Глава 16

Бал продолжался, несмотря на всю духоту в зале. Я чувствовала, как пот тонкой струйкой стекает по спине, а виски начинают пульсировать в такт музыке. Корсет сжимал рёбра, каждый вдох давался с боем, а каждый выдох напоминал о том, что дышать полной грудью в этом мире, кажется, вообще не предусмотрено по закону. Музыка, свет, шёпот, запахи — всё это слилось в один плотный ком, который давил на грудь, не давая мыслить ясно. Ещё немного, и я начну срывать с себя эти жемчуга и бежать к выходу, расталкивая лакеев, как кегли. Или просто упаду в обморок, как положено хрупкой аристократке.

Я повернулась к лорду, стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал моей паники.

— Проводите меня на воздух. Пожалуйста.

Он не задал ни одного лишнего вопроса. Просто кивнул и предложил мне руку.

Мы двинулись к выходу медленно, не привлекая внимания, а вслед нам неслись обрывки разговоров, смех и звон бокалов. И каждый звук, казалось, цеплялся за меня, как репей. Дыши. Дыши. Раз-два-три-четыре. Вдох, задержать, выдох. Как учил тот коуч по стрессоустойчивости. Правда, он потом сам сорвался на дедлайне и удалил все соцсети, но техники у него, похоже, рабочие, потому что становилось немного легче.

Сад вокруг дворца напоминал декорации к дорогому историческому фильму. Аллеи, фонтаны, беседки, увитые плющом. В тёмном небе висела луна, похожая на медный грош. Ночной воздух ударил в лицо, как глоток свежей ледяной воды. Я замерла на верхней ступени лестницы, запрокинула голову и глубоко вдохнула.

— Здесь хорошо, — сказала я. — Гораздо лучше, чем в этом позолоченном кошмаре.

— Вы не любите балы?

— Я не люблю толпу. И когда на меня смотрят как на диковинного зверя в клетке.

— Они смотрят не на диковинного зверя. Они смотрят на красивую женщину.

Я фыркнула.

— Скажете тоже.

— Я говорю правду.

Я не ответила, но почувствовала, как щёки заливает румянец. Я, Алина Елисеева, красивая женщина! А в своём мире больше походила на переутомлённого библиотекаря с вечным недосыпом и синяками под глазами.

Мы шли по аллее, когда впереди послышались голоса. Лорд придержал меня за руку, призывая к тишине. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья твёрдо, но не грубо, и я мгновенно остановилась, будто натолкнулась на невидимую стену. Я почувствовала, как его большой палец едва заметно погладил тонкую кожу на внутренней стороне запястья, туда, где бешено пульсировала жилка, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание. Спокойно, он просто призывает тебя к тишине. Значит, впереди что-то важное. Соберись, Елисеева. Инстинкты самосохранения включить, романтический бред выключить.

Голоса доносились откуда-то из-за поворота, приглушённые, но различимые. Я замерла, стараясь дышать через раз. Лорд мягко потянул меня в густую тень кипарисов, прижав спиной к прохладному камню статуи. Он оказался ко мне так близко, что я снова почувствовала его запах.

— Партия кристальных птерозавров уйдёт завтра на рассвете, — произнёс низкий с хрипотцой мужской голос. — Яйца должны быть у побережья до конца недели, пока Инквизиция не учуяла подвох.

— Изабелла уже подготовила документы, — ответил второй голос, моложе и тоньше, почти мальчишеский. Таможня пропустит без досмотра, у неё подделаны печати самого Архивариуса.

— Хорошо. Лорд Фаррер ничего не знает?

— Пока нет. И не узнает, если всё пройдёт гладко. Его гостья отлично отвлекает внимание двора, пока мы выносим сокровища из восточного крыла Имперского заповедника.

Я вцепилась в рукав лорда. Тот стоял неподвижно и только желваки на скулах выдавали напряжение. Яйца. Они говорят о яйцах. О кристальных птерозаврах из заповедника. Контрабанда. И Изабелла. Ну, конечно. Красная змея не была бы красной змеёй, если бы не влезла в какую-нибудь грязь. Она подделывает печати Инквизиции. И они не хотят, чтобы лорд знал. А он стоит рядом, и я чувствую, как его мышцы напрягаются под моей ладонью, как его дыхание становится медленным и тяжёлым, как у хищника перед прыжком. Он знал. Он подозревал. И теперь всё подтверждается.

— Это... — прошептала я.

— Тихо, — одними губами ответил он.

Голоса стали удаляться. Судя по звуку шагов, говорившие свернули на другую аллею. Шаги уходили в сторону, влево, по хрустящему гравию, и с каждым шагом становились всё тише, пока не растворились в ночном стрекоте насекомых. Кажется, ушли.

Лорд выждал минуту, потом повернулся ко мне.

— Вы слышали? — спросил он.

— Да. Яйца. Заповедник. И Изабелла. Она подделывает печати для Инквизиции.

— Я знаю.

— Что значит знаете?

— Я подозревал. Но не было доказательств.

— Теперь есть.

— Слова — это не доказательства. Нам нужны документы, свидетели, физические улики.

Я задумалась. Документы, свидетели, доказательства. Логично. Нужно то, что можно предъявить. И у меня, кажется, есть идея.

— А если я подслушаю ещё? — предложила я. — Я умею быть незаметной.

— Нет. Это опасно.

— Опаснее, чем рычать на тираннозавра?

Он посмотрел на меня и покачал головой. Что ж, понятно, он не хочет, чтобы я лезла. Неужели он за меня боится?

— Вы не понимаете. Это не дикий зверь. Это люди. Они хитрее и беспощаднее.

— Я прекрасно знаю, какие бывают люди, лорд Фаррер.

Я произнесла это с усмешкой, но голос дрогнул на последнем слове. В памяти всплыли ночи, проведённые за правками, унизительные письма, сорванные дедлайны, бессонница, глаза, слезящиеся от монитора. Люди бывают страшнее и злее, я знаю. Я просыпалась в три ночи от сообщений с пометкой срочно и понимала, что не могу дышать. Я хоронила родителей и училась улыбаться на похоронах, потому что так надо. Я расставалась с человеком, который говорил, что любит, а потом называл мои курсы бесполезной ерундой.

Он долго смотрел на меня, потом вздохнул. Его плечи едва заметно опустились, и я увидела, как пальцы его левой руки сжались в кулак и снова разжались, медленно, словно он боролся с собой.

— Хорошо. Но только в сопровождении. И мы делаем это по моему плану.

— Договорились.

Мы вернулись во дворец. Я чувствовала, как внутри закипает азарт. Теперь у меня была цель и, кажется, я знала, с чего начать. Мы снова вошли в сияющий зал, и свет ударил по глазам. Музыка всё ещё играла, пары всё ещё кружились, и никто, казалось, не заметил нашего отсутствия. Но теперь для меня всё изменилось. Всё это перестало меня раздражать, поскольку теперь у меня была не просто роль гостьи из восточных провинций, теперь у меня была миссия. Внутри меня разгорелось знакомое чувство — азарт! Как перед большим проектом, когда страшно, но уже хочется начать или как перед раскопками, не знаешь, что найдёшь, но точно знаешь, будет интересно. Ах, Изабелла, красная змея, с тебя-то я и начну! Ты ещё пожалеешь, что перешла мне дорогу. Я буду копать под тебя так долго и основательно пока не докопаюсь до правды. Или пока правда не докопается до меня. Посмотрим, кто быстрее.