ни блузки, решительно направилась к столу. Села напротив, выпила стакан воды.

— Или я схожу с ума, или нас кто-то исследует, — поведала я приятелю.

На меня посмотрели так же, как несколько часов назад я смотрела на Сару.

— Ты пила? — хмуро спросил Жерар.

— Чиста, как стёклышко, — дёрнула я плечом. — Ты же знаешь, мои чипы только в командировках срабатывают, спасибо отцу.

— Тогда что за чушь?

— Если бы чушь, — фыркнула я. — Ты хоть раз слышал, чтобы наше оборудование давало сбой в прошлых веках?

— Нет, — последовал ответ, — но это совсем не значит, что подобное невозможно.

— А эльфы, големы, феи, сильфы? — подняла я бровь. — Они возможны? Да не смотри на меня, как на дуру. Я с Сарой общалась сегодня.

— Она всё вспомнила?

— Угу. Лучше бы не вспоминала. Жерар, понимаешь, она уверена, что видела магических существ. А я считаю, что это был наркотик, не вызывающий привыкания.

— Такого не бывает, — покачал головой мой собеседник.

— Сейчас, в двадцать седьмом веке, нет. А в тридцатом? Тридцать пятом? Сороковом?

— То есть ты хочешь сказать, что там, в далёком будущем, есть своя Академия по изучению истории, и Сара наткнулась на такого «временника»? — скептически уточнил приятель.

— А я другого объяснения не вижу. Не в магию же верить.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Лизка, давай тебе последнюю модель чипа поставим. Будешь пить без похмелья не только на работе, но и вне её.

— Сопьюсь, — буркнула я и пошла спать.

[1] Фрукт, сочетающий в себе вкус хурмы и яблока.