Глава 18

«Молот» выскользнул из «Булавы» и понёсся к моему родному голубому шарику под видом посадочного модуля. Уши заложило и внутри всё затрепетало, но не от перегрузки, а от предвкушения: скоро я увижу Землю! Совсем другую, но всё же родную планету. Я испытывала смесь разных чувств: нетерпение, волнение, предвкушение, страх разочарования и множество других, смутных и неясных.

Лара, видимо, как-то уловив эту наполнившую пространство между нами нервозность, протянула из соседнего кресла руку и вложила в мою. Удивительно, но её поддержка оказала положительное воздействие – я улыбнулась.

– Ева, а хочешь, я попрошу маму, и мы возьмём тебя к себе во дворец? – по-своему истолковав мою реакцию, спросила принцесса. – Ты можешь стать моей няней или горничной, хочешь?

Спасибо, дорогая, в другой ситуации это было бы очень заманчивое предложение, но только не в моей.

– Не могу, моя хорошая, – отказалась мягко, чтобы не обидеть, – я люблю свою работу и космические путешествия. Но всё равно спасибо, мне очень приятно, что мы с тобой расстанемся подругами.

– И я рада. Ты хорошая, и подарила мне много сказок. Я тоже хочу тебе кое-что подарить…

И Лара сняла с шеи чёрный жгутик с необычным кулоном. Это был кожаный мешочек, напоминающий ладанку. Я видела у неё это украшение и ещё удивлялась его простоте, но, судя по тому, что Лара его раньше не снимала, оно было принцессе дорого.

Я взяла подарок с благодарной улыбкой.

– Что это? Талисман?

Лариса кивнула:

– Я боялась лететь к папе на Даур, и тогда мне подарили этот о-бе-рег, – старательно по слогам произнесла непривычное слово принцесса, – в мешочке немного звёздной пыли, поэтому когда ты носишь её на шее, космос принимает тебя за частицу себя и защищает. Ты много путешествуешь, пусть космос считает тебя своей.

Я растрогалась до слёз. Сморгнула их быстро-быстро, удивляясь тому, как всего за несколько дней сумела полностью изменить отношение к Ларисе, и зажала украшение в кулаке.

– Спасибо, – прошептала севшим от комка эмоций в горле голосом, – тогда и у меня есть для тебя подарок, – я вытащила из уха одну серёжку. – Она прошла вместе со мной через время и пространство. Пусть останется одна у тебя, а вторая у меня. Так делали в знак дружбы на Земле прошлого.

– Ух ты! – обрадовалась Лара. – Я попрошу, чтобы мне тоже сделали много-много дырочек в ушах, как у тебя, и буду её носить!

Пока в ушах Ларисы не было ни одного прокола.

– Принцесса, нарушение целостности тканей вредит естественному течению энергии, – подал голос со своего кресла Зан, – лучше сделать из неё кулон и носить на цепочке. Приготовьтесь к посадке.

Зануда как есть! Но вообще он, конечно, прав. При переносе в будущее с меня сняли весь пирсинг и зарастили проколы. Но как только я оказалась на свободе, первым делом их восстановила и вернула украшения. Они мне казались мостиком между домом и новой реальностью. Единственное, новые дырки я прокалывала на Фениксе у разбирающегося в энергетических точках специалиста. Думаю, при желании Ларе такого тоже найдут. Так что вступать в спор с Заном я не стала.

Мы вошли в атмосферу и, отошедшее во время обмена сувенирами на второй план волнение вернулось с новой силой. Тем более было от чего. «Молот» приземлился на выделенный причал быстро, мягко и неумолимо.

Всё. Обратного пути нет.

Открыв дверь, ДНК-симбионт выкинул трап. Я встала с трудом – колени дрожали, а руки похолодели, покрывшись липким потом. Да что ж такое?! Вспомнила о практиках душевного равновесия, щитах, дыхании и сделала три длинных выдоха. Помогло. Появились силы спуститься и взглянуть на Землю будущего.

Правда, предвкушать встречу я начала сильно заранее – космопорт дорогой сердцу планеты мало чем отличался от космопортов других прогрессивных планет. К тому же он находился под фильтрационным куполом, так что родного воздуха тут и не могло быть. Искусственный, очищенный, пригодный для дыхания гуманоидов состав, не имеющий никаких запахов – он приелся до жути и никак не откликался в душе. Так что с трапа я спустилась в некотором разочаровании.

Челнок, курсирующий от причалов к зданию, нас уже дожидался. И через десять минут мы входили в вип-зал для заключений и завершений контрактов. Тоже стандартный: кресла, стол и робот-нотариус новой модели. Всё это поумерило моё волнение и пригасило ностальгию – пока я ничего родного не видела. Возможно, ещё немного разочаровывало, что мать Ларисы опаздывала. Принцесса хмурилась – ей это тоже не нравилось, а я от души жалела новую подругу. Хорошая же девочка! Что за родители ей достались?!

Впрочем, долго ломать голову над этим не пришлось. Минут через пятнадцать дверь отъехала, и в вип-зал, царственно стуча каблуками, вошла Кассиопея Левская.

– Я задержалась, – сообщила она нам очевидное и внимательно оглядела дочь. – Лара, ты выглядишь неподобающе принцессе, но я рада тебя видеть, ваше высочество.

Разумеется, Лариса в вещах из стайл-генератора на фоне подчёркнуто дорогих одежд матери выглядела сиротинушкой, но ведь Кассиопея знала, как именно мы добирались до Земли, зачем указывать ребёнку на несоответствие своим стандартам?

К счастью, Лара только пожала плечами. А вот мне в этот момент стало тревожно за оценку моей работы принимающей стороной.

– Ты ничего не понимаешь в моде Весты-30, мама. Там все такое носят, – парировала принцесса мамулин «комплимент». – Хотя откуда тебе знать? Ты же там не была. Не расстраивайся, мама, я тебе расскажу.

Левская-старшая вспыхнула, мельком глянула на Зана, на меня и, поняв, что мы не смотрим на неё свысока, как на неудачницу, расцвела довольной улыбкой:

– Очень рада, драгоценная моя наследница, что у тебя появилось значительное преимущество перед друзьями. Я верю, что ты знаешь, как этим воспользоваться во благо семьи Левских.

Очень странная реакция. Теперь мне стало удивительно, как Лара с такими исходными данными за восемь долгих лет жизни не испортилась окончательно и бесповоротно.

– Не сомневайся в этом, – деловито заверила принцесса мать, и мне стало очень тревожно за будущее этой маленькой девочки.

Кассиопея задрала подбородок, явно гордясь дочерью.

Да, к сожалению, мораль на Земле уже совсем не та. Но я всё равно буду надеяться, что наше с Ларой общение не прошло даром. Я наклонилась к ней, чтобы убедиться в своей вере, и шепнула:

– Лара, пообещай мне пожалуйста, что заберёшь завтра китыша из изолятора. Он будет нашим с тобой общим питомцем.

Принцесса вскинула на меня живой взгляд, округлила губы в немом «О», но ответить не успела, только кивнула.

– Из твоих слов, дорогая, я могу сделать вывод, что замечаний и претензий к опекуну у тебя нет? – уточнила старшая Левская, и я затаила дыхание, пока Лара в очередной раз не кивнула. – Что ж, приступим к завершению контракта А-А, – постановила мать принцессы. – Дочь, ты первая.

Лариса деловито прошла к агрегату, активировала его, как будто делала подобное много раз, и, быстренько проставив галочки напротив высветившихся пунктов, прислонила свой браслет, заверяя ответы. Робот-нотариус подумал над ними с минуту и принял.

Я тихонечко выдохнула.

Следом оценки поставили Зан и Кассиопея. За считанные секунды сложный контракт А-А был признан исполненным, и мне на браслет пришло подтверждение, а следом за ним сообщение от шефа с поздравлениями и заверениями в скором зачислении денег.

Если описывать одним словом то, что я испытывала – мне не верилось. Так легко всё прошло, что даже страшно! Я так переживала за исполнение и отпуск всего-то неделю назад, а теперь оказалась от достижения бывшей цели в одном шаге. Не бывает всё настолько легко. Обязательно где-то должен таиться подвох. Вместо расслабления я насторожилась.

– Ты же будешь мне писать? – спросила Лара, сделав ко мне шаг, и протянула руку для прощания.

– Конечно! – заверила я и, наплевав на скептически наблюдавшую за на нами Кассиопею, обняла девочку и чмокнула в затылок.

Предчувствия предчувствиями. Подозрения подозрениями, а Ларису я не смогла бы отпустить без этого.

– Поспешим, дорогая! – обрадовалась завершению рутины Кассиопея и нетерпеливо протянула дочери руку. – Гости ждут. Будем праздновать твоё возвращение!

Левские ушли из вип-зала первыми. Лара всё оборачивалась, пока комната не пропала из зоны видимости, и мы остались с даром Шаазаном вдвоём.

– Я довезу тебя до пятого сектора… – начал он.

Но я прервала:

– Нет, Шаазан. За мной могут следить. Я сама.

– Хорошо, как скажешь, – легко согласился дар.

Он ведь думал, что мы прощаемся на короткое время, и совсем не выглядел расстроенным или встревоженным. Зато я знала, что вижу его в последний раз, и от этого на душе было нехорошо. И больно. Даже плакать хотелось, если уж быть до конца откровенной.

Осознание этого нахлынуло так резко, что я впилась ногтями в ладони. Я совсем не ожидала от себя подобной реакции и немного растерялась.

– Я буду там сутки, остановлюсь в гостинице «Астарта», – зачем-то напомнила ему, будто мой язык решил зацепиться за шанс увидеться ещё хотя бы раз, хотя мозг точно знал, что шансов у нас нет. – А потом, если связной не объявится, поеду в седьмой сектор, оттуда за купол.

– Я помню, Ева, помню, – Зан протянул руку и, легко погладив меня по щеке, убрал со лба прядь. – Если не будет возможности поговорить в Мегаполисе, я найду тебя в фавелах. Всё, до встречи. Иди.

Он даже развернул меня к выходу и легонечко подтолкнул. Зан ведь думал, что запросто меня найдёт, только он не знал, что я буду от него прятаться.

Я встала, как вкопанная, и повернулась обратно.

– А поцеловать? – ляпнула я и шагнула к даурианцу.

Мне вдруг так остро захотелось это сделать на прощание, что я не удержалась.

Шаазан замер только на доли секунды, а потом притянул меня к себе. Крепко и жарко обнял за плечи. Лёгким движением соединил наши губы, и я забыла как дышать. Боже, как давно я не целовалась! Это было почти два года назад и с этим же самым мужчиной.

Но не смотря на прошедшее время, я тут же узнала его губы, вкус, ощутила запах и испытала те же самые потрясающие эмоции. Надо признать, что влюблённость в Зана владела мной ещё два года назад и с тех пор никуда не делась.

Так.

Всё.

Надо это прекращать, пока не растеклась лужицей.

Вспомнила, что стоит на кону, и отстранилась от него. Погладила по щеке и заглянула в глаза, мысленно прощаясь, выставив щиты на предел.

Подхватила сумку и стремительно покинула вип-зал. Я совершенно не испытывала неловкости за то, что проявила инициативу. Мы ведь больше не встретимся.