Глава 21

Благовоспитанная леди ни в коем случае не должна вмешиваться в мужские разговоры. Эту прописную истину леди Гвеннэль усвоила давно. И поэтому эльфийка просто тихо села на стул с высокой спинкой у стены ждать, пока мужчины решат свои важные дела и сами обратят на нее внимание. Разлегшийся возле камина боевой тигр слегка приподнял с передних лап лобастую голову и вперил в эльфийку немигающий взгляд янтарных с изумрудными вкраплениями в радужке глаз. Пристальное внимание хищного зверя заставляло нервничать.

«Не может быть, чтобы огромный кот принадлежал Эймэль. Это наверняка какая-то ошибка», – решила она.

– Как ваш муж? – поинтересовался лорд Виллэль, стоило леди устроиться на сиденье поудобнее.

Леди Гвеннэль удивленно моргнула. Раньше будущий зять не выказывал особой привязанности к лорду Артмаэлю.

– Очень плох. Спасибо, что спросили, – ответила она, кротко потупившись.

Да. Виллэль не мог видеть ни выражения ее лица, ни глаз, но леди Гвеннэль все равно ожидала от него только худшего. Мало ли, какие умения припасены в его арсенале.

– Весьма прискорбно, – выразил вполне уместное сочувствие тот. – Вы хотели о чем-то поговорить? Или вас тоже привлекает камин в этой комнате? В любом случае сделайте одолжение, пересядьте поближе к нам. Терпеть не могу, когда кто-то находится за спиной. Нервирует, знаете ли.

Эльфийка не стала ожидать второго приглашения. Тихо встала. Тихо подволокла тяжелый стул к столу, не дожидаясь, пока кто-то из мужчин встанет ей помочь. Демоны с царапинами на паркете. Он никогда ей особо не нравился. Она расположила стул между двумя мужчинами, скромно уселась на самый краешек сиденья, не касаясь спинки прямой спиной, и сложила руки на коленях как прилежная ученица.

– Вы позволите ей видиться с нами? – кусая губы, задала волнующий вопрос она.

– Кому? – тут же заинтересовался Тень.

– Эймэль, разумеется, – нетерпеливо вскинулась эльфийка. – Вы же женитесь и увезете ее. Думаете, не знаю?

Лорд Виллэль медленно растянул губы в улыбке.

– Увезу, конечно. – Он не делал особой тайны из своих планов на ближайшее будущее. – Но препятствовать вашим встречам не стану. Если она захочет, разумеется.

– Конечно, захочет. Я ее мать! – возмутилась леди Гвеннэль и даже слегка подпрыгнула на стуле от нахлынувших эмоций.

Прежде чем ответить, Виллэль плеснул в стаканы еще коньяка. Эльфийке спиртного не предложил. Знал. Приличные леди коньяком не увлекаются.

– И на этом простом основании она просто обязана вас любить? Только потому, что вы нашли время и желание воспроизвести ее на свет?

– Она моя дочь, – возразила эльфийка. – Она всегда захочет меня видеть и всегда будет меня любить.

– Потрясающее заблуждение, – тихо рассмеялся эльф. – Вот я, например, не знаю имени своей матери, более того, не хочу знать и видеть ее тоже не желаю. Открою вам тайну, леди, материнство гарантирует любовь ребенка только до определенного возраста, а потом ее нужно чем-то подпитывать. Что вы сделали для того, чтобы Эймэль испытывала к вам нежные чувства? Ну, кроме того, что постоянно шпыняли ее по всякому поводу и без оного. Зачастую просто для профилактики. Вы вообще произнесли хоть одно слово похвалы в ее адрес? Не помните?

Леди Гвеннэль растерянно моргнула.

– Хотите сказать, я плохая мать? Да кто вы такой?!

– Ну, так сколько раз вы похвалили ее? Простой же вопрос, на которой у вас нет четкого ответа. По сути, вы ничего о ней не знаете и знать не хотите.

– Это неправда.

– Правда, прекраснейшая. Скажите тогда, откуда у нее тигр? Почему она обладает боевым трансом? У нее есть мечи. Что они из себя представляют и где они? Какими еще талантами она обладает? Почему считала ваш дом тюрьмой и даже собиралась бежать?

– У леди еще таланты имеются? – практически выпал в астрал от восхищения лорд Нейлэль.

– Природа щедро одарила мою невесту. Не зря тролли зовут ее Рыжая Шайтан-баба, – гордо известил мастера Тень. – Меня, между прочим, тролли сильно зауважали после того, как узнали, что я собираюсь на ней жениться.

– Но почему Рыжая? – удивился лорд Нейлэль.

Он четко помнил, что у Эймэль вполне обычные для ее клана сиреневые волосы.

– Они так видят, – пожал плечами Виллэль, всем своим видом выражая, мол, тролли, что с них возьмешь?

Может, они вообще через одного дальтоники.

– Глупости! – фыркнула леди Гвеннэль. – Эймэль ни за что не поступила бы с нами подобным образом. Зачем ей бежать? Здесь же не тюрьма. И если я иногда критикую ее, то исключительно для ее блага.

– Правда? Полагаю, слуги просто решили не докладывать вам о веревке, связанной ею из простыней, – усмехнулся Виллэль. Леди Гвеннэль удивленно нахмурилась. Неужели дочь действительно пыталась сбежать? Глупости. Зачем ей это? Кто же бежит от любящих родителей? – Наверное, я не совсем разбираюсь в благах для молодых эльфиек. Поясните в таком случае зачем, когда Эймэль решила присоединяться к вам за обедом, вы вдруг стали одергивать ее из-за любой оплошности.

– Я всего лишь пару раз напомнила ей, что к каждому блюду имеются свои приборы. Существуют общепринятые правила поведения за столом, – отмахнулась от критики та.

– Тогда, наверное, вы изволили заметить, что в результате ваших «милых» напоминаний ваша дочь за обедом ест только суп. Полагаю, из-за того, что точно знает, что к нему подается ложка. Но даже тогда вы не оставили ее в покое. «Эймэль! Кто так ест хлеб? К нему полагается особая тарелка! И не кроши его – это некрасиво». И Эймэль стала есть свой суп без хлеба.

– И вовсе не поэтому. Она просто блюдет фигуру, как и полагается истинной леди. Высокородные эльфийки часто едят, как птички. Вам этого не понять.

– Правда? – усмехнулся в ответ Тень. – Тогда, исходя из ваших слов, вы не очень-то и леди, раз регулярно питаетесь три раза в день и всегда отдаете должное вполне калорийному десерту. К тому же Эймэль обладает прекрасным аппетитом.

– Откуда вам знать? – недоверчиво хмыкнула эльфийка.

– Минут через пятнадцать после того, как леди Эймэль выходит из-за стола, в ее комнату подают второе и десерт. Весь ее рацион тщательно составляли мы с лордом Риккэлем. Я лично вполне доходчиво объяснил вашему повару, что, если хоть одно блюдо вернется от моей невесты не тронутым или не съеденным хотя бы на половину, я наплюю на его заслуги и собственноручно выпорю на конюшне. Неужели вы думали, что я позволю своей будущей жене голодать?

К собственной досаде, леди Гвеннэль пришлось признать правоту будущего зятя по крайней мере в двух вещах. Во-первых, она слишком привыкла полагаться на слуг. Во-вторых, после приезда лорда Виллэля повар действительно стал готовить просто невероятные кулинарные изыски, хотя раньше эльфийке и в голову не приходило связать эти два события между собой.

– Если вы действительно тревожитесь за благополучие моей дочери, что мешало поговорить со мной раньше так же откровенно, как сейчас? – покусывая от волнения губы, вопросила она.

На губах Виллэля расцвела на редкость самодовольная ухмылка, и леди Гвеннэль захотелось стереть ее хлесткой пощечиной, но неимоверным усилием ей удалось сдержаться. Стоит поддаться порыву, и дочери ей точно не видать.

– Прекрасная леди, мы с вами не друзья. Более того, как бы цинично это ни звучало, мне на вас плевать. Мне абсолютно все равно, что будет с вами, вашим мужем или кланом. Единственная, кто меня интересует, – Эймэль. Она вернется, я женюсь, мы покинем клан. Все. Конец истории. Да. Согласен. Больно смотреть, как она пытается вам угодить, а вы полностью игнорируете все ее старания. И тем не менее большое спасибо вам за это.

– За что спасибо? – удивленно уточнила леди Гвеннэль, не вполне уловившая мысль собеседника.

– Вероника ни к кому не привязалась. Она легко расстанется с кланом, – охотно пояснил Тень.

– Если вернется, – не удержалась от «шпильки» эльфийка, которой на самом деле самой было страшно, что вновь обретенная дочь исчезла в непонятном лабиринте с растениями с ядовитыми шипами навсегда.

– Нет, прекрасная леди, она точно вернется, – усмехнулся лорд Виррэль и обернулся.

Леди Гвеннэль вздрогнула под пристальным взглядом сапфировых глаз будущего зятя, но взгляд не отвела, хотя внутренности, казалось, смерзлись от страха в большую ледышку.

– Откуда такая уверенность? – с трудом выдавила она сквозь спазм ужаса, сдавивший горло.

Гвеннэль не была уверена, кто из двух хищников в комнате наиболее опасен: тигр или эльф с платиновыми волосами и пронзительными сапфировыми глазами. Словно подслушав ее мысли, лорд Виллэль нежно потрепал боевого кота по голове. Зверь принял ласку эльфа благосклонно. Обтираться не стал, но и руку не откусил.

– Объяснение гораздо проще, чем вам кажется. Эймэль эмоциональна, молода, порывиста и действует зачастую, поддаваясь эмоциям, а не расчету. Именно поэтому с ней нельзя ни в чем быть уверенным наверняка. Но она всадница. А всадники носят татуировку тигра не просто так. Зверь – практически часть их души. Вероника может бросить вас, меня, клан, кого угодно, но только не этого полосатого милягу.

Вероника

Я проснулась, звучно чихнула от чьей-то шерсти, назойливо лезущей прямо в нос, и не сразу поняла, где, собственно, меня угораздило заснуть. А когда поняла – расстроилась. Оказалось, я спала частично на земле, частично на собаке, обитавшей в лабиринте. Еще несколько зверюг дрыхли возле ног, грея своими телами. Спасибо им за это. Полагаю, именно поэтому тело не затекло, хотя сморило меня в очень неудобной позе. М-да. Видимо, боевой транс забрал слишком много внутренних ресурсов организма, и восстановить их можно было, только хорошенько выспавшись. Интересно, сколько я проспала? Надеюсь, не очень долго. В лабиринте никогда нельзя было точно определить время суток. Здесь царили либо тьма непроглядная, либо полумрак, либо туман консистенции густой сметаны. Сейчас черные, напоминавшие отполированный мрамор стены лабиринта терялись в сумраке. Из чего я сделала вывод, что пока еще день. Может, быть вечер. Но ночь еще не настала.

Черт! Третий отправился за Тиграшом и очень расстроится, если не обнаружит меня там, где оставил. Он взбесится и лишит свидания с тигром. Надеюсь, его устроят мои объяснения. И вообще, он сам виноват, что я оказалась в такой ситуации. Зачем было затевать тренировку с боевым оружием, когда, скорее всего, я и с тренировочным не справлюсь?

Я поднялась на ноги. Измученный непривычными физическими нагрузками организм запротестовал, стремясь вернуть меня из вертикального положения в горизонтальное. Мне бы клюку какую, посох там или костыли. Сильно не хотелось искать выход, ползая на коленях. В животе тоскливо заурчало. М-да. Еще неплохо было бы подкрепиться. Но это уж совсем фантастика.

Заменявшая подушку собака гибким движением поднялась на лапы, с чувством потянулась, зевнула, звучно клацнула зубами и громко чихнула.

– Будь здорова, – автоматически откликнулась я, жалея, что не удалось захватить мяса для собак. Ничего. Выберусь, обязательно принесу им ведерко-другое. – Или здоров. Ну, что? Проводишь меня к выходу?

Зверь смерил меня задумчивым взглядом зловеще отсвечивающих алым глаз. Мол, куда ж деваться? Придется. И дальновидно подставил под правую руку холку как опору.

– Какой милый песик, – умилилась я.

«Милый песик» фыркнул и отправился в путь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, надеясь, что он знает, куда идет. Остальные собаки присоединились к нашему походу, осторожно поддерживая, чтобы не упала.

Как ни странно, собаки действительно бодро вывели меня к выходу. Большое спасибо им за это. Как правило, в городе даже с навигатором плутаю. В лесу по компасу еще как-то могу сориентироваться или по звездам. Здесь же ни компаса, ни звезд, ни вообще какого-либо понятия, куда надо идти, чтобы выйти. Сумрак скрыл движущиеся картины на стенах. И это хорошо. Говорят, они показывают прошлое, настоящее, будущее и способны настолько заворожить смотрящего, что любопытствующий медленно сходит с ума. Его полностью перестает интересовать окружающий мир, он ни ест, ни пьет, не спит – только смотрит на непрерывно двигающиеся в толщах черного мрамора картинки. Вот уж действительно притягательная сила искусства.

Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем в, казалось бы, монолитных стенах магического сооружения показался просвет. Сумрак расступился, уступая место солнечному погожему дню. Вежливо попрощалась с провожатыми. Хорошие все-таки собачки. Местами даже милые. Вот уж действительно, внешность бывает обманчива, и те, кто на первый взгляд кажутся жуткими монстрами, на деле не единожды приходят на помощь. Меня несколько раз лизнули, вильнули хвостами на прощание и исчезли в необъятных недрах лабиринта. Мысленно сделала себе зарубку позаботиться о регулярности поставок питания заботливым псинам и прошла сквозь расступившиеся стены наружу. Тут-то и ждал сюрприз. Даже целых два, если быть точной.

Первый. Я умудрилась выйти не в том саду, из которого вошла. Как я узнала? Да просто ту часть сада, где коварно подстерег бывший Эймэль, мы с Третьим обошли вдоль и поперек, в результате хотя бы примерно, но знала, какие цветы в каком порядке растут на клумбах, где располагается то или иное дерево, даже если понятия не имела, как они называются. Здесь же даже привычные розы выглядели иначе, наверное, какой-то другой сорт. Деревьев же не было вовсе. Вместо них садовники вырастили декоративный кустарник, из которого сформировали невероятно красивые зеленые скульптуры.

Вторым сюрпризом стал… лорд Кайдэль. Сероглазый брюнет, затянутый в плотный зеленый шелк мундира дворцовой стражи, слегка придерживая левой рукой рукоять меча, чтобы ножны не мешали при ходьбе, шел прямо ко мне.

«Опять арестовывать будет, – с тоской подумала я. – Нездоровая какая-то у нас традиция вырисовывается».

Оставалось надеяться, что за время отсутствия меня не объявили в розыск и не отдали приказ казнить на месте без суда и следствия. Тюрьму я как-нибудь переживу. А вот с казнью – не уверена. Грифон не объявлялся, так что на поддержку с воздуха рассчитывать не приходится. И что вообще здесь делает капитан? Или вернее будет задаться вопросом, как я оказалась в другом клане? Неужели проделки лабиринта? А что? Штука он древняя, толком не изученная, кто знает, на что он способен?

Тем временем капитан подошел ближе, отвесил замысловатый поклон, вежливо поздоровался и поинтересовался, как зовут прекрасную леди. Даже не попытался связать. Странно. От неожиданности не сразу нашлась с ответом и некоторое время ошеломленно таращилась на эльфа, пока, наконец, не поняла – елки! – я же теперь выгляжу иначе. Я ведь теперь не просто мокрая девчонка, выброшенная водоворотом в помещение для поставки продовольствия и овец, а эльфийка: прекрасная, нежная, хрупкая, с сиреневыми с белым волосами и обалденными темно-сиреневыми глазами.

– Меня зовут Эймэль, – как можно более мило сообщила я, прервав несколько затянувшуюся паузу.

– А я – капитан дворцовой стражи, лорд Кайдэль, – слегка поклонившись, представился он. – Прекрасная леди, как вы здесь оказались, да еще и в полном одиночестве?

Капец! Я действительно попала в другой клан. Третий будет вне себя. Да и черт бы с ним. Там остался Тиграш! «Благовоспитанная леди никогда не выходит из дома в одиночестве», – голосом леди Гвеннэль наставительно сообщила скинувшая наконец недоуменное оцепенение память. Решила ответить лорду правду. Все равно ничего другого не шло на ум. Слишком уж неожиданным оказалось перемещение. Только я умудрилась сбежать, совершенно не желая этого. И что теперь с этим делать? Непонятно.

– Не знаю, – покаянно выдохнула я и стыдливо потупилась, как и полагается благовоспитанной леди.