ГЛАВА 39. Новогодие

Кантарисс

Великолепный бальный зал академии Оридора сиял роскошью. Под высоким сводчатым потолком порхали белоснежные дракончики, больше похожие на элров. Разумеется, эти летуны - бутафорские.

Я пришел далеко не первым, разговоры с семьей меня задержали… но не жалел об этом ни капли, наоборот, настроение было приподнятым. Пусть даже с Эшем мы пообщались немного тревожно. Но главное - он готов со мной обсуждать свои проблемы, пусть не прямо сейчас.

По залу сновали шустрые официанты, а за лотками, на которых были расставлены плотно накрытые кастрюли с кушаньями, располагались повара. Их легко было отличить от официантов по высоким белоснежным колпакам. Какая интересная задумка!

Огромное пространство было отведено танцам, как и положено, а третью часть гигантского зала занимали столики, за которыми можно отдохнуть, перекусить и пообщаться. Для меня приготовили отдельную огороженную ложу. Можно подумать принц - не человек.

На невысоком подиуме - личный королевский оркестр. Взмах дирижерской палочки, и по залу плывет волшебная музыка, возносясь до самых драконов.

По углам расставлены украшенные яблоками елки. Не удивлюсь, если за одним из этих зеленых праздничных деревьев прячется Лиза, уже с огрызком.

При мысли об этой девушке я грустно улыбнулся. Ничего, скоро я избавлюсь от остатков сожалений и перестану вспоминать наш милый вечер на Зимних Играх. Как парадоксально, себе я память стереть не смогу. Поможет лишь время. И надеюсь, Лиза приготовила отворотное зелье, как обещала.

Сердце вдруг вновь пропустило удар.

“Кантарисс… мой принц!” — услышал я шепот и не сразу понял, что он доносится из моего сознания. И словно сердце приподняли кончиками пальцев и подбросили к потолку. Прямо к музыке и драконам. Кто ты, моя истинная любовь, которой я не смог разглядеть из-за приворота глупой девчонки? Глупой, но пока настолько дорогой, что кажется, она срослась с моей душой, стала частью моего дыхания.

– Ваше высочество! — ко мне подбегал ректор Арширон Грахтосмар. — Как вы оцениваете оформление зала?

– Превосходно, выше всяческих похвал, Арширон!

– Скоро мы рассадим всех присутствующих. Места у нас достаточно. Блюда уже приготовлены, напитки сейчас внесут. Праздничная программа, как я надеюсь, тоже вам понравится.

– Не нужно суетиться, Арширон, — попытался я его успокоить, — не сомневаюсь, что все разместятся. Это не первый бал на моей памяти. В этот зал может спокойно заехать население небольшого городка. Поэтому сюда сейчас и стянут весь обслуживающий персонал моего дворца.

– Принц, вы желаете пройти в свою ложу? — рядом с нами вырос Детис.

– Да, мой друг, будь любезен, проводи, — разрешил ему я.

Мы шли, стараясь не задевать нарядных студентов и преподавателей. На лицах играли улыбки, предвкушение Новогодия витало в воздухе, было таким осязаемым, как яблочный аромат, который шел и от меня и от новогодних украшений.

Академия Оридора и правда в этом году постаралась. Оформление было прекрасным и наряды девушек исключительными. Или это я сейчас более восприимчив к женской красоте?

Вдруг на глаза мне попался Кормилл. Захотелось настучать его по голове или даже превратить в камень. Подумаю над наилучшим вариантом после Новогодия.

Мой взгляд заскользил по залу дальше. Народу было столько, что я мог глазеть до утра и вряд ли успел бы рассмотреть каждого из присутствующих. Но эта девушка обращала на себя внимание. Что-то в ней было знакомое…

Да это же племянница негодяя Кормилла, Элевилль!

Не очень повезло ей с дядей. Мне вдруг захотелось лично выразить ей сочувствие.

– Элевилль! — позвал я, неожиданно для себя.

Она услышала, повернула голову в мою сторону.

– Добрый вечер, принц!

У нее очень приятная улыбка. Пожалуй, обязательно приглашу сегодня эту девушку на танец.

Не удержавшись, я помахал ей рукой и сам устыдился. Но Элевилль благосклонно и воспитанно кивнула в ответ.

В приподнятом настроении дошел до своего места, Детис предупредительно открыл передо мной низенькую дверцу в ложу. Поблагодарив его я протиснулся за свой столик. И почувствовал острый укол в сердце. Да такой, что дыхание перехватило. Перед глазами словно пронеслась вереница лиц моих родных. Андарисс… он был бледен, рот искривлен. Алидисс, почему-то с окровавленной короной в руках. Мама в слезах. Варидисс охвачен огнем, а Эш держится руками за голову. Что происходит? Без сил я упал на мягкий диванчик, а видение не прекращалось.

Стены дворца, а под ними - армия под знаменами моего отца. И он сам. Брови сдвинуты на переносице, на щеке кровь.

Яркая вспышка перед глазами, и все закончилось.

Что это было? У моих близких проблемы? У всех сразу? Так вообще бывает?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Может быть, мне стоит извиниться и покинуть этот бал. Отправиться к своей семье, которая, кажется нестандартно встречает Новогодие. Или это видения недавнего прошлого? Либо, не приведи Элоир, будущего.

Но к кому спешить, если проблемы у всех? Я не умею дырявить реальность порталами, и крыльев у меня нет. Конечно, имеются устройства телепортации, на крайний случай.

Но вдруг мои видения - это просто отголоски приворотного зелья? Оно действует на мозг, вызывая тревоги и сомнения. А на самом деле мои дорогие родственники находятся на балах в честь грядущего Новогодия. И хорош я буду с выпученными глазами и съехавшем на бок галстуке.

Как только закончится бал, обязательно свяжусь с семьей. Хотя, плохие новости бегут впереди, будь что не так, мне бы уже сообщили, надеюсь. Возможно, что-то и есть, но каждый собирается справляться самостоятельно с проблемами. Ведь и я ничего не рассказываю о своих.

Дыхание восстановилось, пелена перед глазами рассеялась.

А в ложу уже заглядывал официант, изогнув шею, подобно лебедю, потому что ему пришлось выискивать меня под пологом, исполненным в виде еловой ветви. Такой вот я подарочек под праздничным деревцем.

– Чего-то желаете, ваше высочество?

Я желал прохладительных напитков.

Мне тут же вручили бокал. И в этот момент свет в зале приглушили примерно наполовину. Над присутствующими поплыл бархатный голос ведущего.

– С наступающим Новогодием! И пусть волшебник Деопар исполнит в эту ночь ваши мечты… если они не нарушают законов королевства Атрамора.

Волшебник Деопар. В него верят местные дети, совсем мелкие и уже подросшие, лет до девяноста. Старец с пышной седой бородой ниже колен. По преданиям, если путник замерзает в ночь Новогодия в дороге, не успев добраться до семейного застолья, Деопар оборачивает бороду вокруг несчастного, согревая его. Сам же он в это время спешит к детям с подарками.

Я вырос в Кралионе и у нас с братьями были другие сказки. Но эта мне очень нравится. Драконы, что правили Атраморой, весьма деспотичны и эгоистичны. Поэтому простому населению приходилось придумывать доброе волшебство, чтобы верить в лучшее будущее.

Перед собравшимися выступал ректор. Как же он все-таки на сухую ветку похож. Но листики на ней не появляются даже с весной. Арширон рассыпался в поздравлениях преподавателям и студентам и очень увлекся. Мне показалось, что он сейчас начнет перечислять присутствующих поименно. Но он справился и сумел вырулить к финалу.

– И я с чувством гордости и бескрайнего уважения приглашаю для приветственной речи нашего мудрого правителя, короля Атраморы Кантарисса первого!

Зрители разразились рукоплесканиями. Как умудряются это делать те, кто стоят в центре зала, если им даже бокалы поставить некуда?

Я выбрался из своей норки под елкой, стараясь улыбаться так широко, чтобы это можно было разглядеть и в полумраке, прошел на сцену.

– Доброго Новогодия! Честь имею открыть сегодняшний бал! — начал я свою обычную речь. — И пусть сегодня случаются чудеса!

Да, я немногословен. Но что еще нужно в новогоднюю ночь, кроме чуда?

Лиза

Когда Элевилль ушла, унося Фирелль и все мои надежды, я хотела броситься за ней. Попытаться остановить. Позвать кого-нибудь на помощь. Но быстро поняла, что это бесполезно. Кормиллы прекрасно знали, что делают, и ничего не боялись.

Меня загнали в угол. Что я могу? Попытаться повторить отворот? Да просто не успею. И некоторых компонентов уже нет.

Пойти признаться Кантариссу? Элевилль права. Слушать меня он вряд ли станет, поскольку не просто не доверяет мне. Он находится под действием зелья, которое все больше берет над ним власть и определяет часть его мыслей и поступков. Тарис видит всех девушек словно через искривленное зеркало и при этом пытается сфокусировать взгляд так, чтобы разглядеть свою единственную, которая вот-вот в этом зеркале должна появиться.

И сам не осознает этого.

Его чувство опасности все так же притуплено. Будь оно в порядке, я бы уже наслаждалась пейзажами Оридорской аллеи в виде каменной статуи.

Сказать о том, что происходит Иоре или Детису? И это бесполезно. Они, в первую очередь, служат принцу и обязаны сообщать ему такую важную информацию. И к тому же, заяви я им, что привораживаю принца, меня тут же упекут в кутузку и ничего от этого не изменится. До полуночи осталось совсем чуть-чуть. И если принц не примет десятую дозу зелья, он сойдет с ума бесповоротно. А если примет… что ни говори, так надежды на благоприятный исход больше. Должен быть способ его расколдовать, уверена. Тем более, он василиск. Сильный, мощный маг.

Когда он выпьет зелье, я буду свободна от заклятья молчания, смогу говорить. И пусть принц меня не послушает, но остальные - вполне. Да, в таком случае меня все равно схватят, но принца будут спасать. И Кормилла задержат.

А еще у Элевилль моя белка. Живое существо, способное страдать и мыслить. И я сейчас за нее в ответе.

Так что, план спасения претерпел корректировки. Но я продолжаю борьбу.

Дать принцу зелье. Потом громко позвать на помощь. Сделать публичное признание. Зато он не сойдет с ума. Только от Элевилль, но его близкие будут в курсе и найдут способ ослабить действие зелья, изготовить лекарство.

Я читала, что даже если жертва принимает полный курс приворота, можно помочь. Это больше похоже поддерживающую терапию. Нужно чуть ли не всю жизнь принимать средство, которое позволит мыслить здраво и понимать, что действует приворот. Правда, дозировка должна быть постоянной.

Ох, я обрекаю принца на хроническую болезнь. И скорее всего, он никогда не сможет полюбить кого-то еще. Но пробовать надо.

Я вытерла слезы и приготовилась действовать. Достала платье из упаковки. Я правда сама его выбрала?

Нет, оно замечательное. Такое малиновое, что кажется если приблизить к нему нос, можно уловить запах свежей летней ягоды.

Белый подъюбник придает ему еще больше нарядности, плечи закрыты, так что все достаточно скромно, как подобает приличной кухарке. А еще есть короткие кружевные перчатки.

Прическу я себе сделала с помощью своей магии. Получилось неплохо. Даже легкий макияж сообразить вышло.

Влезла в туфли в цвет платья, на высоченном каблуке. Последний взгляд в зеркало, вздох… И я пошла.

Зал был прекрасен. Мои коллеги в высоких поварских колпаках шуршащей под ними фольгой - тоже. Я тоже получила такой головной убор и вытащила серебристую прослойку. Мне это не нужно. К сожалению.

Кормилла я пока не видела. Но он и сам меня найдет, когда понадоблюсь.

Свет начал гаснуть, я испугалась, что наступит полная темнота, но нет. Осталась красивая подсветка и местами иллюминация.

Ректор выступил с поздравительной речью, а потом пригласил на сцену Кантарисса. Какой же он красивый! Впервые вижу его при параде и в короне.

Мое сердце забилось, как колокол, гулко отдаваясь в ушах. Поэтому я плохо слышала, что говорит принц. Кажется, что-то про чудо.

Милый Тарис, ты и не представляешь, насколько оно нам нужно!

– Вставай к десертам, — скомандовала Иора, которая кажется появилась на пустом месте, — поулыбаешься присутствующим, а потом можешь тоже идти к своему курсу.

На матроне не было колпака, да не пошел бы он ей. Иора самодостаточна безо всяких аксессуаров.

– Теплого Новогодия! — слышалось отовсюду.

– Чудес и веселья!

Оркестр заиграл красивую музыку. Что-то вроде новогоднего вальса. Пары заскользили по паркету.

Сколько времени осталось до местных курантов? Кажется, не больше двух часов. Есть ли смысл поговорить с Кантариссом? И о чем?

Ко мне начали подходить все, кто желает сладенького. В том числе, официанты, но им по работе. Нагружали подносики и отправлялись в глубины людского моря раздавать десерты и не только.

Возле сцены проводили конкурсы. Подвижные танцы сменялись медленными. Красивые нарядные люди общались, танцевали, любовались собой и друг другом. Звучали праздничные речи от всех деканов по очереди. Время стремительно двигалось к полуночи.

– Ты не хочешь отправиться к своим? — рядом приплясывал Эскалор.

– Тоже переживаешь, что я не отдыхаю, — наверное, улыбка моя получилась слегка вымученной. А может, и не слегка.

– Не сильно, — легкомысленно признался коллега, — если честно, хотел попросить познакомить меня с твоей симпатичной однокурсницей. Она часто крутится возле тебя.

И он ткнул пальцем в сиреневое облако, в котором я узнала Агамиль. Та стояла у соседней тележки с едой и рассматривала корзиночку с белковым кремом, украшенную вишенкой. Какая вдумчивая девушка. Она вообще всё изучает.

– А почему просто не пригласить ее на танец?

– Я же не студент, как-то неприлично. А вот если ты нас представишь друг другу.

Вздохнув, я кивнула ему:

– Пойдем.

Агамиль подпрыгнула и сунула нос в крем, когда мы с ней поздоровались.

– Позвольте предложить салфеточку, — находчиво предложил Эск.

– Агамиль, это Эскалор, очень крутой повар и почти победитель Зимних Игр. Вот вы и знакомы.

На этом я их оставила. Не была в настроении для бесед, да и ребята резво приступили к обсуждению корзиночек.

Я вернулась на свое место и не отходила, даже когда меня попытались пригласить на танец раза три, хоть Иора и говорила, что могу быть свободна и есть кому тут постоять.

Мне не хотелось праздновать. Глазами я непрестанно выискивала Кантарисса. И нашла. В компании Элевилль. Да, зал просто огромен, и они далеко от меня. Но я их видела. Две узнаваемые фигуры. Принц склонился к племяннице Кормилла и что-то рассказывает ей. Явно смешное, судя по выражению лица Элевилль.

Интересующую меня пару скрыла другая. Молодые люди вальсировали и были друг другом очень увлечены.

Приглядевшись, я узнала Ассию и сыщика Аллоя. Кажется, это и правда теплое Новогодие.

– Осталось несколько минут до боя праздничных колоколов.

Над моим ухом прозвучал вкрадчивый голос Кормилла.

– Ты только посмотри, как славно они смотрятся вместе.

– Ал и Ассия? — притворилась я дурочкой. — Да, отличная будет пара.

– Умеешь ты все испортить, — буркнул крокодил.

– К сожалению, нет, — вздохнула я, — на этот раз это сделала ваша племянница. Вы в курсе, что она уничтожила отворот?

Я повернулась к безопаснику. Он выглядел очень торжественным в праздничной форме.

– На самом деле, я точно не знаю, что она сделала, — сказал Кормилл, — я дал ей информацию и упомянул, что она может распорядиться ей по своему усмотрению. Вижу, девочка не растерялась. Элли больше похожа на свою бойкую мать, чем на моего брата-растяпу.

– Вы ей, верно, очень гордитесь.

– Не без этого. Но хватит обсуждать мою семью. Давай сделаем так, чтобы она как можно скорее расширилась.

И он протянул мне сосуд с зельем.

– Иди. Он должен выпить это, пока бьют колокола.

Колокола? Я подняла голову и увидела их. Вот же они, прямо под сводом, три больших металлических цветка, сияющих позолотой.

Пора, Лиза. И я двинулась навстречу своей незавидной судьбе.

Встав так, чтобы не попасть в траекторию движения пар, я смотрела на принца, который изящно вел в танце мою соперницу. В руке я крепко сжимала злополучную склянку. Десятая порция приворотного средства должна довершить магию.

Приняв средство, он «прозреет», поймет, что влюбился. И, скорее всего, тут же сделает ей предложение. Так и должно работать древнее колдовство. Моя миссия на этом будет выполнена.

Но что станет с моей душой, которая уже без остатка принадлежит принцу? Да, я сделаю все, чтобы окружение Тариса узнало о привороте. Сразу же. Насчет этого мои планы не поменялись.

Но… колокола ударили в первый раз и меня пронзило сомнение.

А если Тара устроит этот суррогат счастья? Он король. И в праве не послушать родственников, кроме отца-императора. Но к нему меня не допустят.

Передо мной стоял ужасный, тяжелый выбор: приворожить его к другой и смотреть на иллюзию чужого счастья или отказаться и умереть мучительной смертью.

На неверных ногах я подошла ближе.

– Лиза! — позвал меня Кантарисс. — Давай скорее свой отворот! Я хочу, чтобы мои глаза открылись, как надо, именно сейчас.

– Поторопись, Жозериль, — вторила ему Элевилль, — уже третий удар колокола. Принц должен успеть выпить лекарство до последнего.

Я была уже совсем рядом.

Смотрела в его глаза. Изумрудные, яркие. Сияющие в ожидании любви.

И поняла, что нет вариантов, просто нет.

Он протянул руку, чтобы взять у меня стеклянную склянку с розоватым зельем. Изнутри шло магическое сияние.

Вытащила пробку из горлышка.

Пятый удар.

– Ну, чего ты возишься! — это Элевилль. Потерпи, красавица. Сейчас все будет.

Шестой.

Принц чуть ли не выхватывал склянку. Его пальцы были уже в половине сантиметра от горлышка, когда я, все так же глядя в глаза Тарису, резко подняла посудину с зельем.

И приложила к своим губам.

– Что ты делаешь?! — закричали оба.

Но их голоса утонули в коллективном обратном отсчете.

– Пять! Четыре!

На вкус зелье было малиновым. Какая ирония. Вкус в тон моему платью.

Тягучее, сладкое, но с ноткой горечи. Оно вливалось в меня, и на счете “три” я почувствовала, что внутри словно зажгли костер.

Ни одна острая приправа не могла бы так печь. Десять перцев чили и то так не жгут.

Я будто горела изнутри, но не сомневалась, что сейчас это пламя вырвется наружу и поглотит меня, оставив горку пепла. Возможно даже малинового, чтобы не нарушать колористику события.

Стоять больше не могла, упала на колени, но продолжала пить зелье.

– Два! — отсчитывали радостные голоса.

С Новогодием, мой принц. Прости меня и будь счастлив обязательно. Теперь ты способен полюбить, кого захочешь.

– Лиза? Что происходит? — он пытался перекричать толпу.

Жгло даже пальцы ног. Кажется, на кончиках волос тоже есть рецепторы.

– Один!

По-моему, начитает дымиться платье. Перед глазами малиновая пелена. Я уже не различаю, где принц, а где Элевилль.

– С Новогодием! — крик перерос в рев.

Я высосала последнюю каплю и отбросила склянку.

Моя кожа горела. Не понимаю, по-настоящему или просто такие ощущения.

Меня подхватили сильные руки. Голос принца произнес:

– Лиза, не уходи! Даже если это приворот, я не хочу, чтобы он заканчивался. Я люблю тебя.

Последнее, что я почувствовала, теряя сознание от боли - поцелуй на своих губах.

А потом малиновый сменился черным.

Кантарисс

Я танцевал с Элевилль. Почему я раньше не обращал на нее внимание? Ах, да, ведь мне морочила голову Лиза. Кстати, где она? Разве не должна идти ко мне с отворотным зельем?

Элли смотрела на меня, и ее глаза сияли. Я улыбнулся ей в ответ. И вдруг понял, что-то не так. Словно кусок души вынули. В чем дело?

И тут колокола ударили в первый раз. Я увидел Лизу. Ей очень шло ее платье. А сама она шла к нам с Элевилль.

В голове моей произошел сумбур. Появилось ощущение, что со мной рядом не та. Должна быть другая… она. Та, что снится. И это не Элевилль.

Невыносимо, вот-вот голова взорвется.

– Лиза! — взмолился я. — Давай скорее свой отворот! Я хочу, чтобы мои глаза открылись, как надо, именно сейчас.

Она медлила. Кровь отхлынула от ее щек. Лиза стала бледной, словно фарфоровая кукла. Что, хару возьми, происходит?

Я встретил ее взгляд и снова не смог его прочесть. Лиза медленно достала пробку из бутылочки. Я протянул руку, чтобы принять у нее зелье, в котором плескалась магия. И замешкался. Мое сердце словно пронзила игла. Я понял вдруг, что не хочу пить эту… гадость и забывать Лизу. Как вообще мне такое могло прийти в голову?

Неужели эти эмоции, что я испытываю сейчас, погаснут с последним ударом колоколов? Все, что я чувствую к Лизе - иллюзия? Такая реалистичная, осязаемая. Разве это похоже на магию приворота, которая делает из мужчины бычка, безвольно бредущего на веревочке? А что, если вылить этот малиновый сироп в первую попавшуюся кадку с елкой?

Я протянул руку, чтобы взять сосуд, с которым еще не решил, что делать. Хотя времени на раздумья и не было.

Она вытащила пробку из бутылька. А потом выпила зелье сама.

Я бросился к ней, чтобы остановить, чувствуя, что происходит что-то не то. Но пока Лиза опустошала склянку, в голове моей что-то щелкнуло. Так громко, что я пропустил пару ударов колоколов. Но услышал ее мысли: “С Новогодием, мой принц. Прости меня и будь счастлив обязательно. Теперь ты способен полюбить, кого захочешь”.

– Лиза? Что происходит? — закричал я.

Вспышка. Огромный, махровый малиновый цветок распустился перед глазами. Гул в ушах, который все нарастает и нарастает.

А потом - будто взрыв и все краски становятся ярче.

– С Новогодием! — кричит толпа.

Лиза стоит на коленях. Откидывает пустую склянку. Ее щеки горят малиновым, в глазах - мука. Да она вся горит! И это не сравнение. Я вижу, как от кожи поднимается малиновое сияние. Уже ненавижу этот цвет.

Нет, это не сияние, а магический огонь. И он сейчас ее спалит! Несколько мгновений, и Лизы не станет.

Я не понимаю, что происходит, но уверен в одном - не могу потерять ее. Пусть она даже моя иллюзия. Я рад обманываться до конца своих дней. Но… неужели Лиза умирает?

Ее глаза закрылись и девушка повалилась на пол, я едва успел ее подхватить. О, Элоир! Никогда раньше не испытывал я такого безумного, всепоглощающего горя.

– Лиза, не уходи! Даже если это приворот, я не хочу, чтобы он заканчивался. Я люблю тебя.

Кажется, по моей щеке побежала слеза. Не зная, что мне делать дальше, я осторожно коснулся ее губ своими. И понял, что она уже не дышит. Неужели этот поцелуй станет последним?

– Ваше высочество, вы сейчас сами загоритесь! — услышал я голос Детиса. Но мне было все равно. Сгорим вместе, не страшно. У меня еще четверо братьев, уж найдется кому управлять этим королевством без меня.

Я пытался вдохнуть в нее жизнь, крепко прижав к себе тело девушки. Перед глазами вновь пронеслись картинки наших встреч. Тот ночной ужин на кухне, пирог… Вспомнил, как он называется точно - шарлотка.

Лиза обмякла в моих руках и перестала гореть. На меня магический огонь не перекинулся. Кажется, опасность миновала. Но девушка все еще не подавала признаков жизни.

Я отстранился, осторожно придерживая ее. Потом сел на пол, укладывая голову Лизы себе на колени.

Вокруг нас собиралась толпа. Люди недоумевали, что происходит.

– Что случилось? — переговаривались студенты и преподаватели между собой.

– Она что-то выпила и чуть не сгорела, — ответил кто-то.

– Так вот зачем она спрашивала про десятикомпонентное приворотное зелье!

Я посмотрел вверх. Надо мной стояла Трамея, магистр зельеварения, и нервно заламывала веер то в одну, то в другую сторону.

– Ваше высочество, я могу ошибаться, но это очень напоминает симптомы, что наблюдаются, если кто-то добровольно примет смертный приворот, предназначенный другому человеку.

– Смертный? — содрогнулся я.

– Да, потому что он до самой смерти.

– И что теперь?

– Ничего, ваше высочество. Больше ничего. Она должна была сгореть на месте. Вам нужно ее отпустить.

Отпустить? Я ведь только что ее чуть не обрел.

Я посмотрел на Лизу. Она выглядела спящей. Но я понимал, что это не так. Нежно погладил ее по щеке. Да, кажется, девушка допустила ошибку. И может быть не одну. Но постаралась все исправить, такой страшной ценой.

Чуть приподняв ее, склонился, чтобы запечатлеть еще один поцелуй. Последний. В благодарность за самоотверженность. Как печать несбывшейся любви.

Кажется, на нее упала моя слеза. Я задержался немного, чтобы остальные не увидели, что их король расплакался, как чувствительная барышня.

И вдруг я увидел, что веки Лизы дрогнули.

Волна надежды захлестнула меня.

Девушка открыла глаза и с удивлением принялась рассматривать толпу и меня с необычного ракурса.

– Лиза, — произнес я, не веря своему счастью, — скажи что-нибудь!

Она села, глубоко вдохнула и произнесла, хрипло, словно пробуя заново пользоваться голосом:

– Раз уж тут все собрались… пользуясь случаем хочу сказать: яблоки не ядовиты! Это миф!

Собравшиеся ошарашенно переглянулись.