Глава 28

Голова гудела. Открывать глаза не хотелось. Единственное, чего хотелось — пить. Именно шум воды, точнее, падение капель, и заставило меня распахнуть веки.

Об этом я тут же пожалела, зажмурившись от яркого света, и почувствовав новый виток головной боли, разрывающей виски. Это сколько же я вчера выпила? И насколько крепким было вино?..

Вино!

Падма! Аравати!

И Рейтан…

Женился ли он?

Эм, точнее, на ком именно женился… Хотя какая в сущности разница? Что Падма, что Аравати — всё одно: не на мне. Я осталась бесполезной фасхаати…

Мне бы вчера снимать кольцо да бежать в свой мир сразу, как спасла Падму, вот только не могла я так. Не могла позволить никому обмануть Рейтана, потому что люблю его. Любовь глупа и непредсказуема, она слепа, толкает нас на сумасшедшие поступки, разрывает сердце на части от тоски и бессилия и в тоже время дарит умиротворение.

Кажется, за почти месяц, проведенный здесь, я стала старше и мудрее чем за всю прожитую жизнь. И не сказать, что виной этому лишь случайности, которые произошли со мной, нет — еще и любовь. Настоящая искренняя любовь. Она делает нас более зрелыми, уравновешенными, вдумчивыми. Она заставляет по-настоящему заглянуть в себя и понять, чего же мы хотим от этой жизни.

Совладала с ярким светом и попробовала открыть глаза еще раз, только уже медленнее и более осторожно. Виски остались целыми, и я смогла медленно оглядеться. Кажется, я в какой-то пещере… Песчаной пещере. Подземно-песчаной пещере. Такие вообще бывают? Это походило на огромный песочный усеченный конус, внутри которого застряла я: над головой в паре десятке метров виднелось небо без единого облачка, с яркими солнечными лучами, проникающими внутрь. А вот тут было все очень странно и походило на тронный зал: с шестью статуями богов, шестью тронами огромных размеров; небольшой лестницей, на широкой ступени которой я и лежала; и небольшим колодцем-водоемом, у которого и капала вода.

Вода-а-а!

Туда я и побежала. Используя железное ведро, зачерпнула воды и отпила прямо так, намочив ворот одежды и волосы. Отдышавшись, я вновь выпила воды и теперь только задалась самым важным вопросом…

И где я?

Ладно-ладно, вопрос был не один. Как я тут оказалась? Как далеко от цитадели? Смогу ли я отсюда выбраться? Здесь ли мой похититель?

Внезапно волосы на затылке зашевелились, словно их кто-то поднял. Резко обернулась — никого. Показалось? Поднялась на ноги, все еще чувствуя стук маленьких молоточков в висках, и медленно направилась к трону. Но дойти далеко не успела — сзади меня окатили ведром воды.

— Какого?!.

Обернулась — никого. Осторожно огляделась — храм был пуст. Кто со мной забавляется? Не то чтобы здесь холодно, но ходить в мокрой одежде с влажными волосами было неуютно. Вокруг песок и, соответственно, пыль. Храм был нежилой: если приглядеться, статуи местами пообтерлись, как и троны, на лестнице были сколы, а камень, из которого был сложен храм, давно нуждался в реставрации.

Из одного угла в другой прозвучал мелодичный смех. Я проследила за звуком, пытаясь уловить источник, но мне не удалось, лишь побежала в сторону тронов, как едва не упала на лестнице, словно кто-то поставил мне подножку. Виски от потери равновесия взорвались очередной болью, я поморщилась и выпрямилась.

На одном из тронов, вторым справа, возникла призрачная фигура незнакомой девушке: густая черная коса с вплетенными в неё золотыми лентами, была перекинута через левое плечо, глаза подведены черным, на теле странного вида белое платье, чем-то напоминающее греческое. Выражение лица девушки было полно энтузиазма и озорства, которое я не разделяла.

— Кто ты? — спросила прямо. — И почему подшучиваешь надо мной?

— Почему? — задумчиво переспросила девушка и мелодично рассмеялась, подлетев ко мне. — Потому что мне так весело. Я так соскучилась по человеческим эмоциям.

Он протянула руки ко мне, дотронулась до висков — и боль прошла, словно и не бывало. Я смогла облегченно вздохнуть. Настроение сразу поползло вверх, несмотря на мокрые волосы и наряд.

— Спасибо, — поблагодарила я, и призрак вновь отлетел к трону, разместившись на нем.

Я тоже прошла вперед, думая, залезать на трон или нет: сиденье доходило мне до груди, поэтому я откинула эту идею, стянула с трона подушку и… она истлела. Чудесно! Посидим на полу. Призрак вновь рассмеялся.

— Ты такая забавная! Я так хотела с тобой встретиться.

— Хотела встретиться? — насторожилась я. — Кто ты?

— А ты не догадываешься? — спросила она с озорством, и на моих руках неожиданно заплясала магия.

Она потянулась вперед, к призрачной девушке, и лишь в последний момент вернулась обратно ко мне. Я шокированно смотрела на свои руки, а потом подняла взгляд.

— Это не магия Яраати, — пробормотала я.

— Яраати? — с неудовольствием поморщилась девушка. — Вот уж нет!

— Тогда ты?..

Девушка улыбнулась, кивнув.

— Мое имя практически забыли смертные. Произнеси его. Скорее! Произнеси.

Я втянула воздух и на выдохе произнесла:

— Шадари.

Призрак рассмеялся, запрокинув голову, и от радости хлопнула призрачными ладонями.

— Как приятно! Еще, еще! Произнеси! О, как бы ты знала, как для нас, бессмертных, чудодейственны слова, молитвы и упоминания смертных!

Да уж…

— Шадари, — вновь растерянно произнесла я. — Шадари… неужели ты пропавшая богиня?!

Обалдеть! Сколько искала упоминания о ней, но так и не нашла, зато нашла непосредственно саму богиню.

— Да, — кивнула с грустью богиня.

— Фарик мог бы сказать, что ты жива!

— Фарик? — удивилась девушка, склонив голову на бок. Она была в несколько раз больше меня.

— Фархамит-шиа, — исправилась я.

— А, твой посланник, — кивнула девушка. — Насколько я могу чувствовать, сейчас он в таком же заточении, только его дух заперли в сосуде вечности.

— Заперли? Но кто? Кому это… — я осеклась и догадалась: — Яраати? Но зачем ей это? Она солгала о силе, которая, видимо, принадлежит тебе, а не ей, не спасла Рейтана, когда я просила, она… — Я прикусила губу. — Кто она? И что ей нужно? Она… сослала тебя сюда? Заперла здесь? Обманула?

— Всего понемногу.

— Ты неживая, — произнесла я, смотря на призрачную богиню. — Она убила тебя?

— Слишком много вопросов и так многое предстоит объяснять.

— А мы торопимся? — задумчиво произнесла я. — Кажется, мы обе здесь заперты. Выходов я не вижу. Кстати, об этом… если выхода нет, как я здесь оказалась?

— Тебя принесли ночью, — ответила Шадари. — Завернутую в ковер. Вход есть, но он магический — нам его не открыть, он замешан на магии Яраати. Быть может, раньше я бы и смогла его взломать, но с тех пор я потратила слишком много магии, хотя меня тут удерживает нечто более сильное, чем магия, — я хотела спросить, что именно, но Шадари продолжила: — Эта клетка создана специально для меня, сделанная, чтобы навсегда запереть меня и мою магию. А зачем тебя сюда принесли… Вопрос интересный. Проход открыл смертный, служащий Яраати. Придется ждать его.

— Не понимаю, — пробормотала я. — Голова идет кругом. Зачем Яраати это? Она ведь богиня!

— Даже боги не всесильны, — проговорила Шадари и вновь посмотрела мне за спину, на колодец. — Яраати моя младшая сестричка. Нас было шестеро у родителей: четыре брата и две сестры. Яраати росла в любви и ласке, она с детства отличалась невероятной красотой. Я же никогда не могла похвастаться выдающейся внешностью, да и не нужно мне это было: все свободное время я проводила в святилище, наблюдая за людьми и помогая им в силу своих возможностей. Яраати росла и, когда мы уже достаточно выросли, решили создать свой собственный мир, у каждого были свои способности, которые мы вкладывали в создание. Только вместе мы могли сохранять баланс. Братья нас любили и оберегали. Яраати наполняла мир красотой — безжизненной, но восхитительной. Я же своей магией наполняла созданные ей вещи живительной энергией, эмоциями, иногда недостатками, чтобы они имели индивидуальность, отличались от всех. Так наш мир становился более разнообразным. Яраати хотела видеть мир идеальным. В её понимании он должен был быть одинаковым: если растения — то несколько самых красивых видов, больше не надо; если животные — то самые сильные особи, пригодные к выживанию; если люди — то без чувств и эмоций, строго придерживающихся доводов разума. Я любила свою сестру, даже не смотря на то, что мы иногда ссорились, но я не могла с ней согласиться.

Шадари замолчала, а потом посмотрела на меня, слегка улыбнувшись.

— А однажды я влюбилась. Влюбилась в такого же благородного мужчину, как ты. Он был совершенно необыкновенным! И он был… человеком. — Улыбка на губах Шадари померкла. — Богам нельзя так сильно влюбляться в смертных, нельзя хотеть провести с ними всю жизнь… смертную жизнь. Но я захотела, я позволила себе эту слабость.

Я завороженно смотрела на богиню, чувствуя её боль настолько же остро, словно свою. Или я просто представила Рейтана? Мне тоже нельзя было в него влюбляться, мне вообще нужно было его убить!.. Но разве сердцу прикажешь? Разве его можно заставить изменить решение, если оно уже всецело готово принадлежать другому человеку?

— Я влюбилась, — вновь улыбнулась Шадари, и в призрачных глазах, казалось, затаились капельки слез. — И он был по-настоящему самым потрясающим из мужчин. Дармар — молодой амит, который ответил мне взаимностью, который сделал меня своей фасхаати. Знаешь, кто такие фасхаати, Лиля? — спросила богиня, посмотрев на меня.

Я вовсе не удивилась, что она знает мое имя. Она ведь сказала, что ждала меня. Я сжала кулаки, опустив голову.

— Рабыня, — пробормотала я. — Рабыня…

— Рабыня? — возмутилась Шадари и подлетела ко мне. Её лицо оказалось напротив моего. — Вовсе нет! Фасхаати — это возлюбленная, единственная, той, кому отдают сердца. Та, на ком женятся, ради которой распускают гарем, от которой ждут наследников. Вот, кто такая фасхаати. Лиля, знаешь ли ты, что если любимый мужчина предлагает тебе подобное, то отказаться невозможно?

По моим щекам заструились слезы, я прикусила губу, чтобы не расплакаться и не испортить историю. Шадари отвела взор и вернулась на свое место. Некоторое время она молчала, после чего продолжила:

— Я согласилась. Отказалась от бессмертия. Братья были против, но но они помогли мне и нашли выход. Создали артефакт, назвав его Сердце пустыни, чтобы в нем смогла храниться моя бессмертная сила. Артефакт спрятали в пустыне, здесь, в этом храме. Прожив смертную жизнь с Дармаром, я бы смогла вернуться к братьям и сестрам. Так задумывалось. Но Яраати… — Шадари вздохнула и сжала кулаки. — Она предала меня и попыталась уничтожить артефакт в пустыне. Она хотела избавиться от меня. Это случилось на нашей с Дармаром свадьбе. Я почувствовала нестерпимую боль и бросилась в пустыню, сюда. Дармар отправился за мной. Но здесь нас ждала погибель: я была уже смертной, а Дармар не выстоял против богини. Вот только уничтожить артефакт Яраати так и не смогла. Но она нашла решение: из этого храма создала мне тюрьму, а храмовникам, которые подоспели в главный холл, сказала, что я убила Дармара. Они не знали, что я богиня. Пока я оплакивала смерть Дармара, они всадили несколько кинжалов мне в грудь. Убили мою смертную оболочку.

— Почему ты не сказала им после, что ты — богиня и что Яраати все подстроила? — спросила пересохшими губами.

— Несколько дней я блуждала в темноте, а потом мой дух обрел место здесь — в месте моей погибели. Храмовников уже не было, да и судя по всему прошел ни один десяток лет. Все было заброшено. Лиля, — богиня уменьшилась в размерах и присела рядом со мной, положив свои призрачные ладони поверх моих. — Это я призвала тебя. Подожди-подожди, не гневись раньше времени. Я не могу выходить отсюда, но все же за несколько тысяч лет я смогла собрать свою магию по крупицам, призывая её к себе, и узнать много информации из внешнего мира. Например, я узнала, что после моей смерти фасхаати перестали брать в жены, боясь, что потеряют голову так же как Дармар, который получил удар от возлюбленной. И между тем я узнала более ужасную информацию от самой Яраати, которая время от времени любит приходить сюда, глумиться надо мной и рассказывать о своих планах.

— Она действительно ужасна, — пробормотала я, еле сдерживая слезы, настолько прониклась теплотой к печальной истории Шадари и Дармара. — Яраати не заслуживает того, чтобы быть богиней. В её душе слишком много черноты.

— Однако она моя сестра, — проговорила Шадари. — Я люблю её. Или любила. Это сложно. Но сейчас не об этом. Братья все это время пытались найти меня, хоть какие-то упоминания обо мне, но те храмовники были уверены, что нанесли удар убийце амита, рассказали об этом людям, а когда узнали о подлинной истории — дали обет молчания, не желая пошатнуть веру людей в богов, ведь если боги убивают друг друга — кто им будет молиться? Эти храмовники заперлись в цитадели и решили, что искупят свою вину помощью нуждающимся. Насколько я знаю, ты была в этой цитадели, тайны в которой переходят из уст в уста хранителей, нигде не записываясь.

— Да, — подтвердила я. — Мне сказали, что мне нужно отречься от всего земного, чтобы узнать что-то о тебе.

Шадари кивнула.

— Всё верно. Даже братья так ничего обо мне не узнали, они доверяют Яраати. Устав от ожидания, они решили отомстить Амитану, погубившему их сестру. Они так думают, что это люди виноваты в моей смерти, точнее, амиты, ведь для них именно Дармар уничтожил меня. Все выглядело словно мой побег со свадьбы за Сердцем пустыни, а Дармар гнался за мной. Каждый трактовал эту историю со своей точки зрения: братьям Яраати рассказала, что убила Дармара после того, как он нанес мне удар, а люди посчитали правдивой историю храмовников. Храмовники же оберегают правду даже от моих братьев. Также вышел запрет на посещение пустыни посланниками, чтобы ни один из них случайно не нашел меня — они чаще спускаются в этот мир в отличие от братьев, которые остаются в стороне, сканируя пространство магией.

— И всё из-за лжи Яраати, — заключила я. — И теперь твои братья решили уничтожить Великих и весь Амитан?

— Весь Амитан, если Великие не докажут, что способны любить. Мои братья — не бездумные тираны, Лиля. Они хотят отомстить за меня, но не сделают этого, если Великие докажут, что они способны любить, что они не повторят "ужасный поступок” Дармара. Поиском девушек занималась Яраати, но я смогла вмешаться и указать посланникам Фархамиту-шиа и Миркаши-шиа на нужных мне девушек.

— Нужных вам? — нахмурилась я.

— Я ведь богиня любви, Лиля. Точнее, была ей, — Шадари вновь отвела взгляд и спустя несколько секунд вернула его. — Я вижу соединенные нитью сердца, пусть они даже находятся в разных мирах. Вам с Рейтаном суждено было полюбить друг друга. Я всего лишь применила немного магии, ускорив процесс вашими обоюдными снами.

Мои щеки тронул румянец, а Шадари нежно улыбнулась.

— Не стоит смущаться, Лиля. В любви нет ничего постыдного. Она — прекрасна.

— Прекрасна, — пробормотала я и нахмурилась. — Вот только Рейтан женился на другой.

— Женился ли? — многозначительно спросила Шадари, и я подняла на неё непонимающий взор. — Кто знает, Лиля. Хотя я боюсь, что Элея не справится. Илантри слишком скован и холоден, его сердцу нанесена ужасная рана, когда возлюбленная под действием магии своего посланника пыталась его убить… вряд ли он оправдает надежды моих братьев. Я надеялась на вашу с Рейтаном любовь, но и тут Яраати все предусмотрела.

— Предусмотрела?

— Когда я отдала тебе всю накопленную за многие тысячи лет магию, благодаря которой ты выжила, она все поняла. Тогда она подарила тебе кольцо, — взгляд Яраати метнулся к моей руке, — она надеялась, что ты воспользуешься им и отправишься в свой мир, не помешав её планам уничтожить Амитан руками наших братьев. Уничтожить вместе с Сердцем пустыни. Вместе со мной. Но ты оказалась сильнее и не воспользовалась кольцом так, как она хотела. Тогда она…

— …подкупила одного из Великих? — догадалась я, вспомнив странную магию Халифа. Богиня кивнула. — Он пытался убить Рейтана, потом пытался уничтожить меня или совратить — и то, и то было бы на руку Яраати. Весь если бы удалось меня совратить, ваши братья бы окончательно разочаровались в любви.

— Да, — согласилась Шадари. — Ты все правильно думаешь. И именно он принес тебя сюда, заперев.

— Но почему ты не вышла отсюда, когда у тебя была магия в полном объеме, еще до того, как ты вытащила нас со Элеей из наших миров, когда отдал свою магию мне? Почему ты не сделала этого?

— Моя магия такая же пленница как и я. Мне удастся выйти только тогда, когда моя бессмертная сила будет освобождена из сердца. А я никогда не пойду на это, ведь это сердце — единственное, что защищает Амитан от жутких тварей, созданных моей сестрой, — эйфинов. Она дарует амиту силу, помогает возводить купола. Сестра слишком хорошо знает меня — я люблю людей, я ценю жизнь, поэтому никогда не пожертвую людьми ради своей свободы. Только купола спадут, и появятся сотни жертв.

— Она создала для тебя самую крепкую ловушку, — пробормотала я. — Это ловушка твоей совести и чести.

Шадари грустно улыбнулась и вдруг её лицо озарилось. Она посмотрела мне в глаза и вновь подлетела близко-близко, немного испугав меня.

— Но Лиля, кажется, ты сможешь выбраться! — Богиня взяла меня за руку. — Кольцо, Лиля! В нем магия Яраати. Ты сможешь создать резонанс магий, надавив на защиту Яраати с обеих сторон!

— Но как? — спросила я и посмотрела на свои пальцы, между которыми пробегали магические искорки. — Я совершенно ничего не умею.

— Я объясню, — произнесла Шадари. — Идем. Я видела, где проход — там защита должна быть более хрупкой.

Но уйти далеко мы не успели: проход открылся и в него шагнул Халиф. Чтоб его!