Глава 14

Спустя две недели. Вокзал

Поезд, который тянули два крупных травоядных ящера, назывался «Имперский экспресс». Я, увидев его впервые, не удержалась от смеха. Я стояла, прижав ладонь ко рту, и смотрела на эту конструкцию — два гигантских гадрозавра были запряжены в металлическую платформу на колёсах. Кожаные ремни, которые удерживали эту конструкцию, поблёскивали на солнце. На высоком сиденье сидел погонщик, а вагоны были выкрашены в тёмно-зелёный с золотом. Ящеры переступали с ноги на ногу, и земля под ними едва заметно дрожала, отдаваясь в подошвах моих ботинок лёгкой вибрацией.

— Это... это динопоезд, — прошептала я. — Самый настоящий динопоезд.

Мой голос прозвучал так, будто я увидела привидение. Вернее, не привидение, а оживший экспонат из музея, в котором я когда-то работала интерном. Господи, да у меня в детстве была книжка с картинками про то, как динозавры могли бы жить с людьми. Я её до дыр зачитала. И вот теперь я стою на перроне и вижу это вживую.

— Вас что-то смущает? — спросил лорд.

— Нет. Просто... в моем мире поезда тянут локомотивы. Машины. Механизмы.

— У нас тоже есть паровые машины. Но для дальних перевозок используют гадрозавров. Они выносливее.

— Надо же. Живой транспорт.

— Вам придётся привыкнуть.

— Я уже привыкаю. Потихоньку.

Ну да, как привыкаешь к новому интерфейсу после обновления: сначала всё бесит, потом находишь обходные пути, а через неделю уже не помнишь, как было раньше. Странно всё это, конечно…

Мы заняли купе. Оно было небольшим, но уютным: тёмные деревянные панели, обитые бархатом сиденья, латунные поручни, отполированные до блеска, столик у окна с аккуратно закреплённой лампой. Я села у окна, провела ладонью по подлокотнику — дерево было тёплым, гладким — и прижалась лбом к прохладному стеклу. Поезд тронулся.

Мир за стеклом менялся плавно, как в замедленной съёмке. За окном проплывали джунгли, поля, деревни. Вдалеке блестела река, по которой плыли лодки с треугольными парусами. На полях работали люди и ящеры — я видела, как небольшой хищник, похожий на ютараптора, тащит плуг, а крестьянин идёт следом, погоняя его длинным шестом.

Эх, мама бы сейчас сказала: «Алина, смотри, как красиво. Запомни это». А папа бы уже достал блокнот и начал зарисовывать. Они всегда так делали. Папа — зарисовывал, а мама — рассказывала. Может, поэтому я и стала археологом. Потому что они научили меня видеть красоту в чужом, далёком и непонятном.

— Красиво, — сказала я.

— Да. Но чем ближе к столице, тем меньше джунглей и больше городов.

— Это плохо?

— Смотря что вам по душе.

Я задумалась. Вопрос был простой, но почему-то он зацепился во мне, как репей к шерсти. Что мне по душе?

В купе постучали. Дверь приоткрылась, вошёл проводник с подносом: чай, печенье, фрукты.

— Спасибо, — кивнул лорд.

Когда проводник ушёл, я взяла чашку. Фарфор был тонкий, почти прозрачный, с золотым ободком, и чай в нём казался тёмным, как вечернее небо. Чашка согрела мои пальцы — приятно, успокаивающе, и я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как тепло расходится от ладоней к запястьям.

Я сделала глоток. Никак не привыкну к тому, что чай и кофе совсем не похожи на напитки из моего мира. Но пить было можно. Даже приятно.

— Скажите, — произнесла я, — а как в столице относятся к учёным?

— По-разному. Кто-то уважает, кто-то боится. Церковь... скажем так, не в восторге.

— И снова Церковь!

— Они считают, что знание — это привилегия, а не право. И что наука не должна заходить туда, где начинается божественное.

— А вы?

— Я считаю, что знание должно быть свободным.

— Тогда мы с вами на одной стороне.

— Рад это слышать.

«Знание должно быть свободным». Надо же. В моём мире за эти слова можно было бы собрать пару сотен лайков и пару десятков хейтеров в комментариях. А тут за них, кажется, можно получить не только лайки, но и проблемы с Церковью. И он всё равно это говорит вслух и не боится.

Поезд качнуло. Я поставила чашку на столик, стараясь не смотреть на лорда и спросила:

— Долго ехать?

— К вечеру будем в столице. Завтра — бал.

— Я не готова.

Слова вырвались сами — тихо, почти шёпотом, и я тут же пожалела, что произнесла их вслух. Лорд повернул голову, его взгляд задержался на моём лице.

— Будете.

— Откуда уверенность?

— Потому что Вы, Алина Елисеева — необыкновенная девушка. Вы выжили в джунглях, рычали на тираннозавра и поставили на место мою тётушку. После этого бал — сущая ерунда.

Мы замолчали, глядя в окно. Мир за стеклом менялся: джунгли уступали место полям, поля — предместьям, а предместья — каменным стенам города.

Тишина между нами была такой уютной, а стук колёс усыплял, что я немного задремала.

— Столица, — объявил лорд. — Добро пожаловать в Эриендар.

— Красивое название.

— Столица Империи. Город тысячи шпилей.

Я прижалась лбом к стеклу. Впереди, в лучах заката, поднимался город — с башнями, куполами, мостами и... динозаврами. Повсюду динозавры: в упряжках, под сёдлами, на площадях. Город надвигался, как волна, — величественный, огромный, сверкающий тысячами огней, и я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.

Это другой мир. Совершенно другой. И я — песчинка, которую этот мир затянул в свой водоворот. Стоит ли сопротивляться? Или лучше просто плыть по течению и смотреть, куда вынесет? В моём мире я всегда была против течения. Всегда гребала против. Всегда доказывала. А тут... тут я даже не знаю, где у этого течения берега и есть ли они вообще.

Поезд замедлил ход. Впереди показался вокзал — огромный, с арочными сводами и витражами. Толпа на перроне гудела, как улей, — люди, ящеры, багаж, крики носильщиков, свистки, гудение паровых механизмов. Запах города стал сильнее: уголь, металл, пот, приправы, навоз, — и я сморщила нос.

— Ну что ж, — произнесла я. — Посмотрим, что приготовила для меня ваша столица.

— Я буду рядом.

— Это... обнадёживает.

Двери открылись. Мы вышли на перрон. И я впервые ощутила себя по-настоящему маленькой — перед огромным городом, который мог стать для меня либо новым домом, либо ловушкой.

Я поправила лямку саквояжа, чувствуя, как грубая ткань впивается в плечо, и сделала первый шаг. Впереди поднимался город — чужой, гудящий, завораживающий. И где-то там, за этими шпилями и куполами, ждал бал. Ждали люди, которые будут смотреть на меня с любопытством, презрением или равнодушием. Как же страшно, божечки!

— Куда теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В гостиницу. Отдохнёте с дороги. Завтра будет тяжёлый день.

— У меня каждый день тяжёлый.

— Значит, вы справитесь.

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и пошла следом за лордом — через гулкий перрон, сквозь толпу, туда, где ждал экипаж, запряжённый небольшим ящером с блестящей чешуёй. Ящер повернул ко мне голову, и в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками мелькнули отблески газовых фонарей.

— Добро пожаловать в Эрендар, госпожа Елисеева, — повторил лорд, открывая перед мной дверцу экипажа.

— Спасибо, господин Фаррер, — ответила я, забираясь внутрь.

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, чувствуя, как экипаж трогается с места, как покачивается на мостовой и как за окном проплывают звуки большого города.