ГЛАВА 38. Перед балом

Лиза

Мандраж. Этим словом можно описать академию Оридора в день Новогодия. Бал наметили на вечер, начало по времени как обычно созывают на ужин.

Лекции и практические занятия не отменили. Для порядка, как мне кажется. Но учебное настроение было только на факультете менталистов. Всезнающая Агамиль поведала, что принц Кантарисс лично проводит на каждом курсе практикум по технике ментальной безопасности, как и обещал после той магической драки.

Мы же на зельеварении записывали рецепт праздничного пунша, а на истории империи слушали новогодние легенды.

– Интересно, — прошептала Агамиль, когда Нурманн вспоминал новую байку, — выберет ли принц Кантарисс себе невесту на этом балу?

– А с чего ты взяла, что такое может случиться? — насторожилась я.

– Эти слухи ходят еще с начала проверки, — она смотрела на меня как на сумасшедшую.

Ничего, я привыкла. И ведь точно, Кормилл о таком тоже говорил прямо перед нашим жестоким договором. Да и студентки постоянно судачат, кого же принц мог бы выбрать. И сама я эту теорию не рассматривала, потому что в наших беседах Тарис темы женитьбы вообще не касался.

Я вспомнила последние параграфы колдовской книги Кормилла. Их я изучала особенно внимательно.

Сейчас в организме василиска смешиваются девять магических компонентов. Взаимоусваиваются, воздействуют на химию души и мозга.

И в Новогодие с Кантариссом случится… катарсис. Я слышала, что он чуть ли не каждый год обещает маме присмотреть на балу хорошую девушку. Ох, кажется в этот раз все может сбыться. Если я облажаюсь. Хотя “хорошей” невесту, взятую по привороту назвать трудно.

Другое дело, если бы он и в самом деле ее любил. Это больно. Но местная девушка из хорошей семьи куда лучше подходит принцу, чем непонятная попаданка с уютной бытовой магией. Она красива, образована. Может быть милой и сдержанной.

Будь эти чувства настоящими…

Но это иллюзия, навет, морок.

А значит, я должна этому помешать.

Занятия закончились рано, день был сокращенный. Всех отпустили наряжаться для главного события года. Я же отправилась на кухню, где работа все так же кипела. Часть блюд мы приготовили вчера поздно вечером, часть поваров из штата королевской кухни работала всю ночь. Свои десерты, те, что не обязательно подавать из печи, я тоже сделала заранее. Часть охлаждалась на леднике до вечера. Так что мое отсутствие критичным не было.

Иора тоже так считала, потому что заявила мне прямо с порога:

– Долго мы тебя сегодня не продержим, оформи десерты до конца, дай указания этим обалдуям и иди собирайся. Бал для студенток, как никак. Конечно, ты исполнишь на балу кое-какие обязанности, как отвественная за десерты. Но совсем без праздника тебя не оставят.

Вся необходимая подготовка отняла у меня часа три. Потом матрона вручила мне нечто длинное, упакованное в пленку, на вешалке.

– Вот то прекрасное платье, — сообщила она, — иди к себе и переодевайся.

Я чуть не прослезилась. Матрона такая строгая порой, но при этом душевная и справедливая.

Взяв наряд, я поняла, что совершенно не помню, как он выглядит и будет ли сочетаться с поварским колпаком.

Забравшись к себе на этаж, я замерла у двери. В комнате кто-то был! И я имела в виду не Фирелль. Она вряд ли бы стала взламывать замок.

Но… там ведь отворот, в который осталось всыпать лишь щепотку порошка, перед самым приемом. И он полностью готов!

Я забыла об опасности. Да пусть там хоть последний выживший дракон!

Ворвавшись в комнату, я увидела Элевилль. Ну, конечно! Я ожидала поползновений со стороны Кормиллов. Не зря же дядюшка был настолько спокоен.

Но почему же фамильяр тут же не появился передо мной, чтобы предупредить об опасности?

Ответ был очевиден. Моя бедная белочка лежала пластом в стоящей на столе клетке, кажется, не в силах пошевелиться. Двигались лишь ее глазки-бусинки. А коварная соперница спокойно осматривала мою скромную каморку. Найти, куда я спрятала свое зелье, было нетрудно. Тут и вариантов особо не было. Как раз, когда я зашла, Элевилль вытаскивала склянку из убогого тайника за шкафом.

–Элевилль, — выдохнула я, соображая, что делать дальше.

– Ты же должна на кухне готовить праздничный ужин! — возмутилась она.

– А ты разве должна мне мешать? У нас с твоим дядей договоренность.

– Так это с дядей, — она пожала плечиком, — и что ты сейчас сделаешь, отхлестаешь меня своим платьицем?

Элевилль вытянула руку вперед, удерживая двумя пальцами горлышко склянки.

– Не смей! — сказала я страшным голосом. Откинула платье в сторону и подняла ладони на уровне груди, запуская свою магию.

– О, как интересно! — иронично протянула Элевилль. — Малышка Жозериль нам сейчас покажет чудеса бытовой магии. Что ты планируешь, вскипятить свое зелье или разгладить складки на моем платье? Не забывай, что имеешь дело с боевым магом.

– Что ты сделала с моим фамильяром?

– Не волнуйся, твой грызун жив. Слегка парализован, но к вечеру восстановится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Если ты уничтожишь зелье, то я все расскажу принцу, — сказала я, стараясь чтобы голос мой не прерывался.

– Я все знаю, Жози, — усмехнулась мерзавка, — Кантарисс прочитал в твоих мыслях слово “приворот” и решил, что ты его приворожила к себе. Но еще не до конца, раз он что-то соображает. Как ты думаешь, он поверит тебе, если ты расскажешь новую интересную историю?

“Доверять я тебе больше не могу”, — вспомнила я слова Тариса. Если бы он мог считать мои мысли целостной картинкой, как у всех остальных… но по какой-то причине я у него не просматриваюсь. И дело не в шапочке из фольги, как я раньше думала. Интересно, у остальных-то моих коллег эта техника правда работала, или просто их мысли никому особо не нужны?

– Представь, ты расскажешь принцу правду, и он не поверит тебе. Ты окаменеешь, если дядя ничего не напутал в своем заклинании. И мы все равно найдем способ дать Кантариссу последнюю дозу зелья.

– А если он поверит?

– И откажется выпить? Тогда он сойдет с ума. Или ты не помнишь?

Я помнила.

– Как думаешь, что хуже, приворот или безумие?

– По мне - это одно и то же. Но ты… ты просто стерва.

– Еще какая, — спокойно кивнула Элевилль. Она очень похожа на своего дядю, только симпатичная. Мне наш король никогда не был особо симпатичен. Даже не он, а вся его змеиная семейка. А теперь извини, у меня рука устала.

И она разжала пальцы.

Склянка с драгоценным отворотом полетела на пол. Я едва успела выбросить руки вперед и смогла удержать посудину уже в нескольких сантиметрах от пола.

– Ох, и тяжело тебе наверное вот так напрягаться, — лживо посочувствовала мне Элевилль, — все же бытовая магия, из-за которой тебе многие завидуют, очень уступает боевой. С ней удобнее делать всякие интересные штуки.

– Это какие же? — просипела я, старательно отводя склянку подальше от Элевилль. — Ты так кичишься своей боевой магией. И ненавидишь императорский род. Не ты ли покушалась на принца?

Она вытянула уже другую руку, и зелье подпрыгнуло вверх, возвращаясь к ней. Я попыталась удержать его на месте. Так мы и дергали посудину туда-сюда.

Магическая дуэль, только очень уж бестолковая.

– Догадалась, значит, — соперница говорила сквозь зубы, наша борьба отнимала у нее силы, — да, это я подкинула тот конверт с отравленным письмом. И дымный орех. Но это все не действовало. Тогда я попробовала более серьезное орудие.

Наша беседа выглядела странно. Мы стояли одна напротив другой, с вытянутыми руками, а между ними висела склянка с зеленоватым отваром.

– Как-то скучно, — сказала вдруг Элевилль, — надо добавить динамики.

– Брейхладор! — крикнула она отрывисто.

И мой несчастный отворот взлетел под потолок и прилип рядом с окошком.

Я все еще с трудом приходила в себя от ее последнего признания.

– Что тебе сделали василиски? – спросила я.

– Мне лично - ничего, а вот моей семье... Когда Вазилисс захватил Атрамору, меня еще на свете не было. Мой дедушка по маме был крупным военачальником, я в него боевой маг. Он погиб, наследство разграблено, трое дочерей остались в плачевной ситуации. Старшую, мою мать, прочили замуж за племянника короля. Красавца с тремя каплями драконьей крови.

Элевилль сделала небольшую паузу и продолжила:

– Змей разогнал действующих правителей. Кто пал на поле боя, кто сбежал из Атраморы. Разумеется, помолвка распалась. Чтобы не погрязнуть в бедности, маму выдали за первого, кто на нее посмотрел. Это был мой отец, Брайдон Кормилл. Человек неудачливый и весьма болезненный. Мама его никогда не любила, но когда его дни завершились, все равно очень переживала.

Я во все глаза смотрела на эту необыкновенную девушку. С самого начала она казалась мне безобидной и даже трогательной. Потом я разглядела, что Элли не так уж и проста. А теперь получается, что и Кормилл, скорее всего, не до конца знает свою племянницу.

– Дядюшка обещал папеньке, что поможет устроиться мне в жизни, — продолжила она, словно услышав мои мысли, — содействовал поступлению в академию, например. И решил выдать за принца. Но знаешь ли, с детства я выросла в ненависти ко всему ползучему. Мама вместо сказки на ночь рассказывала мне историю прекрасной принцессы и короля-дракона, которых разлучил злой змей. Я всегда считала, что Вазилисс виноват в том, что моя мать несчастна. И хотела отомстить императору.

– И ты теперь хочешь выйти замуж за сына ненавистного врага? — уточнила я, посматривая на потолок. Мой отворот висел там как приколоченный, падать не собирался.

– Я не собиралась выходить за Кантарисса, — призналась Элевилль, — но после разглядела его вблизи. Милый парень… но и сама знаешь, я в курсе что ты по нему сохнешь. К тому же, лучший способ испортить мужчине жизнь - стать его женой.

– Какая изощренная месть!

– Именно, – кивнула Элевилль.

– И ты не боишься, что я хотя бы об этом могу рассказать принцу? На твое преступление мое соглашение о молчании не распространяется.

– Ни капли не боюсь, — усмехнулась она, — он не поверит ничему из того, что ты ему скажешь. Просто потому, что приворот уже действует. Принц еще не знает, кого он действительно любит. Он ищет меня глазами, но пока не узнает. Я снюсь ему каждую ночь, просто он забывает образ, когда просыпается. Это обо мне он мечтает, когда расслабляется. И вся картинка сложится воедино в Новогодие. Захочешь помешать - сделаешь ему хуже. И ей тоже.

Элевилль взяла со стола клетку с белкой и направилась к выходу.

– Оставь в покое моего фамильяра! — завопила я, пытаясь послать свой заряд магии в обидчицу.

Но что могло сделать мое светлое, созидающее и даже не оборонное волшебство боевой ведьме?

– Верну тебе твою белочку после полуночи, — пообещала преступница. Уже на пороге она обернулась, сложила пальцы “пистолетом”, направила их в потолок и выстрелила черной вспышкой.

Склянка с отворотным зельем взорвалась. Меня окатило им и осыпало осколками.

Кантарисс

Весь день я был словно не в себе. Ночью снова видел сон о любви. В нем была прекрасная девушка, которую я держал за руку, не чувствуя сердечной боли. Я не помню ее глаза… но помню взгляд. Полный света, тепла и счастья. Она обещала помочь забыть обо всех печалях и подарить наслаждение, достойное короля.

Я проснулся с ощущением чего-то прекрасного и понял, что снова забыл ее лицо. Но это не Лиза, потому что сон не оставил осадка горечи.

И даже думать об этой милой чудаковатой моей кухарочке было уже не настолько больно, как накануне. Словно разбитое сердце быстро излечилось с помощью этого приятного сна.

А потом в голову начали лезть обрывки воспоминаний. Зимние Игры.

Лиза смеется, раскраснелась. Ее губы так призывно приоткрыты, хочется их коснуться. Я бы с радостью утонул в этих манящих глазах. Тонкие руки обхватили мою шею, она прижимается к моей спине, обхватила торс ногами. Я чувствую, девушка напряжена. Она дрожит. Ее нос чуть ли не уткнулся мне в шею… и ее дыхание… что это у меня? Мурашки?

Поцелуй на ночной аллее. Сердце, казалось, выскочит из груди. Такие мягкие, нежные губы. Они обещают самое сладкое продолжение из всех возможных.

Но я не могу.

Теперь я чувствую - на ее месте должна быть другая! Не знаю, кто она. Но похоже, из-за приворотной магии Лизы я пропустил настоящую любовь. О, как мне хотелось ее считать настоящей. Такую странную, временами смешную и удивительно трогательную. Мне невозможно обидеть ее даже сейчас. Нам нужно оставить друг друга в покое.

После Новогодия я разберусь с Кормиллом, возможно, накажу его за то, что он поддался на чары девочки… но ведь я и сам чуть не увяз! Есть ли у меня право винить его за похожую ошибку? Может, эта богиня десертов и его приворожила.

Я вновь вспомнил поцелуй. И понял, что губы должны быть другими. Мне показалось, что я вот-вот пойму, кого же мне стоило поцеловать на самом деле! Сейчас я поймаю этот ускользающий от меня образ!

От напряжения в голове зашумело.

Тарис, это была самая дикая проверка академии. Бестолковая и трагичная. Ты показал себя, как полный болван. Со всех сторон. И любовное наваждение - так себе оправдание.

Разобравшись с собой, я отправился к ментальщикам.

Первокурсники смотрели на меня восторженно, как на бога.

Второкурсники - с доброжелательным интересом.

Адепты третьего года обучения одаривали меня оценивающим опытным взглядом.

Четверокурсники воспринимали как равного по мастерству.

А выпускники снисходительно переглядывались, как усталые боги.

Со всеми я совершал один и тот же трюк - сначала просил выставить ментальную защиту, потом с легкостью ее ломал.

Лучше всего держали удар студенты второго и третьего курса. Хуже всего обстояли дела с первым и пятым. У новичков просто не хватало опыта, а пятикурсники слишком были самоуверены. Считали, что все уже знают, лучше всех умеют, и авторитеты - для дураков.

Надеюсь, удалось преподать им хороший урок. Иначе меньше чем через полгода академия выпустит полсотни беспомощных менталистов.

Бедняги тужились, напрягая свой ментальный потенциал, но для меня их щиты и купола выглядели как радужный мыльный пузырь. На что они пять лет в академии потратили? Кажется, пора осваивать преподавательскую деятельность.

Я потратил на эти практические занятия часов шесть своего времени и кучу сил. Но уходил довольным. Удалось отвлечься от тревожных мыслей и перестать выискивать взбудораженным взглядом Её. Непонятно кого.

Наскоро пообедав, я отправился к себе, готовиться к балу. Отглаженная и местами накрахмаленная одежда приветливо топорщилась на манекене. Надеюсь, на мне она будет смотреться как-то поживее.

Я нацеплял галстук, когда отражение, на которое я придирчиво пялился, пошло рябью. Ну, да, мне лень было искать бытовое зеркало, чтобы примерить наряд к Новогодию и я использовал магическое.

Я ожидал увидеть заботливого кронпринца Андарисса или Варидисса, ведь с ним мы виделись так недавно… но это был Эш!

Брат, с которым мы так дружили, пока не произошел ряд этих неприятных взаимосвязанных событий… Недопонимание нас развело по разные стороны.

– Эшерисс? — произнес я, не веря своим глазам.

– Здравствуй, Тар, — голос его звучал глухо. И этот чем-то озабочен!

– Я получил твое письмо, — продолжил Эш, — Признаться, только одно... Но обязательно разберусь, куда подевались все остальные. Я так виноват перед тобой, очень виноват. Я хотел позвонить, но у меня просто тут… проверка. И девушка…

– Девушка? — нет, у брата девушки были постоянно, но не помню, чтобы он так сильно беспокоился хоть из-за одной. Сейчас же брат сам на себя не похож.

Эш удрученно кивнул.

- Слушай, на мне была метка недавно, брачная метка, ты не знаешь, как ее вернуть?

Эш посмотрел с надеждой. Меня же этот вопрос ужасно удивил

- А кто ее наложил? – спросил я. – Ее ведь только он и мог бы ее снять …Эш ... метка…Ты женишься?

- Нет, не женюсь, - Эш сказал это как-то вяло. – Ты можешь вернуть метку? Ты ведь сильнейший ментальный маг.

Глаза Эша снова загорелись надеждой.

- Могу конечно, если ты и твоя избранница согласны…- задумался над происходящим. – Если я тебе нужен, я приеду. Ты выглядишь каким-то…странным.

Эш сжал челюсти.

- Все в порядке Тар, — вяло улыбнулся он, — давай тогда позже поговорим.

- На тебе иллюзия? — спросил я, чувствуя, что-то неладное. Зачем он наложил иллюзию на себя?

- Я приболел, — Эш кашлянул, — не хочу, чтобы ты видел меня таким.

- Давай, я приеду… — я окинул критическим взглядом свой камзол. Если что-то не так, я просто обязан приехать. Бал подождет.

- Не нужно, — тут же перебил меня он, — я в порядке.

В комнате повисла тишина.

- Тар, я … соскучился за этот год, — Эш потер переносицу, — И еще раз я хочу сказать, что виноват перед тобой. Помнишь тогда, с отцом, я просто идиот, показал свой характер. Но ты всегда был прав, и тогда хотел помочь мне. Если бы я послушал тебя, все пошло бы по-другому.

- Эш, я тоже скучал, и не злюсь, потому что сам был не прав, — признал я, — то, что ты видел…

- Мы все делаем ошибки, — тут же перебил меня Эш, — ты до сих пор для меня пример, Тар. И я рад, что мы поговорили.

- Да, я тоже рад, - растерянно сказал я, чувства были противоречивыми. Эш прятался под иллюзией и меня так и тянуло посмотреть почему. Но я сдержал порыв сорвать ее. Все же давить на младшего брата не стоило, я ведь так долго ждал этого разговора. Одно неверное движение, и я снова могу его не увидеть год.

- Мне нужно идти, — сказал Эш, — с наступающим тебя праздником.

- Эш если что-то не так…

- Я знаю, — снова перебил меня он, — ты всегда готов приехать и помочь. Все хорошо, спасибо. Это все проверка.

- И девушка, — добавил я.

- И девушка, — согласился Эш, закрыв глаза, — встретимся после новогодия, обещаю.

Я хотел задать еще вопрос, но зеркало потухло.

В дверь постучали. Это пришла специальная женщина, которая сделает посадку любого костюма идеальной, а прическу - безупречной.

– Ваше высочество, не стоило без меня браться за волосы! — сказала она осуждающе.

– Я и не брался, это моя природная красота, — пришлось послушно упасть на стул перед зеркалом, где уже не показывали Эша.

– Теперь вы совершенство! — уверенно сказала мастерица где-то через полчаса. А может и чуть больше.

Вот-вот откроется бал!

Я поблагодарил кудесницу и аккуратно пристроил корону на волосы. Смотрелось хорошо, хоть это и весьма неудобный головной убор. Этот венец я надеваю исключительно на важные праздники, и когда в гости приезжают родители.

Стоило о них вспомнить, и чудо-зеркало вновь зарябило, связывая меня с самой удивительной из всех женщин, которых мне доводилось встречать в своей жизни. Какие нужно иметь нервы, чтобы родить и воспитать пятерых сыновей? И при этом еще любить их отца.

– Мама? — удивился я. — Ты уже второй член семьи, который выходит со мной на связь. Что-то происходит?

– Новогодие, сынок, — мама мягко улыбнулась, — это милый домашний праздник, который хочется проводить с дорогими сердцу людьми. Даже если твои дети уже взрослые короли и в тебе не нуждаются.

– Что ты, мам, — запротестовал я, — мне бы и самому хотелось встретить праздник с вами. И скоро обязательно увидимся. Я выполню все, что ожидается от правителя, и приеду к вам отмечать.

– Я так мечтаю, чтобы все мои мальчики приехали погостить вместе со своими невестами, — вздохнула мама, — ты как, не дозрел еще, дорогой? Каждый год обещаешь найти на балу невесту.

Я улыбнулся. Это уже что-то вроде семейной шутки.

– Пока не нашлась та, для кого захотелось бы заказать парную корону.

– У тебя все хорошо, Тарис? – спросила вдруг мама. — Что-то в твоем лице поменялось.

– Просто устал. Сегодня целый день учил студентов обороняться от ментальных ударов.

Позади мамы послышался шум, голоса, шаги. Она обернулась, а потом принялась прощаться.

– Рада была повидать тебя, милый, — сказала она, — увидимся на семейном ужине.

– С наступающим праздником, мама! — я послал ей воздушный поцелуй.

Зеркало погасло. Что ж, пора идти на бал.