ГЛАВА 24

— Так значит, мистер Блэк, вы не можете сказать наверняка, с какой именно стороны огненный шар выбил окно: изнутри или снаружи? — вкрадчивые нотки в голосе прокурора заставили меня вздрогнуть.

С такой неспешной мягкостью ступает кошка, подбираясь к мыши.

Вот только Айден едва ли походил на жертву, которой суждено стать обедом хищника. Он взглянул на прокурора в старомодном парике с двумя косицами у лица и равнодушно ответил:

— К сожалению, не могу. Мне бы не хотелось ввести присяжных в заблуждение.

В его голосе даже самый пристрастный зритель не смог бы выявить фальши, но я знала Айдена слишком хорошо. Он нервничал, но скрывал это так мастерски, что едва ли кто-то об этом догадается.

— Вот как? — переспросил прокурор и сделал пару шагов в сторону присяжных, расположившихся слева от трибуны, возле который стоял Айден.

— Я был несколько занят, — сухо и немного скучающе ответил он. — Я боролся с леди Клер, пытаясь заставить ее бросить яд на пол. Я не смотрел по сторонам.

— Конечно, — прокурор склонил голову, признавая его правоту. — Но если рассуждать логически, как вы думаете, что вероятнее: огненное заклинание, запущенное изнутри ради спасения свой жизни, или чей-то отголосок магии, случайно ударивший в окно?

Лицо Айдена осталось прежним, только голубые глаза сверкнули холодом изморози, словно речка, в мгновение ока покрывшаяся льдом.

— Я не думаю, что вызван как свидетель для того, чтобы делиться своими фантастическими предположениями. Но раз вы спросили, не могу не ответить. Леди Бартон неоднократно доказывала наличие у нее дара прорицания, поэтому мне кажется несколько поспешным решение приписать ей владение боевой магией.

— А как же слова леди Клер?

— Насколько помню, — Айден не позволил себе даже усмешки, продолжая говорить все так же равнодушно, — леди Клер стремилась навредить леди Бартон. Возможно, ее свидетельствование против нее: не более, чем женская месть?

Прокурор кисло улыбнулся.

— Интересная теория, мистер Блэк. Вы свободны.

Айден с достоинством кивнул, вышел из-за трибуны и прошел мимо меня. Его ладонь едва не задела мое плечо, но не сделала этого. Скосив глаза, я молча проследила за ним.

— Что ж, давайте выслушаем обвиняемую.

Я вздрогнула и, с трудом встав из-за стола, где сидела все это время, медленно прошла к трибуне, стоящей справа от судьи и глядящей прямиком в зал. Об адвокате речи не зашло. Кажется, я должна буду сама себя защищать.

Судья при виде меня мельком посмотрел на часы. Кажется, он уже все для себя решил и теперь с нетерпением ждал окончания этого спектакля.

— Эта женщина, — прокурор в темно-синей мантии бесцеремонно ткнул в меня пальцем, — обвиняется в обмене душами с двойником из другого мира. Напоминаю, что согласно пункту четыре точка двенадцать договора о заключении мира между магами и людьми это действие приравнивается к преступлению и карается смертной казнью. Вам есть что сказать?

Я выпрямилась за невысокой трибуной. Наручники, в которые были закованы руки, тяжело звякнули по деревянной столешнице. Мой взгляд проскользил мимо излучающего раздражение прокурора к ряду скромных скамеек со спинками. Слушание было закрытым, поэтому лишь малая часть зала оказалась заполнена зрителями. Родители Амелии, Айден, Джеймс, ректор, пара преподавателей из академии и несколько незнакомых мне лиц, одетых слишком официально, чтобы это не вызывало невольных вопросов. Я предпочла смотреть на Айдена. Его невозмутимый вид странным образом приободрял и не давал удариться в панику.

— Я не виновна, — хрипловато ответила я.

— Ну конечно, — с наигранным пониманием согласился прокурор. — Значит, вы отрицаете факт, что использовали дар боевого мага в момент, когда вашей жизни угрожала опасность?

Я сглотнула, стараясь заглушить частые удары сердца, отдающие стуком молоточков в висках.

— Я не помню, что происходило в тот момент. Я была без сознания.

— Но на короткое время, по словам леди Клер, вы пришли в себя.

— Я этого не помню, — упрямо повторила я.

У меня не было никакого плана, но я была намерена настаивать на своем до последнего. В конце концов, какой у меня выход? Признаюсь, и меня точно повесят.

— Вот здесь, — прокурор положил перед судьей — мужчиной средних лет, тоже в старомодном парике, — заключение о том, что с осколков стекла был снят отпечаток магии. Обнаружить владельца нам не удалось. Его попросту нет в нашей базе. Подозрительно, верно? Учитывая, что каждый маг после совершеннолетия обязан сдать отпечаток на магию.

Судья молча нацепил на нос очки и быстро пробежался глазами по бумагам.

— Заключение принимается, — коротко сказал он.

Я расслышала женский всхлип и перевела глаза на леди Джейн. Та прижала ко рту платок, словно пыталась заставить себя замолчать. Я отвела взгляд.

— Как вы знаете, детей на территории академии (тех, кто одарен магией) не так много. В основном это дети слуг. Их четверо, но каждый из них, по словам очевидцев, был достаточно далеко от лечебницы. Даже если кто-то из них решил пошалить (ведь это свойственно молодым людям), едва ли заклинание могло срезонировать на такое расстояние.

Судья покивал, по ряду присяжных пронесся одобрительный шепот. Джеймс громко выругался, и на него зашикали. Айден смотрел на меня пустым взглядом, его зрачки увеличились, но лишь это выдавало его волнение. Даже набалдашник трости он держал спокойно, не сжимая его и не вертя в руках.

— Возможно, это покажется лишним, — прокурор кашлянул и как гончая, взявшая след, направился в мою сторону с хищной улыбкой на губах, — но почему бы нам не получить подтверждение факта наличия у леди Бартон (будем называть ее так) дара прорицания? Ведь если его нет, но зато она может метать огонь… Это говорит само за себя, верно?

Граф Бартон резко вскочил на ноги. Его уши пылали красным, а по шее пошли алые пятна.

— Моя дочь неоднократно доказывала, что ее предсказаниям можно верить!

— Это правда! — с готовностью откликнулся Джеймс, тоже вставая. — Я могу это подтвердить.

— Лорд Бартон, лорд Грифленд, немедленно сядьте! — рявкнул судья, и те нехотя подчинились.

В зале снова пронеслась волна шепотков, но под грозным взглядом судьи все стихло.

Прокурор

довольно улыбнулся, словно и надеялся на такой эффект, и продолжил.

— Леди Бартон, конечно, неоднократно доказывала свой дар, но можем ли мы считать эту женщину… ею?

Присяжные переглянулись, зал снова заволновался. Я в отчаянии посмотрела на свои запястья в наручниках и устало прикрыла глаза. Страх, съедающий душу, отравлял и разум. Я не могла ничего придумать, и с каждой минутой отчаивалась все больше. Врожденный оптимизм больше не выручал. Сложно верить в лучшее, когда из окна видна виселица с небольшим помостом.

— Аргумент принимается, — судья снова посмотрел в мою сторону, и внутри меня все сжалось. — Леди… Бартон, вы можете сделать предсказание прямо сейчас? Небольшое, исключительно, чтобы мы удостоверились в вашем даре.

— Я… — я облизнула сухие губы, лихорадочно стараясь что-нибудь придумать. Какую-нибудь цветастую и многозначительную фразу, которую можно было бы выдать за проявление дара. Как назло в голову ничего не шло. Единый, и почему я не озаботилась спросить у Амелии парочку предсказаний на ближайшее будущее. — Я…

Чем дольше длилась пауза, тем сильнее темнели глаза Айдена. В его лице что-то неуловимо изменилось. Он моргнул, подался вперед и взглянул на меня с непередаваемой смесью ужаса, злости и отчаяния.

В ушах шумело. Разум как-то отстраненно заметил, что прошло уже слишком много времени, чтобы пытаться что-то сказать. Я проиграла. Видимо, включился защитный механизм, потому что я вдруг почувствовала огромную усталость, а все происходящее стало казаться сном. Победная улыбка прокурора, блеснувший за стеклом очков взгляд судьи, растерянное и заплаканное лицо леди Джейн, пальцы Джеймса, сжимающего спинку скамьи перед собой — все это вдруг заволокло дымкой и завертелось перед глазами. Воздуха стало не хватать, и я открыла рот, делая жадные глотки.

В этот миг, когда я думала, что свалюсь к ногам судьи в обмороке, двери зала распахнулись. Все головы обернулись в сторону нового лица.

Женщина с выбеленными до легкой голубизны волосами, зачесанными наверх и прикрытыми полупрозрачной жемчужной сеткой, величаво оперлась на зонтик-трость. На ее пальцах, прямо поверх перчаток, сияли разнокалиберные кольца. Длинная нитка крупного жемчуга доходила до середины белой рубашки, стянутой черным корсетом. Пышная длинная юбка явственно топорщилась сзади, отдавая дань моде на кринолин, сошедшей на нет лет тридцать-сорок назад.

— Прощу прощения за опоздание, — низким, чуть надтреснутым голосом сказала незнакомка. — Я получила приглашение в суд, но с утра перепутала дни. Иногда это у меня случается.

— Леди Крофтон, — прокурор вдруг стушевался и пригнул голову. — Я думал, вы ответили отказом на письмо…

— Мой секретарь что-то там снова перепутал, — она широкими шагами прошлась по проходу, ведущему к трибуне. — Мужчины… — с ноткой осуждения добавила она и проговорила, обращаясь ко мне. — Леди Бартон, вы позволите? Мне кажется, вы заняли мое место.

Я посмотрела на нее, пытаясь припомнить ее смутно знакомое лицо, абсолютно не несущее в себе отпечаток возраста. Этой женщине в равной степени могло быть сорок и сто сорок лет.

«Леди Беатрис Крофтон! — осенило меня и дыхание участилось. — Глава гильдии магов-предсказателей».

Я настороженно отошла от трибуны, наблюдая за леди Крофтон. Что она придумала? Будет требовать более изощренного наказания? Хотя, что может быть хуже смерти?

Проснувшийся мозг, вскормленный на триллерах и фильмах ужасов, охотно встрепенулся и напомнил, что, вообще-то, есть варианты и похуже. Тайная лаборатория, опыты над людьми…

Единый, Лия, прекрати!

Я вернулась за свой стол, стоящий боком к судье и залу со зрителями, и скосила взгляд на Айдена. Его щека дернулась, когда он посмотрел на меня. Он выглядел напряженным, но отчаяние уступило место какому-то другому чувству.

— Леди Крофтон, — проговорил прокурор, и я с удивлением уловила в его голосе заискивающие нотки. — Мне бы не хотелось зря тратить ваше время, но случай необычный…

— Что может быть необычнее, чем судить мага за наличие у него дара? — кивнула леди Крофтон и достала пенсне из кармана плотной рубашки.

— Но… позвольте… — прокурор чуть не задохнулся от возмущения. — Согласно договору…

— Вы о том документе, который мы приняли, чтобы наконец прекратить бессмысленную бойню? — учтиво, слишком учтиво переспросила леди Крофтон и проверила пенсне на свет. Она удовлетворенно кивнула и нацепила его на нос.

— Да, — прокурор явно сбился с мысли. — Люди и маги погибали в бессмысленной войне. Договор о перемирии положил конец инквизиции.

— Верно-верно, — скучающе откликнулась леди Крофтон. — Я помню тот день, как будто это было вчера. Многим тогда не понравился пункт о запрещенной магии — слишком наивный и глупый в своей жестокости. Помнится, нам так тогда хотелось мира, что мы решили подписать договор несмотря ни на что.

— Леди Крофтон…

— Мой муж, пусть земля ему будет пухом, — не обращая никакого внимания на прокурора, продолжила она, — тогда сказал, что пройдут года, люди перестанут бояться магии, и мы уберем этот позорный пункт из договора. Забавно, что прошло столько лет, но ничего не поменялось.

— Этот договор — гарант мира, — нашелся наконец прокурор. — Его Величество считает, что соблюдение каждого его пункта — святая обязанность каждого.

— Было бы странно, если бы Его Величество считал иначе… — леди Крофтон улыбнулась, но мягкости в ее улыбке не было и в помине, лишь жесткая насмешка, которую, впрочем, к делу нельзя было пришить.

Судья, все это время с уважением прислушивавшийся к ее словам, неодобрительно крякнул. Я с запозданием вспомнила, что король магией не обладал. В отличие от глав гильдий, рвущихся к власти.

Политические интриги схожи между собой в любом мире, в любом времени…

— Леди Крофтон, попрошу вас вернуться к сути, — судья помрачнел, словно ему не нравилось происходящее. Он, определенно, испытывал трепет перед главой гильдии предсказателей, но разговоры о короле его пугали.

— Я всего лишь сказала, что Его Величество достаточно мудр, чтобы не отступать от закона, даже если тот достаточно жесток, — пожала плечами леди Крофтон, и прокурор немного расслабился, но зря. — Все мы знаем, что двойники не меняют баланс сил, и…

— Это не доказано! — снова вмешался прокурор.

— Принимается, — быстро согласился судья.

— Не доказано и обратного, — невозмутимо продолжила леди Крофтон. Она взглянула на судью, и, словно сжалившись, милостиво добавила: — Впрочем, едва ли сейчас уместно рассуждать об этом.

— Вернемся к делу! — с облегчением выдохнул прокурор и поправил парик на, очевидно, взмокшей макушке. — Леди Крофтон, можете ли вы подтвердить или опровергнуть у этой женщины, — он снова грубо ткнул пальцем в меня, и я вздрогнула, — наличие дара вашей гильдии?

Я застыла. Зал замер. Стало так тихо, что я расслышала мышиную возню в стене. Что ж, надеюсь, мыши не попадут в ловушку с сыром. Должен же хоть кто-то быть умнее меня!

Леди Крофтон поправила пенсне.

— Как вы знаете, аура человека может сказать о том, что перед вами маг, но вот определить по ней дар невозможно.

— Конечно, — нетерпеливо перебил прокурор, — но, скажем, небольшое тестирование…

Леди Крофтон рассмеялась. Кажется, искренне.

— Простите, — она коротко извинилась. — Забавная просьба. С ее глупостью может сравниться только желание получить предсказание, когда все, о чем может думать несчастный пророк — о виселице за своей спиной.

Все обернулись в сторону окна, куда указала леди Крофтон. На мощеной камнем площади высилась деревянная виселица. Вокруг нее уже начали собираться зеваки.

В зале повисло гнетущее молчание. Айден метнул на меня взгляд. На его скулах ходили желваки.

— Но ведь мы должны как-то убедиться в своей правоте, — выкрутился прокурор.

— Это верно, — к моему удивлению согласилась леди Крофтон, чем снова низвергла меня в болото отчаяния.

Неужели все?

— В таком случае…

— Всего пару веков назад, — не обращая на его слова никакого внимания проговорила леди Крофтон, — наличие дара у мага подтверждала птица. Хорошая традиция, верно? К слову, она до сих пор является прецедентом.

— Что за глупость, — фыркнул прокурор, но осекся под взглядом судьи.

Тот задумчиво куснул перо, которое вертел в руках и обратился к леди Крофтон.

— Что вы предлагаете?

— Провести испытание, — она пожала плечами. — Птицы никогда не обманут. Вы же знаете, они чувствуют магию. Каждая птица — свою.

— В древности птиц называли фамильярами, — словно размышляя, протянул судья.

— Да, было и такое, — легко согласилась леди Крофтон. — Если у леди Бартон есть дар предсказателя, совы устремятся к ней. Хотя бы одна из них.

Судья помолчал. Я смотрела на его суровое лицо, обмирая от страха. Меня трясло изнутри. Коленки дрожали, и я была рада, что сижу.

Единый, пусть уже хоть что-то решится!Нет ничего хуже ожидания!

— Что ж, давайте попробуем, — наконец проговорил судья.

Я резко выдохнула. Все тело ослабло, на лбу выступил холодный пот. Я не знала, на что больше походило это состояние — на облегчение или еще больший испуг.

Я не смотрела на Айдена, но чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Напряжение, исходившее от него, долетало до меня, как удары тока. Я видела, что он начал хуже владеть собой. Белые, словно обескровленные пальцы, сжимающие трость, и покрасневшие, искусанные губы явно говорили об этом.

Еще немного, и все будет кончено. Так или иначе.

Я повторяла эти слова, когда продолжительное время спустя, в зал внесли несколько клеток с совами. К этому моменту я успела себя извести окончательно. В душе росло чувство опустошения и безнадежности.

Клетки расставили на одном из столов, выгнав секретаря, ведущего протокол. Меня вывели на середину зала. Клетки открыли и отошли.

Судья тоже покинул свой стол на возвышении и, обойдя растерянную меня, занял одно из мест в зрительном зале.

— Не подходите к клеткам, — потребовал прокурор. — Совы должны сами выбрать вас.

Я замерла, не успев сделать и шага. И что я должна делать? Подзывать сов?

— Просто стойте, — прошипел прокурор, видимо, догадавшийся о моих сомнениях.

Я посмотрела на леди Крофтон. Та выглядела такой довольной, словно с минуты на минуту ей должны были вручить золотой кубок.

Чего она пыталась добиться?

Совы, негромко ухая, неохотно завозились в своих клетках. Парочка из них, самые любопытные, щуря глаза выбрались наружу и уселись неподалеку от клеток. Совы были разные — коричневые, белые, даже сложной расцветки, но объединяло их одно — недовольство. Ночные птицы не стремились радоваться дневному свету и прятали головы под крыло.

Я снова нашла Айдена взглядом и постаралась глазами сказать ему то, что не могла произнести вслух.

«Я люблю тебя».

Его заострившееся лицо исказилось судорогой. Он странно дернул тростью, будто хотел призвать силу, как тогда, в музее, но в этот момент одна из клеток закачалась, в ней что-то загромыхало, а затем наружу высунулась встрёпанная голова Букли.

Я раскрыла рот, но звать сову не стала, помня о словах прокурора. Букля, выглядевшая подозрительно бодро, особенно в сравнении с другими совами, вылезла из клетки, опрокинув ее, и взлетела. Подняв голову, я в отчаянной надежде наблюдала за ее полетом — прекрасным порывом свободного существа. Белые крылья разрезали воздух, клюв сверкнул в солнечных лучах. Громко ухнув, она сделала круг надо мной, а затем решительно и быстро опустилась мне на плечо, больно царапнув его когтями.

Я уткнулась в ее крыло. Глаза защипало от слез.

Я скорее услышала, чем увидела, как трость Айдена, которую он уже поднял, со стуком впечаталась в пол.

— Но… — потрясенно вымолвил прокурор.

— Вы видели? — крикнул Джеймс, обращаясь к судье. — Сова сделала выбор!

— Но это ЕЕ сова, — возмутился прокурор.

— В законе нет ограничений на этот счет, — леди Крофтон слегка утомленно пожала плечами. — В конце концов, любая птица способна чувствовать магию своего рода. Так почему мы должны исключать из испытания птицу леди Бартон?

— Это… жульничество, — наконец нашелся прокурор.

— Вы не верите в связь магии и птиц? — поинтересовалась леди Крофтон, и в ее интонации проскочили вкрадчивые нотки. Те же самые, что я слышала у прокурора в самом начале.

Я бы подумала, что это замаскированная издевка, но ведь леди Крофтон опоздала к началу суда, и не могла слышать его слов.

Прокурор растерянно взглянул на судью.

«Выражение неуважения традициям магов запрещено законом и карается серьезными штрафами» — вспомнила я один из пунктов все того же договора.

Я рассмеялась.

Судья прошествовал на свое место, поправил мантию, усаживаясь в кресло, и постучал молотком, призывая всех к вниманию.

Присяжные вновь заняли свои места, помощники торопливо вынесли клетки, зрители опустились на скамьи. Меня попросили вернуться к трибуне, но Буклю разрешили оставить. Теперь со мной обращались более вежливо, что не могло не радовать.

Прокурор вновь зашагал, кружа по небольшому пяточку в центре зала, словно по сцене.

— Что ж, испытание прошло успешно. Но что мы можем сказать о боевом даре?

— О недоказанном боевом даре, — вставил Джеймс, за что получил замечание от судьи и обещание выпроводить его за дверь при повторном инциденте.

Джеймс помрачнел, но смолчал.

— Если позволите, — леди Крофтон снова подала голос, и головы всех присутствующих обернулись к ней. — Разве это единственный в истории случай, когда маг открывает в себе второй дар?

Прокурор хотел вмешаться, но судья остановил его.

— Продолжайте, леди Крофтон.

— Благодарю, — с легкой иронией ответила она. — В истории есть несколько случаев, когда маг, шагнувший за грань и вернувшийся, открывал в себе еще один дар. Как известно, магию мы получаем при рождении, но ведь возвращение с того света можно считать новым началом, верно? Как говорят… — она щелкнула пальцами, будто вспоминая слово, — перерождение. Леди Бартон едва не умерла, как я успела узнать.

— Таких случаев, — быстро пролистывая какой-то талмуд, заметил прокурор, — в истории было всего три!

— Что мешает появиться четвертому? — любезно спросила леди Крофтон.

Говорила она вежливо, слегка рассеянно, но взгляд напоминал немигающий взгляд змеи, приметившей жертву. Чуть грызун зазевается, и исчезнет в ее пасти.

Присяжные вновь переглянулись между собой. В зале зашептались. Судья громко стукнул молотком, чтобы навести порядок, но его послушались не сразу.

— Суд удаляется для принятия решения.

Ко мне подошел охранник и попросил следовать за ним. В мою сторону рванули родители Амелии, но их потеснили, попросив дорогу. Я, раздираемая взрывоопасным коктейлем чувств, уставилась в пол и молча прошла мимо. Моего плеча быстро коснулась чья-то ладонь. Я вздрогнула, подняла взгляд и целое мгновение смотрела в побелевшее лицо Айдена. Он чуть приподнял уголки губ, подбадривая меня. Я с трудом нашла в себе силы для ответной улыбки.

Меня вновь заперли в той же комнате, где я провела последние сутки. Буклю, после моего небольшого сопротивления, забрали и куда-то унесли. Я осталась одна.

Где-то глубоко внутри сжимался и разжимался комок нервов, и я, не в состоянии спокойно сидеть, ходила из угла в угол. В голове было пусто. Сердце трепетало, страх смешивался с надеждой и почему-то горечью отдавал на языке.

Звук отпираемой двери отозвался во мне музыкой ангелов. Я физически больше не могла находиться в неизвестности.

Шаг, еще шаг… Бесконечное сплетение коридоров, затем быстрая прогулка по улице. Ветер, заставляющий сжиматься уже не от ужаса, а от холода. Любопытные взгляды зевак, ножом полоснувшие по лицу, и снова знакомый зал, трибуна, ставшая уже привычной.

В этот раз стояла не только я. Судья поднялся на ноги, и его примеру последовали все остальные.

— Суд присяжных готов вынести свое решение, — сказал коренастый мужчина в черном пиджаке. Очевидно, председатель суда присяжных. — Обвинение, выдвинутое леди Бартон в несоблюдение пункта четыре точка двенадцать договора, заключенного между магами и людьми от третьего…

Сердце пропустило удар. Я пожалела, что рядом нет Айдена. Держать его за руку, ощущать теплоту его ладони, было бы сейчас очень кстати. Волнение, глухое, слепое и темное, накрыло меня с головой, и я просто смотрела в лицо судьи, силясь расслышать слова, которые он произносил. Часть из них долетала, как сквозь слой ваты, но последние из них я услышала громко и четко.

— … считают необоснованным.

Судья принял из рук председателя документ, просмотрел его и вынес окончательное решение:

— Леди Бартон признана невиновной.

Волна облегчения, сбивающая с ног, затопила меня. Я нервно рассмеялась, а затем поднесла к глазам ладони, скрывая слезы.

Единый, все получилось! Неужели все и правда получилось?

Ко мне устремились родители Амелии и сжали меня в объятиях. Я уткнулась в жилетку графа Бартона, пахнущую табаком и туалетной водой, и разревелась в голос. Напряжение, сковывавшее меня в течение этого времени, вырвалось наружу в виде слез.

— Я непременно обращусь в суд с ответным иском, — сквозь зубы прошипел граф Бартон, поглаживая меня по спине. — Я им не спущу этого с рук…

— Перестань, — одернула его леди Джейн. — Элизабет казнят завтра, на рассвете, какая теперь разница, что именно она сказала…

Я вдруг поймала на себе странный взгляд, ощутимый даже физически, и подняла голову. Пробежала глазами мимо Джеймса и Айдена, о чем-то разговаривающих в углу, и нашла обладателя взгляда — леди Крофтон. Она таинственно улыбнулась и исчезла за дверью. Расценив этот жест как приглашение, я что-то пробормотала и, осторожно высвободившись из объятий, последовала за ней, как мышь, влекомая мелодией волшебной дудки. На протестующие вопросы родителей Амелии я коротко пообещала вернуться.

Интуиция не обманула. В коридоре, возле одного из окон, из которого открывался вид на площадь, но не ту ужасающую часть с виселицей, а на другую — с длинным рядом лавочек и магазинов — стояла леди Крофтон. На ее плече сидела Букля. Со стороны казалось, что женщина в глубокой задумчивости любуется видом, но звук моих шагов ее не напугал. Она будто ждала его. Легко обернувшись, она снова улыбнулась мне — чуть печально, устало и мудро.

Мне вдруг показалось, что она приподняла маску, которую все это время носила в суде.

— Законы придумывают люди, — глухо проговорила она. — Но что люди могут знать о справедливости?

Я помолчала, не зная, что на это сказать.

— Люди способны загубить будущее, — все тем же разочарованным в жизни голосом сказала она. — Страх лишает его.

— Я хотела поблагодарить вас.

Казалось, она проигнорировала мои слова.

— Забавно, — ее тонкие губы исказила улыбка, вернее, намек на нее.

— Что именно? — не поняла я и протянула руку Букле.

Та покосилась сначала на меня, потом на леди Крофтон, будто колеблясь. В душе зашевелился червячок сомнения — предвестник догадки.

— Сложно объяснить, — она передернула плечами, — но я попробую. Знаете, у меня много лет подряд жил феникс — удивительная птица, принадлежащая еще моему мужу. Как известно, фениксы способны к перерождению. У моего феникса была жажда к жизни и неукротимый дух, но вот тело, к сожалению, с годами подводило его. Каждое новое перерождение давалось ему все тяжелее, пока однажды не завершилось полным фиаско.

— Мне жаль, — с сочувствием заметила я, но мои слова снова проигнорировали. Я чуть пошевелила пальцами, и Букля, наконец определившаяся, шагнула на мою руку. Я выдохнула с облегчением.

Взгляд леди Крофтон смотрел в пустоту за моим плечом.

— Это страшно — живая душа в мертвом теле. Темница для того, что хочет вырваться на свободу. Я не стала мириться с такой несправедливостью.

— Простите?

Леди Крофтон усмехнулась.

— Я нашла умирающую птицу и с помощью некроманта провела ритуал. Душа моего феникса переселилась в новое тело.

— М-м-м… Наверное, это хорошо? — я погладила Буклю по клюву, и та зажмурилась, выражая удовольствие.

— Возможно. Даже в новом теле сохраняются старые привычки. Например, мой феникс до сих пор любит огонь.

Палец, поглаживающий Буклю, дернулся и замер…

— Вы хотите сказать…

— Из феникса вышла странная сова. Так же как и из вас — предсказательница, верно?

Я пыталась сглотнуть ком в горле, и не смогла. Не мигая, я смотрела на леди Крофтон. До меня медленно начинало доходить, что она все знает. С самого начала знала. Иначе зачем бы ей было дарить леди Джейн именно эту сову?

— Так вы… видели это?

— Да, — немного рассеянно кивнула она, будто снова уплывая в туман своих мыслей, — где-то полгода назад.

Я посмотрела на Буклю, снова погладила ее.

— Мне… нужно вернуть вам птицу?

— Мне кажется, она привязалась к вам. Было бы жестоко возвращать ее обратно. Фениксы любят огонь. А у вас его больше, чем нужно.

Я прерывисто выдохнула. Мысли суматошно скакали с одного на другое, и я никак не могла сформировать вертящийся на языке вопрос.

— Вы… зачем вы помогли мне?

— Будущее похоже на сложную мозаику, — после паузу проговорила леди Крофтон, снова не глядя на меня. — Приходится искать детали, чтобы они встали на свое место.

— Я не понимаю… Вы хотите ответной услуги?

Она рассмеялась, тихим и грудным смехом, не вяжущимся с ее голосом.

— Не волнуйтесь, от вас ничего не требуется.

— А от кого требуется? — правильно уловив намек, напряженно спросила я.

— От ваших детей.

Я заледенела, сразу вспомнив о сказках, где героя просили пообещать то, о чем он не знал, а в итоге забирали ребенка. Словно угадав мои мысли, леди Крофтон покачала головой.

— Вам ничего не придется делать специально. Ни вам, ни вашим детям. Просто они нужны здесь. Для…

— Правильного пазла? — хмуро спросила я.

— Для боевого мага вы быстро улавливаете нюансы.

Я пропустила ее слова мимо ушей.

— Знаете, — твердо сказала я. — Благодарю вас за помощь, но я не позволю втягивать моих детей (которых, к слову, еще нет!) в какие-то политические интриги.

— Это и не потребуется, — леди Крофтон снова пожала плечами. — Они сами возьмутся за колесо Судьбы.

— Вы… — возмущенно начала я, осмелев окончательно.

— Не причиню им вреда. Я просто собираю мозаику, леди Бартон. Простите, я вынуждена идти.

Я беспомощно провожала взглядом ее удаляющуюся спину, крутя в голове эти слова.

Что же все это значит?!