Глава 15

Отель, в котором мы остановились, назывался «Золотой птерозавр» и вполне соответствовал названию: золото, бархат, мрамор, всюду статуи крылатых ящеров.

Я переступила порог и на мгновение замерла, задрав голову. Вестибюль был огромный, как вокзальный зал, и такой же гулкий — каждый шаг и звук отскакивал от мраморных колонн и возвращался обратно. Вдоль стен, на золочёных постаментах, замерли бронзовые птерозавры с распахнутыми крыльями, и в свете газовых ламп их отполированные клювы вспыхивали, как хищные улыбки. Ну, конечно! «Золотой птерозавр». Наверняка где-то тут есть и серебряный тираннозавр, и платиновый дейноних, и бронзовый компсогнат в холле для экономии бюджета. Местный аналог «Хилтона» с тематическим уклоном, только вместо швейцаров с зонтиками — вот это вот всё. Прекрасно. Просто прекрасно.

Лорд Фаррер отошёл к стойке регистрации и через какой-то время портье проводил нас в наши номера, которые, к слову сказать, находились совсем рядом.

Я вошла в свой номер, которых пах свежим бельём, сухими травами и лёгким парфюмом. В номере меня ждал сюрприз — Марта, служанка из усадьбы лорда Фаррера.

— Марта! Откуда ты здесь взялась? — воскликнула я.

— Лорд Фаррер посчитал, что Вам пригодится моя компания. Вы в этом городе впервые, мало ли что. Да и к балу я помогу Вам собраться.

— Спасибо, Марта! Я очень тебе рада.

— Я тоже рада, госпожа Елисеева. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днём. Я приду к Вам утром, после завтрака, и помогу с платьем и причёской.

***

На следующий день я крутилась перед высоким зеркалом в золочёной раме, разглядывая себя с тем же скепсисом, с каким разглядывала онлайн-курсы своих конкурентов: вроде всё на месте, но что-то не то. Платье, сшитое специально для меня (по настоянию лорда), было тёмно-зелёным, с серебристой отделкой, и было восхитительно красивым. Ткань струилась вниз, переливалась при каждом движении, как вода в ночном пруду, и корсет — жёсткий, бескомпромиссный, безжалостный — держал спину так, будто нанял охранника. Я сделала вдох — неглубокий, насколько позволял корсет, — и почувствовала, как рёбра протестуют против каждого миллиметра.

— Ну, вот, госпожа, село как влитое! — с энтузиазмом сказала Марта.

Платье как влитое. Ага. Влитое. Как бетон в опалубку. Я теперь понимаю, почему дамы падали в обморок. Это не от чувствительности. Это от гипоксии. Ещё немного, и я начну сочинять стихи о просторе, которого нет.

Марта сделала мне высокую причёску, вплела в волосы нити жемчуга и сделала лёгкий макияж. Движения у неё были быстрые, точные, почти механические, но в конце она отстранилась и сложила руки перед собой, как делают люди, которые боятся расплакаться.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала служанка.

— Угу, как рождественская ель. — с сомнением ответила я.

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Сборы заняли несколько часов, и они того стоили. Из зеркала на меня глядела незнакомка: высокая, бледная, с подведёнными глазами, которые казались огромными и чужими, с жемчугом в тёмных волосах, с губами, тронутыми лёгким блеском. Кто эта женщина? Куда дели меня? Так, ладно, Елисеева, без паники. Тебя уже ждут.

Было уже около пяти часов дня, когда я пошла искать лорда Фаррера. Он ждал меня в холле. Стоя у подножия лестницы, в свете газовых ламп, он был похож на человека, который внезапно забыл, зачем сюда пришёл, увидев меня. Его плечи дрогнули едва заметно, как будто он сделал вдох и не выпустил его обратно. Что ж, его реакция мне понравилась, скрывать не стану!

— Что? — спросила она. — Платье ужасно на мне сидит? Или корсет треснул?

Она старалась, чтобы голос звучал насмешливо, но вышло не очень: в горле пересохло, и слова вышли с лёгкой хрипотцой.

— Нет. Вы... — он кашлянул. Кашель был коротким, сухим, как будто он поперхнулся воздухом. — Вы отлично выглядите.

— Спасибо. Вы тоже ничего.

«Вы тоже ничего», гениальный ответ, Алина! Просто вершина светского красноречия! Впрочем, он тоже не блеснул: «Вы отлично выглядите». Классика жанра. Но, господи, как он на меня смотрит... Как на... я не знаю. Как на находку. Как археолог на древний артефакт, который только что откопал и ещё не решил, что с ним делать — благоговеть или сдать в музей?

— Идёмте, — сказал он. — Экипаж ждёт.

Мы вышли из гостиницы, сели в экипаж и поехали. Я так волновалась, что за весь путь не сказала ни слова. Через полчаса мы подъехали к императорскому дворцу. Боже! Вот это роскошь! Таких великолепных строений я даже в Петербурге не видела.

Нас встретил дворецкий. Бальный зал Императорского дворца напоминал мне огромную, роскошную шкатулку с ювелирными изделиями, которую кто-то забыл закрыть. Я вцепилась в руку лорда.

— Меня сейчас вывернет от этого блеска, — прошептала она.

— Держитесь. Мы ненадолго.

— Ненадолго? Вы же сами говорили, что это важно.

— Важно — да. Но не обязательно оставаться до конца.

Не обязательно оставаться до конца. Отлично. Значит, у меня есть шанс на побег. Главное — не побежать сразу после входа. Продержаться хотя бы час. Это как с презентацией проекта: главное — пережить первые десять минут, дальше как-нибудь. Может, даже понравится, хотя вряд ли. В моём мире я ненавидела корпоративы. А это — корпоратив в кубе, в степени. В корсете и с динозаврами за окном.

Когда мы вошли на нас сразу же обрушился шквал взглядов. Боже, как же страшно!

— Улыбайтесь, — тихо сказал лорд. — Вы — моя спутница. Вы имеете право здесь быть.

— Имею. Только вот право и реальность — разные вещи.

— Алина.

— Хорошо. Улыбаюсь.

Я растянула губы в неестественной улыбке. Получилось, наверное, жутко. Я чувствовала, как щёки начинают дрожать от напряжения, как уголки губ ползут вниз, как глаза, наверное, выдают её с головой. Улыбаюсь. Ха! Со стороны я, наверное, выгляжу как гиена, которую заставили позировать для светской хроники. Или как восковая фигура с неисправным механизмом. Ладно. Лучше жуткая улыбка, чем откровенная паника. Хотя... паника, наверное, смотрелась бы честнее.

К нам подошли. Мужчины в мундирах, дамы в пышных платьях. Вопросы посыпались один за другим.

Они приближались медленно, как акулы, почуявшие кровь, — с улыбками, от которых у меня сводило скулы, с бокалами, в которых покачивалось золотистое вино, с веерами, порхающими, как крылья. Вопросы летели со всех сторон, перебивая друг друга, и я едва успевала отслеживать, кто говорит.

— Лорд Фаррер, кто ваша очаровательная спутница?

— Госпожа Елисеева, моя гостья.

— Откуда она?

— Из восточных провинций.

— Как мило.

— А правда, что у вас в заповеднике сбежал тираннозавр?

Я напряглась. Вот оно. Начинается.

Лорд ответил спокойно:

— Слухи преувеличены. Один из молодых отошёл от стада, но его быстро вернули.

— Без жертв?

— Без.

К нам подошла высокая женщина с холодным лицом и блестящими чёрными волосами. Платье на ней было алым, как кровь, и сидело так идеально, будто было второй кожей.

Я заметила её за секунду до того, как она заговорила. Слишком уж красное и яркое пятно на фоне всего этого золота и бархата.

— Дамиан, — произнесла она, растягивая имя, как дорогой шоколад. — Ты всё так же неразговорчив.

Её голос был низкий, обволакивающий. Я посмотрела на её руки — длинные пальцы, унизанные кольцами, с идеальным маникюром, — и подумала, что этими пальцами можно не только веер держать, но и выцарапывать глаза при необходимости.

— Леди Изабелла, — кивнул лорд. — Рад видеть.

Он произнёс это ровно, но я почувствовала, как едва заметно его предплечье напряглось под моими пальцами.

— А это кто? — она скользнула взглядом по мне, как по пустому месту. — Новая игрушка?

Новая игра, вот, значит как. Не кипятись, Елисеева. Вдох-выдох, вдох-выдох. И улыбайся.

— Госпожа Елисеева, — процедил лорд. — Моя гостья.

Его голос изменился. Стал ниже, жёстче, как будто он не говорил, а предупреждал.

— Гостья? — Изабелла приподняла бровь. — Как... неожиданно. Обычно ты не приводишь гостей.

— Всё когда-то случается впервые.

— Да. Но я не думала, что твой вкус стал настолько... простым.

Она сказала «простым»? На языке таких, как она, это что означает? «Дешёвым» или «недостойным»? Или «всё вышеперечисленное»? Ах ты, змея в красном. Мы еще посмотрим, кто здесь простой.

Я улыбнулась — той самой улыбочкой, которую использовала на переговорах с самыми мерзкими заказчиками. Уголки губ дрогнули, я сузила глаза на долю миллиметра, приподняла подбородок, выпрямила спину, насколько позволял корсет, и посмотрела на Изабеллу так, как смотрят на жука, ползущего по скатерти.

— Простота, — произнесла я, глядя прямо в глаза Изабелле, — высшая форма элегантности. Но вам, судя по всему, это незнакомо.

Все окружающие замерли. Я слышала, как где-то сбоку охнули, как кто-то захихикал, как шорох вееров стал громче — новость разлеталась по залу со скоростью пожара. Я видела, как Изабелла побледнела — сначала побелели уголки её идеально очерченных губ, потом щёки, потом весь лоб. Затем её лицо залило красным — резко, пятнами, как будто кто-то опрокинул на неё бокал вина.

— Что вы сказали? — прошипела Изабелла.

— Я сказала, — спокойно ответила я, — что ваше платье... очень смелое. Не каждая решится носить цвет, который так кричит о недостатке вкуса.

Это было грубо. Я сама это понимала. Но эта Изабелла первая начала.

Лорд сжал мой локоть.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Нам нужно поприветствовать хозяев.

Он увёл меня, не дав Изабелле ответить, но я чувствовала, как взгляд той прожигает ей спину.

— Вы только что нажили себе врага, — произнёс лорд.

— Я знаю. Но она начала первая.

— Изабелла опасна. У неё связи.

— У меня тоже. — Алиса вздёрнула подбородок. — Вы.

Лорд остановился и посмотрел на неё.

— Вы считаете меня своей связью?

— А разве нет?

Он помолчал несколько мгновений. Я видела, как его кадык дёрнулся, как губы сжались, как в глазах что-то изменилось.

— Да, — сказал он наконец. — Считайте.

Лорд Фаррер отвёл меня в сторону, на безопасное от Изабеллы расстояние, и отошёл поговорить с каким-то важным господином с орденом на груди, напоминающим шестерёнку, и я осталась одна. Ненадолго, но этого хватило, чтобы ко мне подплыла еще одна разряженная дама. Пухленькая, с добродушным лицом и веером в руках. От неё пахло фиалками и свежей выпечкой, и этот запах был таким домашним, таким неуместным среди воска, тяжёлых духов и пудры, что я на мгновение почувствовала укол тоски по чему-то тёплому, забытому, детскому. Фиалки и булочки. Как у бабушки на даче. Господи, откуда у меня воспоминания о даче? У меня не было дачи. Но запах всё равно кажется знакомым.

— Вы ведь та самая госпожа Елисеева? — спросила она, обмахиваясь веером.

— Боюсь, я уже стала местной легендой, — ответила я, стараясь держать спину прямо, несмотря на протесты корсета. — Надеюсь, слухи не слишком страшные.

— О, что вы! Говорят, вы поставили на место леди Изабеллу! Это же мечта каждой женщины в этом зале!

Я удивлённо моргнула. Мечта каждой женщины? Изабелла? Это что, местная версия всеобщей нелюбимой коллеги, которую все боятся и тихо ненавидят?

— Серьёзно? — уточнила я.

— Абсолютно! Изабелла — та ещё змея. Все её боятся, но никто не смеет ответить. А вы — раз! — и уложили её одной фразой про то, что у неё нет вкуса!

Я подавилась своим игристым вином.

— Я не укладывала, — попыталась оправдаться я. — Просто... высказалась.

— Ну, для нас это одно и то же, — дама хихикнула.

Хихиканье у неё было заразительным, как у школьницы, которая только что подложила кнопку на стул учительнице.

— Меня зовут леди Камилла. Я дальняя родственница лорда Фаррера по материнской линии.

— О, — я улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. — Приятно познакомиться. Я, как вы уже знаете, Алина.

— Алина, — повторила Камилла, пробуя имя. — Красивое. И редкое. Вы правда из восточных провинций? — спросила Камилла, слегка понизив голос.

— Почти, — уклончиво ответила я. — Очень издалека.

— Ну, не важно. Главное, что Вы здесь. И что Дамиан наконец-то не выглядит как мраморная статуя, которую забыли высечь до конца. Вы на него хорошо влияете.

— Я? — Я чуть не уронила бокал.

— Да. Он улыбается. Это редкость. Впервые за последние пять лет я видела, как он смотрит на кого-то, а не сквозь него.

Я не нашлась, что ответить. Он улыбается. Из-за меня. Моё сердце пропустило удар.

В этот момент к нам подошёл сам лорд. Он появился неслышно, как всегда.

— Леди Камилла, — кивнул он. — Алина, позвольте пригласить вас на танец.

— Я... — я хотела отказаться, сославшись на внезапную боль в суставах или ещё какие женские штучки, но Камилла подтолкнула меня в спину.

— Идите! Это всего лишь вальс. Не съест же он Вас, — прошептала кузина.

— Не съем, — подтвердил лорд. — Обещаю.

Его голос прозвучал с лёгкой насмешкой, но я видела, как в глазах прячется что-то тёплое. Я вздохнула и вложила руку в его ладонь. Пальцы сомкнулись вокруг моей ладони нежно, но крепко, и я почувствовала, как по моему телу прокатилась волна от макушки до пят, а внутри всё замерло в ожидании.

Мы вышли в круг. Музыка подхватила нас, и я почувствовала, как его рука ложится на мою талию уверенно, но бережно. Вокруг двигались пары, но я их не видела. Был только он. Его глаза, его рука на моей талии, его запах, его дыхание.

— Смотрите на меня, — напомнил он тихо.

— Помню.

Я подняла глаза и утонула в его взгляде. Соберись, Елисеева. Это просто танец. Это просто вальс. Просто... просто... Ой, да кого я обманываю?

Мы начали двигаться. Шаг, поворот, ещё шаг. Я старалась не думать о ногах, о юбке, о том, что сотни глаз следят за нами. Я просто доверилась ему и это сработало. Мир вокруг превратился в одно длинное, плавное движение. Паркет под ногами был гладкий, как лёд, и каблуки скользили по нему, почти не оставляя следа. Юбка взметалась при поворотах, обвивая ноги, и я чувствовала, как воздух холодит лодыжки, как подол задевает его сапоги, как его рука на моей талии становится то крепче, то мягче, направляя, удерживая, оберегая. Я не считала шаги. Не следила за поворотами. Не думала о том, как выгляжу со стороны. Я просто танцевала.

— Вы улыбаетесь, — заметил лорд, и его голос обдал мой висок тёплым воздухом.

— Я? Нет.

— Улыбаетесь. Я вижу.

— Может быть. Просто... здесь не так страшно, как я думала.

— Я же говорил. Вам нечего бояться, пока я рядом.

— Да, да. Вы всегда правы. Это уже начинает раздражать.

— Не всегда. Но часто.

Я тихо рассмеялась. Он притянул меня чуть ближе, ровно настолько, чтобы это не выглядело неприлично, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло его тела.

— Скажите, — прошептала я, решившись на вопрос, который крутился в голове с самого начала вечера, — а почему вы не женаты? Вокруг столько красивых женщин. Некоторые из них даже не стесняются сверлить вас взглядом.

— Я ищу не красивую, — ответил он, и его взгляд стал серьёзным. — Я ищу интересную.

— И что, не нашли? — мой голос предательски дрогнул.

Он помолчал, глядя мне в глаза. Я видела, как его зрачки расширились, как губы дрогнули, как на лбу появилась лёгкая морщинка.

— Кажется, нашёл, — тихо произнёс он.

Я сбилась с шага и наступила ему на ногу. Мой каблук опустился на его сапог с глухим стуком, и я почувствовала, как его пальцы под моей ногой напряглись.

— Простите! — воскликнула я, чувствуя, как щеки вспыхивают.

— Я предупреждал, что это неизбежно, — усмехнулся он, и в его голосе не было ни капли боли.

— Но не так же сразу! Я чуть не сломала вам ногу!

— Ничего. Это даже... мило. Добавляет нашему танцу искренности.

— Мило? Я отдавила вам пальцы!

— У меня их ещё девять. Так что я готов к дальнейшим жертвам.

Я расхохоталась. Смех вырвался из меня, как вода из прорванной плотины, громкий, звонкий, живой. Я смеялась, не заботясь о том, как выгляжу, не думая о тех, кто смотрит, не пытаясь быть леди. Он тоже улыбнулся широко, открыто, так, как не улыбался, наверное, очень давно.

— Кажется, мы устроили сцену, — прошептала я. — За нами теперь будут следить вдвое внимательнее.

— Пусть смотрят, — ответил лорд.

Он взял меня за руку и увёл с танцевального круга. Его пальцы снова сомкнулись вокруг моей ладони крепко, уверенно, по-хозяйски, и я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно встало на место.