ГЛАВА 21

Признаться, у меня мелькнула мысль обратиться к Адамсону с просьбой о помощи, но я посчитала ее признаком слабости и отмела почти сразу. В этом платье или в любом другом — неважно! — я не позволю пророчеству Амелии сбыться.

Если бы кто-нибудь спросил меня, не хочу ли я вовсе пропустить бал, где моей жизни будет угрожать опасность, я бы не смогла скрыть удивления. У меня и мысли не возникло, что можно бежать. Нет, я была преисполнена решимости встретиться с Судьбой лицом к лицу. К тому же шансы перехитрить смерть гораздо выше в том случае, если точно знаешь место и способ убийства.

Я повторяла это про себя снова и снова, даже когда вошла в холл старого корпуса академии, в огромном зале которого уже начался бал. Темноту за решетчатыми окнами-бойницами разбавлял мягкий свет магических фонарей, отражающийся в зеркале луж. В самом же замке зажгли все канделябры, лампы и люстры, и пламя свечей в хрустальных рожках плясало настоящим волшебством. Камины жарко трещали дровами, и мне стало душно. Посторонившись и пропустив вперед шумную стайку студентов, я расстегнула меховую накидку и оглянулась по сторонам, выискивая в толпе, спешащей в бальный зал, знакомые лица. Моего плеча со спины кто-то коснулся, и я, взвинченная до ужаса, едва не подпрыгнула на месте с громким ругательством. Бранные слова, конечно, пришлось проглотить, но грозно сверкнуть глазами мне никто не мог запретить. Я чуть смягчилась, когда встретилась взглядом с улыбающейся Элизабет. Позади нее стоял Эванс, в его руках лежали два пальто.

— Дорогая! — радостно воскликнула Элизабет, обнимая меня. — А мы как раз говорили о вас!

— Правда? — вяло спросила я.

— Конечно! Кристен заверил меня, что с вашей совой все в порядке. Я так переживала…

— Мисс Бартон, позвольте вашу накидку, — Эванс протянул свободную руку. — Я как раз иду в гардеробную. Не хотелось бы, чтобы верхняя одежда помешала танцам, — он слегка подмигнул и заговорщицким шепотом добавил: — Моя невеста невероятно эмоциональная. Разве это не мило?

Вопрос был задан с тем самым едва уловимым светским кокетством, которое было распространено в высшем свете среди женщин и мужчин в равной степени. Я молча отдала накидку и понимающе улыбнулась, благо вопрос не требовал ответа.

По правде говоря, что-то подсказывало, что Элизабет не так уж эмоциональна, как хочет казаться. Впрочем, многие девушки прибегают к уловкам, чтобы выглядеть в глазах жениха эффектно и привлекательно. Кто я такая, чтобы осуждать это?

Элизабет ухватила меня за руку поверх светлых тонких перчаток и повела в сторону распахнутых дверей в сверкающий паркетом зал. Толпа, бурлящая по обе стороны от нас, заставляла чувствовать себя частью чего-то важного. Волнение, трепет, витающий в воздухе флирт и запах живых цветов, расставленных в большие фарфоровые вазы по углам комнаты, рождали в душе предвкушение праздника.

Интересно, можно ли считать похороны праздником?

Тьфу, Лия! Типун тебе на язык!

Мой взгляд метнулся к зеркалу, напротив которого мы оказались. Отражение продемонстрировало мне хрупкую красивую девушку в ярко-лиловом платье с неглубоким декольте, оттененным блеском ожерелья с россыпью аметистов. Ее черные волосы были забраны наверх и падали на одно плечо, украшенные золотой нитью.

Да, Элизабет действительно была прекрасна. Неудивительно, что Эванс собрался жениться на ней, несмотря на некоторую разницу в социальном положении.

Я оборвала себя, поймав на мысли, что рассуждаю в точности как Амелия.

Рука взметнулась вверх и поправила небольшую серебряную диадему на рыжих волосах, завитых крупными локонами. Она мне казалась претенциозной, но, как ни странно, удивительно шла к изумрудному шелковому платью.

— Дорогая, я хотела с вами поговорить… — осторожно начала Элизабет, и я мысленно закатила глаза. И эта туда же? — Вам не кажется, что слова моей бабушки о белой смерти… Что они относились к вашей сове? — поколебавшись, закончила она.

Я наступила кому-то на ногу, коротко извинилась и только после этого уклончиво ответила:

— Возможно, но я не думала об этом.

— Но ведь речь идет о вашей жизни! — возмутилась Элизабет, повысив голос.

В нашу сторону обернулись, и мы с Элизабет, не сговариваясь, взмахнули веерами, отгораживаясь от толпы. Ярко-зеленые перья на костяной ручке, взметающиеся влево и вправо, хорошо освежали. В замке, обычно холодном и мрачном, сегодня было непривычно жарко и шумно.

— Вы правы, — не желая спорить, негромко согласилась я, пряча лицо за веером.

— Я очень переживаю за вас, — призналась Элизабет. — Сначала отравили вашу сову, затем выкрали редкий антидот, а теперь вот этот бал…

— Букля жива, — напомнила я и только потом расслышала последние слова своей спутницы. — При чем здесь бал? — с напряжением спросила я.

— Знаете, я просто подумала… — Элизабет снова сделала паузу, но скорее из-за того, что мы оказались у дверей, ведущих в зал, чем из-за волнения. — Бабушка говорила о смерти в бокале. Где, как не на таком мероприятии, этому случиться?

По спине побежали мурашки. Я вскинула глаза на Элизабет, не ожидая от нее такой проницательности, но та уже с улыбкой махала кому-то рукой.

— Дорогая, простите, я вынуждена вас оставить, — быстро проговорила она. — Мы обязательно договорим позже.

— Конечно, — вежливо согласилась я, правда ей в спину.

Элизабет шустро и ловко пробиралась среди гостей к своей цели. К кому именно она так устремилась, я не разглядела, но это было неважно.

Оставшись одна, я медленно прошла по залу. Тщательно натертый мастикой паркет скользил под мягкой кожей туфель, и приходилось быть осторожной, чтобы не упасть. Аромат цветов, разлитый по залу, смешивался с треском свечей и запахом плавленого воска. Музыка, в которой отчетливо звучала скрипка, кружила голову. Вдоль одной из стен стояли столики с напитками и закусками, но среди гостей сновали слуги с подносами, так что можно было перехватить бокал на ходу. Один из слуг предложил мне освежиться и указал на поднос с фужерами шампанского, но я шарахнулась от него, как черт от ладана, и налетела на кого-то спиной.

— Прошу прощения! — извинилась я и обернулась.

Передо мной предстала леди Ровелла в настолько потрясающем и провокационном наряде, что у меня перехватило дыхание, а все слова вылетели из головы. Ее черное платье обтягивало талию и плечи чешуйчатой перчаткой, соблазнительно обрисовывая грудь в весьма скромном декольте. Низ юбки распадался темными бархатистыми перьями, под которыми виднелась полупрозрачная ткань, скрывающая ноги, но делающая это так обольстительно, что многие мужчины провожали леди Ровеллу долгим и мечтательным взглядом. Даже я с трудом подняла глаза выше, чтобы оценить каскад черных волос, свободной волной рассыпанных по плечам.

— Мисс Бартон, — леди Ровелла улыбнулась и вынула из ярко накрашенного рта мундштук. — Рада снова вас встретить.

— Могу заверить вас в том же, — абсолютно искренне откликнулась я. Комплимент сам сорвался с языка: — Невероятное платье!

Она усмехнулась и явно с удовольствием коснулась юбки. На черной ткани сверкнул огромный рубин на ее пальце.

— Благодарю вас. Впрочем, как видите, не все разделяют ваш восторг, — леди Ровелла покосилась в сторону сидящих у стены матрон, с неодобрением сверлящих ее глазами, и подалась ко мне. — Но, признаюсь, — шепнула она, — мне это нравится.

Ее алые губы снова изогнулись в улыбке, и я, совершенно покоренная харизмой этой женщины, рассмеялась, ненадолго забыв о своих проблемах.

— Как себя чувствует Карл?

— Эти ханжи не позволили его взять с собой, — снова поднеся мундштук ко рту, неодобрительно ответила она. — Так что, думаю, он сейчас грустит.

Я с сочувствием покачала головой. В приглашении, которое я, как и все здесь, получила несколько дней назад, отдельным пунктом было прописано, что вход с птицами на бал запрещен. Это объяснялось техникой безопасности. Слишком большое скопление птиц могло навести беспорядок, перевернуть свечи и устроить, помимо гама, пожар.

— Мне очень жаль, — проговорила я.

— Полно говорить обо мне, — леди Ровелла посмотрела на меня с любопытством. — Я слышала, вас можно поздравить.

— Правда? — настораживаясь, спросила я. — И с чем же?

— Тот очаровательный мальчик, молодой Джеймс, сделал вам предложение.

Мне будто плеснули ледяной водой в лицо. Я сжала и разжала кулаки, опасаясь, как бы ткань перчаток не прожег огонь, рвущийся с пальцев.

— Кто бы ни сообщил вам эту новость, он ошибся, — сухо ответила я.

Брови леди Ровеллы взлетели вверх.

— В таком случае, вам стоит поговорить с отцом, чтобы он не распространял неверные слухи, — заметила она и покосилась куда-то за мое плечо. — Словом, вот и он. Удачи, дитя.

Она на мгновение сжала мою ладонь, а затем подхватила с ближайшего подноса фужер с янтарной жидкостью и протянула мне:

— Шампанское здесь замечательное, — заметила она и шепотом добавила: — Мужайтесь, дитя.

Я ослабевшей ладонью сжала хрупкую ножку высокого хрустального фужера. Наверное, предложение обнять змею вызвало бы во мне сейчас больше энтузиазма, чем освежиться напитком. Я проводила неспешно удаляющуюся леди Ровеллу задумчивым взглядом. Она беспечно прошла мимо высокого и крепкого мужчины с проседью в темных волосах. Его тонкие волосы были стянуты в хвост. Широкие плечи подчеркивала белая рубашка. Темный, почти черный фрак скрывал грузность фигуры. Серые, почти как у меня, глаза смотрели на мир пристально и немного подозрительно.

Граф Бартон осуждающе посмотрел в спину леди Ровеллы и, обернувшись, улыбнулся при виде меня.

— Амелия, а вот и ты! Я как раз искал тебя.

— Я даже догадываюсь о причине, — мрачно протянула я, едва удержавшись от того, чтобы ядовито не добавить «папенька». — Я тоже рада вас видеть.

Ложь сама сорвалась с губ, прежде чем я поняла, что в этих словах не так уж много фальши. В какой-то степени я и правда скучала по графу Бартону. Вернее, не я, а та часть памяти, что помнила его как отца Амелии.

— Ты снова выглядишь недовольной, — граф Бартон вздохнул. — Кажется, все наши последние встречи начинались именно с этого хмурого взгляда…

— Возможно, на то есть основания?

Граф Бартон слегка пожал широкими плечами. Даже удивительно, что у человека с такой мощной комплекцией родилась миниатюрная Амелия.

— Никогда не понимал женских намеков. Особенно твоих, — он улыбнулся и посмотрел в сторону кружащихся в стороне пар. — Окажешь честь отцу?

Я осторожно кивнула, а затем последовала за ним. Его широкая рука легла на мою талию, а вторая обхватила ладонь. Граф Бартон казался тяжелым и неповоротливым, но танцевал он уверенно. В движениях сквозила выверенность и четкость, поставленные хорошим учителем еще в детстве.

— Почему вы не написали, что приедете на бал? — я решила начать издалека.

— Хотели сделать сюрприз, — пояснил он. — Твоя мать тоже здесь. Кружится с каким-то обаятельным прохвостом-капитаном.

— Мама тоже здесь? — непонятно чему обрадовалась я, а потом спохватилась. — Как вы поняли, что капитану не стоит доверять?

— Он неблагородного происхождения, — спокойно ответил граф Бартон, и убаюканное танцем раздражение вновь вспыхнуло в груди.

— По-вашему, этого достаточно, чтобы вынести суждение о человеке? — холодно спросила я, прожигая папеньку таким красноречивым взглядом, что любой другой на его месте уже бы занервничал.

Но либо граф Бартон был привычен к такому дочернему непочтению, либо обладал непробиваемой шкурой и раздражающей невозмутимостью.

Он и бровью не повел.

— Конечно, — равнодушно сказал он и тут же переключился на новую тему. — Я хотел с тобой поговорить о других вещах, более важных.

— В этот раз наши желания совпали, — не без ехидства ответила я, снова проглотив рвущееся «папенька».

— Что-то в этом тоне подсказывает мне, что разговор мне не понравится, — проницательно, с нотками легкой иронии, придавленной грудой неодобрения, проговорил он и пытливо взглянул мне в лицо. — В последнее время я получил несколько тревожных писем от лорда Саймона…

В голосе графа Бартона прорезались угрожающие и властные нотки, и я невольно сжалась, а затем с вызовом расправила плечи.

— Это безумно интересно, — ровно заметила я, — но гораздо больше меня интересуют гуляющие по залу сплетни о моей помолвке.

— Это вовсе не сплетни, — граф Бартон посмотрел на меня в упор. В его серых глазах начал подниматься шторм.

— Странно, ведь я никакого предложения руки и сердца не получала.

Граф Бартон мгновенно расслабился.

— Если дело в этом, не волнуйся. Младший Грифленд непременно исправит это недоразумение.

— Он вам это обещал? — спросила я, внутренне замирая от обиды и недоверия.

Джеймс решил не спрашивать моего мнения на этот счет?

— Я говорил с его отцом, — беспечно ответил граф Бартон. — Мы все уладили. Остались детали.

Несмотря на возмущение, меня окатило волной облегчения. Почему-то мысль, что Джеймс за моей спиной мог договориться с графом Бартоном, вызывала жгучую обиду и боль.

— Ах вот как! — задыхаясь от негодования, проговорила я и, повинуясь порыву, мстительно наступила ему на ногу.

Тот дернулся, посмотрел на меня с укоризной, а затем прищурился.

— Что ж, Амелия, начинай. Кажется, ты едва сдерживаешься…

Мы кружились рядом с другими парами, и мой возмущенный возглас привлек всеобщее внимание.

— Я не собираюсь выходить замуж!

— Говори, пожалуйста, тише, — с застывшей на губах улыбкой потребовал граф Бартон. — Мне казалось, ты сама стремилась к этому замужеству.

— Нет, отец, — выплюнула я. — Это ВЫ стремитесь к моему замужеству.

— Я всего лишь беспокоюсь о твоем будущем, — спокойно парировал он, уводя меня в новой поворот танца. — В конце концов, я уже не молод. О тебе должен кто-то позаботиться.

Я, повинуясь музыке, обошла графа Бартона по кругу и снова встретилась с ним лицом к лицу.

— Почему именно он? — мои пальцы в поднятой ладони графа Бартона подрагивали.

— Он из хорошей семьи и влюблен в тебя, как мне сказали. К тому же, смерть дяди принесла ему неплохие дивиденды. На рынке женихов он сейчас хорошая партия.

Если на первую фразу я хотела презрительно фыркнуть, то последующие заставили меня заледенеть.

— Какие именно дивиденды? — тихо спросила я, уходя в сторону во время очередного па.

Танец развел нас, поэтому ждать ответа мне пришлось долго. Слишком долго.

— Младший Грифленд получил наследство. Все имущество лорда Томсона перешло именно ему.

— Разве он его прямой наследник? — я слабо покачала головой, стараясь уложить слова графа Бартона в голове.

— Лорд Томсон всегда выделял своего младшего племянника. Ему он и завещал все, чем владел.

— Подозреваю, речь идет о крупной сумме? — я как будто со стороны услышала собственные слова. Сознание заволокло туманом.

— Ты проявляешь интерес? — Граф Бартон улыбнулся. — Верно, теперь он человек состоятельный. Думаю, многие девицы на выданье сейчас жалеют о том, что прежде обходили его вниманием, отдавая предпочтение его старшему брату.

— Как интересно, — пробормотала я и усилием воли взяла себя в руки. — Благодарю вас за заботу, но брак с Джеймсом Грифлендом меня не интересует. Вы поставите себя в глупое положение, распространяя новость о нашей помолвке.

— Амелия… — с нажимом начал граф Бартон, но я перебила его.

— Даже если вы притащите меня к алтарю, сказать «да» за меня вы не в праве. Я совершеннолетняя, отец. Вы не имеете права решать мою Судьбу.

— Ох, надо было выдать тебя замуж в восемнадцать! — прошипел он. — Зря я послушал твою мать…

— Теперь уже поздно, — злорадно согласилась я.

— Ты не понимаешь, от каких перспектив отказываешься! Два благородных рода, столь влиятельные, как наши, могли бы…

— Не люблю сослагательное наклонение, — мило улыбнувшись, сказала я. — Зачем говорить о невозможном?

Граф Бартон скрипнул зубами и предпринял еще одну попытку.

— Я лишу тебя денежного довольствия, Амелия. На заработную плату преподавателя ты не сможешь прожить. Не с твоими запросами.

Возможно, Амелия и не смогла бы, но я, Лия, вполне могу отказаться от роскошной жизни в пользу свободной.

Я вздернула подбородок и спокойно ответила:

— Вы вправе поступать так, как считаете нужным. На мое решение это не повлияет.

— Не глупи, Амелия…

Музыка оборвалась резко, и я, присев в реверансе, покинула графа Бартона. Тот попытался что-то сказать и остановить меня, но под любопытными взглядами расходящихся пар промолчал и заложил дернувшуюся в мою сторону руку за спину.

Я пересекла зал, присела в углу, рядом с вазой со срезанными живыми цветами и, убедившись, что место достаточно укромное, вытянула ноги.

— Кажется, вы переняли мою привычку избегать излишнего внимания.

Я вздрогнула и обернулась на знакомый голос. Айден, подошедший совершенно бесшумно, несколько напряженно улыбнулся и опустился рядом со мной на маленький диванчик с резной спинкой. В его руках было два бокала с пуншем.

— Выглядите…

— Взволнованно?

— Если шипящая кошка, выпускающая когти, может выглядеть взволнованно, то непременно.

Я усмехнулась. Злость, сжимающая грудь, медленно отступила.

— Люблю ваши, комплименты, Айден.

— Правда? — казалось, он удивился.

— В той же мере, в какой можно считать меня взволнованной.

Сапфировый лед в глазах Айдена вспыхнул искорками смеха, его губы приподнялись, обозначая улыбку.

— Приятно это слышать. — Он протянул мне один бокал. — Я видел, вы говорили с отцом. Со стороны ваша беседа напоминала словесную дуэль.

— И кто же, по вашему мнению, победил? — рассеянно поинтересовалась я, покачивая в ладони бокал с красноватой жидкостью, на дне которой лежали ягоды. Интересно, почему все сегодня так хотят меня напоить?

— Думаю, последний выстрел был за вами, — Айден хмыкнул и уже после паузы спросил: — Лия, все в порядке?

— Да, конечно, — я тряхнула головой и перестала рассматривать ягоды в пунше. — Вы уже вычислили убийцу?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил он и сделал глоток своего напитка. — Здесь жарко, — невзначай заметил он.

Глаза из-под полуопущенных ресниц странно сверкнули и покосились в мою сторону. Он снова поднес к губам играющий в свете свечей хрустальный край бокала.

— Вы правы, — согласилась я и тоже потянулась к пуншу.

Я сделала всего пару глотков, когда меня окликнула Элизабет.

— Вот вы где, дорогая! — обрадовалась она, выныривая откуда-то слева. — О, мистер Блэк, добрый вечер.

Казалось, Элизабет смутилась и растерялась, заметив моего спутника. Ее взгляд изучал его с любопытством и непониманием. Будто его здесь не должно было быть.

Что за глупость! Бал же для всех.

— Дорогая, я хотела пройти на балкон, здесь довольно душно, — все еще посматривая в сторону Айдена, проговорила она. — Возможно, вы составите мне компанию? Если мистер Блэк не против.

Айден молча встал и вежливо склонил голову. Элизабет ухватила меня за локоть и потащила в сторону виднеющихся дверей, выходящих на полукруглый балкон.

Я беспомощно обернулась на Айдена, успев заметить, как тот посмотрел на Элизабет. Никогда прежде я не видела у него такого взгляда. Горло сдавило спазмом. Рука, сжимающая ножку бокала, дрогнула.

Балкон оказался укрыт каким-то заклинанием, поэтому холодный осенний ветер бился о полупрозрачный купол, но не проникал сквозь него. Облокотившись на белые мраморные перила, окаймлявшие полукруглую площадку, я посмотрела вдаль, на виднеющийся голый парк, и поставила бокал рядом с собой.

— Вы поссорились с отцом? — с сочувствием спросила Элизабет, тоже вставая у перил. — Как хорошо! Прохладно, — с наслаждением проговорила она, прикрывая глаза.

Я вздохнула и тоже прикрыла глаза.

— Было так заметно, что мы ругаемся?

— Только если хорошо вас знать, — успокаивающе проговорила Элизабет.

Тонкий звонкий звук разбившегося хрусталя заставил меня распахнуть глаза и посмотреть вниз. В темноте тускло блеснули осколки бокала. Воображение тут же дорисовало, как на неровных гранях хрусталя застыли красные капли невыпитого пунша, походящие на капли крови.

— Простите, дорогая! — Элизабет виновато взглянула на меня. — Кажется, я случайно лишила вас напитка… Наверное, локоть дернулся и…

— Ничего страшного, — я остановила ее. — Я возьму новый бокал.

— Не советовала бы вам, — Элизабет покачала головой и, оглянувшись по сторонам, понизила голос. — Вы же помните, что сказала бабушка?

«Смерть в бокале».

— Пожалуй, такое не забудешь, — криво усмехнулась я.

— Не пейте, пожалуйста, ничего, — Элизабет в волнении поднесла руку к груди. — Это слишком опасно!

— Вы правы, — пробормотала я, снова вглядываясь в темноту осеннего парка, прорезанную длинными острыми ветками деревьев.

Забавно, что вечер только начался, но я уже два раза отказывалась от напитка. Один из них предложил мне Айден…

Я оборвала себя, не додумав крамольную мысль. Я не позволю подозрениям испачкать грязью наши отношения.

— Дорогая…

Голос Элизабет прозвучал неуверенно и даже немного жалобно. Я повернула голову и ободряюще улыбнулась девушке.

— Да?

Та поколебалась, а затем продолжила, избегая смотреть на меня.

— Помните, отец показывал вам коллекцию, которую собрал мой брат?

— Конечно.

— После той нашей встречи, обеспокоенная словами бабушки, я написала ему, чтобы расспросить об артефакте, способном обезвредить яд.

— И? — без особого любопытства спросила я, думая о своем.

— Он сказал, что магия диких племен существенно отличается от нашей, и ее не всегда могут обнаружить наши умельцы.

Последние слова задели мой разум, и я вынырнула из своих мыслей, слушая Элизабет уже внимательно. Та заметила мой интерес и приободрилась.

— Что вы хотите сказать?

— Возможно… Только возможно, этот амулет действительно защищает от яда тем способом, обнаружить который мы не в силах.

Я в волнении смотрела на замолчавшую Элизабет и кусала губы. Неужели…

— Антидот из коллекции, привезенной в музей академии, исчез, и я подумала… — Она снова сделала паузу и неловко сцепила пальцы в замок. — Может быть… Вам стоит прибегнуть к нетрадиционной магии? Ведь вреда не будет. Пользы, возможно, тоже, но и опасности никакой.

— Элизабет, — после продолжительной паузы начала я, но та вдруг замахала руками в белых перчатках.

— Простите, дорогая, я такая глупая! Хватаюсь за соломинку! Не слушайте меня. Просто ничего не пейте сегодня. А лучше и на других светских мероприятиях. Тогда…

— Амулет у вас с собой?

Щеки Элизабет окрасил болезненный румянец, и она кивнула, а затем потянулась к маленькому ридикюлю, который я прежде не замечала.

— Вот он.

Элизабет разжала ладонь, в которой блеснул золотым маленький амулет, похожий на монетку. Сквозь него была продета тонкая веревочка.

— Поможете мне? — попросила я.

Элизабет кивнула.

— Наверное, лучше повесить его на руку, на запястье, — неуверенно предложила она. — Тогда его скроет перчатка.

Спустя еще пару минут мы покинули балкон. Элизабет, прощебетав что-то про Эванса, снова устремилась в толпу. Я же не успела сделать и шага, как оказалась в распахнутых объятиях леди Джейн — матери Амелии.

Та сжала меня так крепко, что на мгновение у меня перехватило дыхание, и, обдав запахом духов, отстранилась.

— Милая, как я скучала! — проговорила она, касаясь моей щеки. — Никогда больше не оставлю тебя так надолго.

— Мама… — пробормотала я, борясь со спазмом в горле.

Боже, ну это же не мои чувства! Я не знаю эту, без сомнения, красивую хрупкую женщину с гривой роскошных медных волос. Впрочем, от того, что чувства принадлежат не мне, они не стали менее реальными.

Она улыбнулась и взмахнула веером из зеленых павлиньих перьев с темно-синим кругом посередине.

— Я слышала, ты уже успела повздорить с отцом, — она покачала головой.

— Но он…

Продолжить мне не дали. А так хотелось наябедничать!

— Снова строил хитроумные планы на твой счет? — понимающе продолжила она и сложила руки поверх роскошной пышной желтой юбки с изящной вязью дорогого кружева. — Милая, так было всегда. Но вспомни, разве это хоть раз помешало добиться тебе того, чего ты действительно желала?

— Но… — я растерянно посмотрела на нее. Воспоминания, одно за другим, проносились в голове, как картинки из фильма, подтверждая правоту слов леди Джейн.

— Вспомни, как он противился твоему обучению здесь. Разве это помешало тебе получить образование?

— Нет, но…

— А как он гневался, когда ты решила выбрать профессию преподавателя. И что теперь?

— Что? — как завороженная повторила я. В глазах защипало. Теплота, исходящая от леди Джейн, окутывала меня и разжимала натянутую пружину внутри меня. Почему-то это заставило чувствовать себя маленькой девочкой.

Любимой маленькой девочкой.

— А теперь он гордится твоими успехами, — спокойно проговорила она. — Поверь, в этот раз все будет так же. Признаться, ваши противостояния меня нервируют, но они еще никогда не заканчивались твоим поражением.

— Спасибо, — глухо произнесла я, сглотнув ком в горле.

— Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, — отмахнулась она. — К слову, отец может на какое-то время лишить тебя денег. У меня есть свободные средства, но, боюсь, он будет следить за мной, так что…

— Я справлюсь, — уверенно ответила я. — Эти проблемы меня не пугают.

— Хорошо, если так. К слову, недавно я отправила письмо главе гильдии, выразив от твоего имени признательность за подарок — чудесную сову. Ох, ужасно, что она едва не отравилась!

Я не стала поправлять ее и говорить, что, вообще-то, ее хотели отравить преднамеренно.

— Почти сразу я получила ответ, который смутил меня. Глава твоей гильдии выразилась весьма туманно, но пообещала, что свою благодарность ты сможешь выразить лично. Странно, верно?

— Пожалуй, — согласилась я, думая о том, что ректор наверняка уже написал в гильдию насчет меня.

— Милая, я вынуждена тебя оставить. Развлекайся, только старайся не попадаться на глаза отцу. Громкий скандал наша репутация не переживет.

Она, привстав на цыпочки, легко коснулась губами моего лба и подошла к пожилым дамам, разговаривающим неподалеку. Я расслышала вопрос, касающийся ее путешествия, и отошла, не желая мешать беседе.

Я шла по залу, мимолетно улыбаясь и кивая знакомым. Мой взгляд скользил по толпе, выискивая вполне определенного человека, но я нигде не видела коротко стриженной темной макушки. Может быть, он снова предпочел одиночество назойливому вниманию?

Я развернулась, намереваясь заглянуть в тот укромный уголок, где мы с ним столкнулись, когда меня кликнул Джеймс.

— Мисс Бартон!

Я вздохнула и обернулась, мысленно прикидывая, сколько еще продлится бал и когда можно будет его покинуть. По всему выходило, что меня ждет долгий вечер.

— Мистер Грифленд, — вежливо ответила я. — Рада вас видеть.

— Лжете, — тихо проговорил он и грустно улыбнулся. — Судя по тому разговору, что я сейчас имел со своим отцом, вам хочется разорвать меня на тысячу маленьких Джеймсов и скормить моему же орлу.

— Это правда, — легко согласилась я и усмехнулась. — Так вы тоже не избежали удовольствия… быть наставленным на путь истинный?

Джеймс широко улыбнулся и развел руками.

— Увы, — с напускной печалью в голосе ответил он. — Теперь мою тоску может скрасить разве что танец с вами.

— Боюсь, вам придется утешиться закусками, — я фыркнула и кивнула в сторону столиков у стены. — Говорят, еда помогает снимать стресс.

Едва ли Джеймс строил хитроумные планы на мой счет, но танцевать с ним после слухов о нашей помолвке было явно не лучшей идеей. Я замерла. Интересно, эти сплетни уже успели докатиться до Айдена? Возможно, именно поэтому я нигде его не вижу?

Я мысленно выругалась и механически прошла вместе с Джеймсом к закускам. Того кто-то негромко позвал, и он, коротко извинившись и пообещав вернуться, отошел.

Я снова осталась в одиночестве. Пробежав глазами по беззаботной толпе гостей, я куснула губу, мучительно раздумывая, кто же из этих благовоспитанных гостей убийца. Ведь это же кто-то из них, верно?

Дорогое пальто мисс Пруденс снова встало перед глазами, и я нахмурилась.

— Мисс Бартон, удивлен, что вы не танцуете.

Я вздрогнула и, вернувшись в реальность, натянуто улыбнулась ректору. Он стоял напротив меня и протягивал мне один фужер.

— Сегодня не самый лучший вечер для танцев, — взирая на фужер с розовым вином, как на тикающую бомбу, медленно проговорила я.

— Понимаю вас, — он рассмеялся. — Признаться, я тоже не люблю вальс. Впрочем, видимо, в моем случае сказывается возраст. А что вы?

— Что? — глупо спросила, неохотно принимая фужер из его рук.

Сложно отказаться от напитка, когда его практически суют тебе в руки.

— Чем вызвано ваше желание игнорировать танцы? — вежливо пояснил он и поднес к губам свой фужер. Хрусталь окрасился розовым.

Я сглотнула, продолжая держать свой напиток в руке.

— Чудесное вино, — как бы между прочим заметил ректор.

— Охотно верю, — глухо ответила я.

Помнится, мисс Пруденс говорила, что водит тесную дружбу с камердинером мистера Саймона. Неужели…

Я моргнула и решительно поставила фужер на столик. Ректор нахмурился, но промолчал.

— Прошу прощения, но мистер Грифленд ждет меня, — я воспользовалась первой отговоркой, пришедшей мне в голову. — Придется мне вас оставить.

— Не смею вас задерживать, — мрачно ответил ректор.

Удаляясь, я спиной чувствовала его недовольный взгляд. Да что же происходит?

Этот вопрос я задала снова, когда меня нагнал Джеймс. Меня пробрала дрожь, когда я увидела в его руке фужер, подозрительно напоминающий тот, что я оставила на столике рядом с ректором.

— Мисс Бартон, — он протянул мне вино, — я хотел сказать…

— Значит, — перебила я, поднимая глаза от напитка к его взволнованному лицу, — вы получили наследство от дяди?

— Простите? — казалось, мой вопрос застал его врасплох.

— Достаточно большое наследство, — пробормотала я, — от горячо любимого, но почившего дяди…

Страх сдавил грудную клетку, и мне стало трудно дышать. Корсет вдруг показался слишком жестким, воздух в легких стремительно заканчивался.

— Что-то мне нехорошо, — почти шепотом проговорила я, а в следующую секунду с моих губ сорвался всхлип.

В глазах потемнело, но почти тут же темноту взорвала вспышка боли. Я закричала. Уже падая на руки Джеймса, я снова заметила этот оценивающий мужской взгляд, который помнила в своем видении. Он по-прежнему принадлежал ректору, но кое-что я заметила впервые.

Например, что он был направлен не на меня, а куда-то за мое плечо. Раздался звон разбитого стекла, разлетевшегося сотней ледяных осколков на паркетном полу. Темнота накрыла меня резко, но я успела услышать хруст сминаемого ногой стекла и понять, что оно было когда-то двумя фужерами, которые держал в руках Джеймс. Теперь же ему приходилось сжимать что-то более тяжелое и хрупкое одновременно – мое тело, из которого стремительно уходила жизнь.

— Лекаря! Срочно!!

И почему я решила, что разбитый бокал, который видела в своем видении Амелия, выпадет из моих рук?