ГЛАВА 9

Я потрошила шкаф Амелии, изредка бросая взгляд на лежащую на постели книгу. Нет, о выводах, которые сделал Блэк, пока прохлаждался за решеткой (кто бы мог подумать, что тюрьма так плодотворно действует на работу головного мозга!), я пока думать не буду.

В конце концов, если Блэк до сих пор не вбежал в кабинет ректора с криком «чужие среди нас!», вряд ли он сделает это в ближайшее время.

Я заставила себя переключиться на насущные проблемы. Вот в чем я должна отправиться в элитный карточный клуб? Амелия, куда ты спрятала все роскошные платья и бабушкины драгоценности? Неужели утащила в мой мир?

Нет, платья, что висели на вешалках, были красивы, но подходили больше для ежедневной носки, чем для светского мероприятия.

С запозданием я припомнила, что все по-настоящему шикарные платья Амелия предпочитала хранить в имении отца, а не в скромной комнате общежития. Если же ей предстоял выход в свет, слуга всегда доставлял ей требуемое или же она сама отправлялась к портнихе.

Опустошив полки, я устало опустилась на пол и загрустила, почувствовав себя Золушкой, к которой опоздала собственная фея-крестная.

Стук в дверь отвлек от горестных размышлений о несовершенстве мира в целом и гардероба Амелии в частности. Я торопливо подхватила учебник для магов-первокурсников и запихнула его в ящик стола, закрыв тот для верности на маленький ключик. Букля сонно посмотрела на меня, когда я положила ключик ей под лапу.

— Минутку! — крикнула я и подошла к двери.

За порогом оказался тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

— Мистер Адамсон, — протянула я в удивлении и постаралась сразу же выпроводить гостя: — Я польщена вашим визитом, но время уже позднее…

— Вот именно, мисс Бартон, — сухо сказал секретарь. Его усики гневно топорщились. — Вы так и не занесли мне обещанную вещь. Мы договаривались с вами на пять часов вечера!

Черт, шампунь!

Я скрипнула зубами и нехотя ответила:

— Подождите здесь.

Хлопнув дверью перед возмущенным секретарем, я принялась спешно искать шампунь. К счастью, он нашелся быстро. Перелив немного его содержимого в небольшой пустой пузырек (судя по запаху, до этого там хранили что-то вроде валерьянки), я завинтила крышку и снова метнулась к порогу.

— Ваша вещь, — недружелюбно ответила я, мысленно перебирая гардероб Амелии. — Ваше нетерпение, мистер Адамсон, не повод позорить мою честь.

Секретарь дрожащими руками обхватил флакончик. Его жидкость в темноте коридора засветилась золотым.

— Единый, как же он прекрасен! — выдохнул гость, баюкая флакончик в ладони. — Не волнуйтесь, меня никто не видел. Я воспользовался черным входом.

— Предусмотрительно, — одобрила я. — Не смею вас больше задерживать.

Секретарь кивнул и тут его взгляд уперся куда-то за мое плечо.

— У вас намечается вечеринка, мисс Бартон?

— С чего вы взяли?

— Все эти платья на вашем полу… Кажется, вам нужна помощь.

Я задумалась, смерив секретаря оценивающим взглядом.

— А вы, значит, готовы сыграть роль феи-крестной… — пробормотала я.

— Поверьте, я разбираюсь в моде, — не без гордости сказал он. — На балу или в любом месте, куда устремится ваше сердце, вы будете блистать. Обещаю вам.

— И что вы хотите взамен? — прищурившись, прямо спросила я.

— Ходят слухи, — секретарь заговорщицки понизил голос и оглянулся по сторонам, — что у вас есть масло для тела с вытяжкой василиска…

— Сколько? — сурово спросила я.

— Сущую малость, мисс Бартон. Я вовсе не жаден.

Только хитер и коварен, подумала я. Посмотрев через плечо на гору тряпья на полу, я вздохнула и отошла, пропуская гостя внутрь.

— Только никому ни слова!

— Ну что вы, мисс Бартон, я буду нем как рыба. К слову, я говорил, что молчание оплачивается дополнительно?

Я закатила глаза и с удовольствием хлопнула дверью. Конечно же, за спиной секретаря, а не перед его лицом. Как ни крути, но мне действительно требовалась помощь.

***

— Мистер Адамсон, вы уверены, что в этом… наряде прилично выйти за пределы спальни? — неуверенно спросила я, разглядывая свое отражение в зеркале.

Не знаю, где секретарь научился этому, но всего за час ему удалось сотворить чудо. Мои источающие аромат дорогих духов волосы были приподняты у макушки и уложены замысловатым образом на одно плечо. Рыжие пряди излучали здоровый блеск и на некоторых из них сияли мелкие жемчужины — в цвет крохотной белоснежной шляпки с вуалью, которую он приколол к моей макушке.

Черты лица, умело смягченные естественным макияжем, казались тоньше и благороднее, а серые глаза — глубже и темнее. Губы, которых едва коснулась помада, растянулись в улыбке. Мне нравилось то, что я видела, вот только…

Я выразительно скосила взгляд на глубокое декольте.

— Мисс Бартон, вы ужасно отстали от моды! — посетовал секретарь, деловито подкалывающий юбку. На его лбу бисеринками виднелись капельки пота. Кажется, загоняла я беднягу. — Да сейчас так ходит весь Лексеваль!

— Голым? — уточнила я и повела обнаженным плечом.

— Разве что немного, — согласился он. — Но ноги прикрыты, все приличия соблюдены.

Я снова посмотрела в зеркало.

Секретарь действительно взял на себя роль феи-крестной, потому что варварски распорол несколько платьев Амелии, чтобы создать по-настоящему роскошный наряд.

Серебро и сталь — именно так я себя окрестила, рассматривая собственное отражение. Длинная многоуровневая графитовая юбка обтягивала бедра, как перчатка, и расплавленной сталью стекала по ногам, оставляя за собой шлейф. Корсет серебристого цвета делал талию такой тонкой, словно я была куклой, а не человеком. Грудь в смелом декольте невольно притягивала взгляд, и я опасалась слишком резко двигаться, чтобы не оконфузиться. Плечи и руки остались свободны, и я зябко поежилась.

— Сюда нужна меховая накидка, — уверенно сказал секретарь и требовательно воззрился на меня.

— Боюсь, ничего такого у меня нет, — виновато ответила я.

Тот недовольно цокнул языком и выудил из кучи вещей, по-прежнему лежащей на полу, бархатный пиджак.

Секретарь коснулся его рукой, из ладони брызнул свет.

Открыв рот, я наблюдала за тем, как темно-синий пиджак превращался в роскошное белое манто.

— Я слабый иллюзионист, — проговорил секретарь, дуя на пальцы, — но на несколько часов магии хватит.

Я проглотила вопросы, рвущиеся с языка, и понятливо кивнула.

— Благодарю.

Секретарь, как услужливый швейцар, накинул мне на плечи манто и отошел на несколько шагов назад.

— Готов поспорить на масло с вытяжкой из василиска, — довольно сказал он, рассматривая меня, — что вы произведете фурор. Выглядите так роскошно, будто только что вернулись из Ла-Шерфла.

Кажется, так называлась королевская резиденция.

— Благодарю, — ответила я и, еще немного поглазев на себя в зеркале, повернулась к секретарю. — Что ж, рассчитаемся, мистер Адамсон?

Он улыбнулся, будто речь шла о рождественском подарке, и провел рукой по тонкой щеточке усов, горделиво расправляя их.

***

Дорога к черному входу учебного корпуса заняла немного времени, но я все равно успела продрогнуть. Ледяной ветер забирался под юбку и пронизывал до самых костей. На дорожках парка сверкали многочисленные лужи от недавнего дождя, и мне приходилось осторожно обходить их, приподнимая подол платья, чтобы не намочить тонкую ткань. Запахнув белоснежное манто и стянув его на груди, я почти бегом устремилась к высокой остроносой башне учебного корпуса, в темноте позднего вечера казавшейся черным горным шпилем. С губ сорвался вздох облегчения, когда я приметила стоящего спиной ко мне мужчину с забранными в низкий хвост светлыми волосами.

— Мистер Грифленд? — спросила я и вышла на свет фонаря.

Мужчина обернулся, и я поняла, что не обозналась.

— Мисс Бартон? — В его голосе звучало изумление и легкое замешательство. — Это действительно вы?

— Есть сомнения? — я не удержалась от кокетства.

Взгляд Грифленда медленно прошелся по моей фигуре, задержавшись на бедрах, обтянутых узкой серебристой юбкой. Губы парня растянулись в потрясенной, но восхищенной улыбке.

— Ни единого сомнения, мисс Бартон. — Он указал рукой за угол. — Карета совсем рядом. Я решил, что лишний раз не стоит попадаться никому на глаза.

— Не могу с вами не согласиться, — одобрительно сказала я.

Запряженная в карету четверка белоснежных породистых скакунов терпеливо ждала приказа сидящего на облучке возницы. Я кивнула ему, тот привстал и приподнял старую шляпу, приветствуя меня, но мой взгляд уже был прикован к карете. Она оказалась по-настоящему роскошной. Закрытая, с небольшими окошками по бокам, карета поражала золотой отделкой и повторяющимися изображениями одного и того же сложного вензеля. Кажется, это был герб рода Грифлендов.

— Прошу, мисс Бартон, — проговорил он и лично открыл мне тяжелую дверцу с изображением двух скрещенных шпаг.

Я приняла его помощь. Ладонь Грифленда оказалась сухой и горячей, на нее было приятно опираться, поднимаясь по ступенькам. Вслед за мной по ним же легко взлетел и сам Грифленд. Карета качнулась и тронулась.

Внутри оказалось темно и тепло. Судя по жару, коснувшемуся ног, под сиденьем располагалась печка или горелка. Грифленд потянулся к светильнику на стене, и карету затопил ровный, но тускловатый свет. Такой же излучали свечи в рожках моей люстры. Я уже поняла, что он имеет магическое происхождение.

— Итак, мистер Грифленд, — сказала я, расправляя юбку и устраиваясь на обитом бархатом сидении, — какой же у нас план?

Манто распахнулась, обнажая декольте, и взгляд Грифленда немного затуманился. Он явно с трудом поднял его выше, к моему лицу, и провел рукой по своему лбу, к макушке, зарываясь в волосы длинными пальцами. Запонки на манжете его светлой рубашки сверкнули драгоценными камнями.

Темно-серый костюм-тройка на нем сидел идеально, подчеркивая широкие плечи и подтянутую спортивную фигуру. Длинные ноги, обтянутые брюками, казались еще длиннее. Рубашка в этот раз оказалась застегнута на все пуговицы и венчалась изысканным темно-синим шелковым платком. Грифленд сейчас меньше всего походил на студента, скорее — на светского льва. Вынуждена признать, весьма привлекательного. Его хищная грация контрастировала со строгим нарядом, и это странным образом притягивало взгляд.

— Мой дядя был весьма закрытым человеком, — после паузы заговорил Грифленд. — У него не было друзей и семьи, но последние пять лет он…хм…

Я поняла, с чем связана заминка в разговоре, и поторопилась помочь:

— Встречался с женщиной? Бросьте, мистер Грифленд, я не собираюсь падать в целомудренный обморок.

— Нет? — уточнил он. В его глазах сверкнули отблески огня, а голос снова стал хрипловатым и бархатистым.

Вдруг Грифленд, сидящий напротив, потянулся ко мне. Нависнув сверху, он посмотрел мне в лицо, а его ладонь в это время коснулась второго светильника, располагающегося над моей головой. Я затаила дыхание и, оценив маневр, усмехнулась.

— Нет, — сказала я прямо в губы Грифленда, оказавшиеся слишком близко.

Тот облизнул их и резко отклонился на спинку сидения. Я расслышала тяжкий вздох, и отвернулась к окну, пряча улыбку.

— Дядю часто видели с ней в карточном клубе лорда де Бюрквалей, — вновь вернулся к разговору Грифленд. — Я подумал, возможно, мы сможем что-нибудь узнать о врагах дяди у нее. Если кто-то и знал о них, то только она.

— Логично, — признала я. — С женщиной в постели мужчины часто бывают разговорчивы.

— Вы правы, мисс Бартон, женщины имеют над мужчинами особую власть.

Под взглядом Грифленда я почувствовала, что мои щеки заполыхали. Я поняла, зачем дамы носят нюхательные соли и веер — как раз для таких случаев. Возможно, первое мне пока без надобности, но вот обмахнуться веером и спрятаться за ним я бы сейчас не отказалась.

— Все зависит от мужчины.

— Или от женщины.

Я заерзала. Пристальное внимание Грифленда начало нервировать. Он атаковал «в лоб», и я не знала, как реагировать.

— Мистер Грифленд…

— Зовите меня Джеймсом.

Я прищурилась, сопротивляясь обаянию его улыбки. Ага, сейчас! Нет, дистанцию мы сокращать не будем.

К счастью, карета остановилась. Грифленд отодвинул шторки на окне и заметил:

— Мы на месте, мисс Бартон.

Он толкнул дверцу и быстро слетел по откидным ступенькам, чтобы подать мне руку и помочь спуститься.

Я, осторожно перебирая ногами и боясь запутаться в юбке, взглянула в сторону огромного двухэтажного особняка в викторианском стиле. Окна в нем светились в темноте широкой улицы, и оттуда доносился женский смех и музыка. Ступив на мощеную дорожку, в конце которой виднелся силуэт дворецкого, я поправила манто на плечах и в волнении посмотрела на Грифленда.

Страх пробрался в сердце и сдавил его. Вдруг мы ничего не узнаем? А что, если меня разоблачат из-за неосторожного слова?

Грифленд уловил мою тревогу, но интерпретировал ее по-своему.

— Вы прекрасны, — нагнувшись ко мне, тихо сказал он и подал мне руку.

Не колеблясь, я оперлась на нее. От Грифленда исходила такая уверенность, что я невольно горделиво подняла голову. Я имею полное право войти в элитный карточный клуб и чувствовать себя там своей.

— Веселье начинается, — негромко сказал Грифленд и широко улыбнулся.

Мы неторопливо прошли по дорожке к дому. Дворецкий при виде нас услужливо распахнул двери и почтительно склонил голову. Переступая порог, я ожидала увидеть блеск и роскошь, и удивленно моргнула, оказавшись в узкой полутемной прихожей.

— Черный вход, — пояснил Грифленд, правильно истолковав мой взгляд. — Мы сейчас поднимемся на второй этаж и спустимся по парадной лестнице в зал для приемов.

— Что ж, идемте, — кивнула я и дернулась в сторону коридора.

Грифленд несильно сжал мою руку, удерживая меня на месте, а затем сам сделал первый шаг в нужном направлении и повел за собой, уверенно и легко.

Думаю, в танце он бы скорее умер, чем позволил мне перехватить инициативу. Ох уж эти джентльмены!

Мы поднялись по крутой железной лестнице с высокими перилами и остановились на небольшой площадке. За затененным первым лестничным маршем внезапно открывалось ярко освещенное пространство — вершина мраморной лестницы. Ее вход охраняли огромные золотые фигуры, в которых я с трудом узнала героев местных легенд. Кажется, мага с ключом и голубем на плече звали Кремером, но я не была в этом уверена.

— Вы так волнуетесь, будто никогда не посещали светские мероприятия, — заметил Грифленд.

Угу, так и есть. Если, конечно, не брать в расчет рабочих корпоративов. Но ни один из них не был обставлен с такой помпой.

— Я слишком долго вела затворнический образ жизни, — уклончиво ответила я.

— Не беспокойтесь, — мягко сказал он. — Вы рождены, чтобы блистать. Это у вас в крови.

Скорее уж в крови у Амелии. Из нас двоих только она может похвастаться аристократическим происхождением.

Мы вышли на площадку, и у меня захватило дух. Высокий сводчатый потолок с фресками венчала живописная люстра из хрусталя. Рядом с ней, прямо в воздухе, парили свечи и излучали мягкий и теплый свет. Красная ковровая дорожка, прикрывающая мраморные ступени лестницы, вела вниз, в полукруглый зал, уставленный столами с зеленым сукном. Возле них собрались роскошно одетые мужчины и женщины, между которыми сновала прислуга с подносами. Вдалеке, на возвышении у стены, играли музыканты. Мелодичное звучание скрипки напомнило мне об одном знакомом, но я тут же выкинула его из головы.

По-прежнему рука об руку, мы с Грифлендом принялись неторопливо спускаться в зал. При виде женских нарядов я перестала стесняться и ощутила прилив гордости. Оголяться здесь явно не стеснялись, но до изысканности платья мистера Адамсона, которое больше интриговало, чем обнажало, местным дамам было далеко. Я скинула манто с плеч, оставив его висеть на локтях, и проигнорировала горящий взгляд Грифленда. Эх, в следующий раз точно возьму веер! Возможно, нюхательные соли мне тоже пригодятся.

— Вы говорили об элитном карточном клубе, — сказала я на середине лестницы, — но это больше похоже на казино.

Грифленд обежал глазами лежащий перед нами зал и согласился:

— Возможно. Однако лорд де Бюрквалей предпочитает не использовать слово «казино». Если не ошибаюсь, на его родине, в Френцаске, запрещены все игры, кроме покера.

— Почему же покер разрешили?

— Маленькая королевская слабость, — беззаботно пояснил Грифленд. — Говорят, что Его Величество Антуан III предпочитает именно его.

Я понимающе улыбнулась и шагнула с последней ступени на скользкий черно-белый мраморный пол. Грифленд повел меня через толпу, непринужденно прогуливаясь между столиками и делясь сплетнями.

— Виконт Андруз, — шепнул он, склонившись к моему уху и кивнув в сторону седовласого мужчины, нервно сжимающего карты за одним из столов. — Говорят, он проиграл все свое состояние, оставив дочерей без приданого.

— Печально, — искренне откликнулась я. — Девушки ни в чем не виноваты.

Грифленд кивнул и переключил мое внимание на другое лицо:

— Мисс Флоранс, — снова сказал он, склонившись к моему уху и обдав его горячим дыханием. — Ее сеть магазинов процветает, но она пятый год безуспешно ищет себе мужа-аристократа. В места, вроде этого, ее пропускают, но в салоны благородных семей ей путь заказан.

Мы дошли до конца зала и медленно двинулись в обратном направлении, выискивая взглядом нужную нам леди.

— Лорд Даглас, — между делом просвещал меня Грифленд. — У его дочери прорезался дар боевого мага. Он запретил ей подавать документы в академию. Думаю, он лишит ее наследства, если она ослушается его.

— Какой мерзавец! — гневно прошипела я.

— Полностью согласен. — В этот раз Грифленд разделил мое возмущение и тоже прожег рано постаревшего мужчину в дорогом костюме долгим взглядом.

Воздух был пропитан запахам дорогих сигар и ароматом женских духов. Камины и свечи горели ярко, и в какой-то момент мне стало жарко. Шепот Грифленда, смех какой-то дамы, шипение шампанского в бокале незнакомого лорда — череда картинок закружилась перед глазами, и я прикрыла глаза, пережидая момент дурноты. Грифленд продолжил беззаботно делиться со мной сплетнями. Он чувствовал себя в этой обстановке беззаботного празднества и роскоши, как рыба в воде, а вот о себе я не могла сказать того же. Я задалась вопросом: Амелия вела бы себя так же? Ведь ее, как и моего провожатого, растили в атмосфере богатства и с детства внушали мысль о собственной исключительности.

Музыканты заиграли что-то более медленное и мелодичное, скрипка зазвучала отчетливее. В центр зала, свободный от карточных столов, вышло несколько пар и закружилось в танце.

Я невольно залюбовалась ими: плавные, уверенные движения, едва уловимый шелест роскошных платьев, блеск драгоценностей и мимолетные улыбки… Все это напоминало картинку из давно забытой книжки со сказками.

— Потанцуем, мисс Бартон?

— Что? — Я непонимающе воззрилась на Грифленда.

— Вы окажете мне честь? — тихо повторил он и посмотрел мне в глаза.

Я сглотнула. Взгляду Грифленда было трудно противиться, хотя бы потому, что я и сама хотела оказаться среди танцующих пар. Впрочем, голос разума вовремя напомнил, что поддаваться сиюминутным желаниям явно не стоит.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? Мы все равно прогуливаемся в ожидании нужного нам человека.

Возможно, потому что я не умею танцевать?

— Знаете, я… — Я уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы категорично отказать, но не успела.

— Это просто вальс, мисс Бартон, — шепнул он, снова склонившись к моему уху. — Клянусь, я не поставлю вас в неловкое положение и никому об этом не расскажу.

Я колебалась. Что, если у меня больше не будет возможности потанцевать? Совсем скоро я найду убийцу и вернусь домой или же умру. Так почему бы не побыть Золушкой всего один вечер? Принц у меня есть.

— Надеюсь на ваше благородство, мистер Грифленд, — сказала я, соглашаясь.

Лицо Грифленда озарила восторженная, мальчишеская улыбка. Он торопливо вывел меня к танцующим парам. Заглянув в глаза, он робко положил руки на мою талию, уводя за собой и мелодией. Впрочем, робость в нем быстро сменилась уверенностью. Он вел в танце легко и непринужденно. Природная хищная грация и здесь позволяла ему выделяться.

Я закружилась, увлекаемая им, и, откинув голову, вдруг рассмеялась. Внутри меня все звенело от какого-то запретного веселья и предвкушения большого приключения. Грифленд рассмеялся в ответ. Его объятие стало крепче.

Несмотря на неспешный темп, в легких не хватало воздуха. Я запыхалась, и, наверняка, щеки мои раскраснелись. Я видела перед собой улыбающееся лицо Грифленда, роскошный зал в отблесках свечей и кружащиеся рядом пары. Мир стал ярче. Он тонул в музыке, а я — вместе с ним.

Внезапно все оборвалось. Нет, мелодия продолжала звучать, но негромкий голос Грифленда заставил прийти в себя:

— Вот она, мисс Бартон.

Я посмотрела на парадную лестницу, на которую указал Грифленд, и округлила губы в беззвучном «о».

По красной ковровой дорожке медленно и с чувством собственного достоинства спускалась женщина в ярком, потрясающим смелым дизайном алом платье. Закрытое на груди, оно имело свободную юбку с широким разрезом, в котором изредка показывалась нога в белом чулке. Черные, чуть тронутые сединой волосы незнакомки были забраны наверх и увенчаны сверкающей бриллиантами диадемой. На тонких пальцах, держащих тонкий мундштук, сверкали кольца с огромными камнями. На плече же гордо восседал изумрудный попугай с желтым хохолком.

«Попугай – птица магов-иллюзионистов», - вспомнилось мне.

— Это…

— Леди Ровелла Гера. Она родом с берегов Айтилии, поэтому несколько… эксцентрична.

Угу, как моя сова.

Прищурившись, я наблюдала за тем, как леди Ровелла неспешно приблизилась к одному из столов и приняла бокал вина, а затем потянулась к картам.

Мы перестали танцевать и осторожно двинулись в ее сторону.

— Ваш дядя был азартен? — между делом спросила я.

— Нет, — тут же откликнулся Грифленд, не спуская с леди Ровеллы изучающего взгляда, — но он всегда говорил, что деловых партнеров легче всего искать за карточной игрой.

— Любопытное наблюдение.

Грифленд подошел к интересующему нас столу и уселся за него, тоже вступая в игру. Я заняла место за его спиной, искоса поглядывая в его карты. Рядом сидела леди Ровелла, но посматривать ей через плечо я не стала, побоявшись прослыть бестактной.

В покер я никогда не играла и знала лишь, что в нем нужно уметь блефовать.

Леди Ровелла подняла голову, чуть задержала взгляд на Грифленде, а затем погрузилась в игру.

Она вела себя уверенно и непринужденно, и я ни сколько не удивилась, когда именно в ее руках оказались все поставленные на кон деньги.

— Благодарю, господа, — чуть грассируя, сказала она и стряхнула пепел с мундштука в хрустальную пепельницу.

— Молодцы! — откликнулся с ее плеча попугай.

— Карл обожает покер, — с легкой улыбкой пояснила она.

Я куснула губу. В голову не приходило ни одной идеи о том, как можно завязать разговор. Судя по тому, что Грифленд продолжал молча играть, у него с вариантами тоже было негусто. Оставалось ждать удобного случая.

Прошло еще три круга игры, прежде чем он представился. Леди Ровелла проиграла, досадливо бросила карты и, извинившись, покинула стол с покером. Я, как хорошая ищейка, устремилась за ней.

Леди Ровелла миновала зал и нырнула в какой-то коридор с многочисленными дверями и закоулками. В одном из них, оказавшимся тупичком, я столкнулась с ней нос к носу.

— Итак, дитя мое, — сказала она, поднося к губам мундштук, — о чем вы хотели со мной поговорить?

Я стушевалась от пристального взгляда карих глаз. Вблизи был особенно виден ее возраст, но красота этой женщины оставалась яркой и волнующей. На мундштуке, который она держала в тонких пальцах, алел тонкий след ее красной помады.

— Простите меня, — покаялась я. — Меньше всего мне хотелось показаться бесцеремонной.

— Вы мне такой не показались, — спокойно ответили леди Ровелла. — Вы пришли вместе с молодым Джеймсом, верно?

— Вы знакомы?

— Я видела его фото на каминной полке, а он, подозреваю, читал заметки обо мне в местных газетах. Моя персона всегда вызывала интерес у журналистов, — после паузы пояснила она и усмехнулась: — Они надеются, что я преподнесу им новую сенсацию.

— Из-за смерти мистера Томсона?

— Из-за нее тоже, — вздохнув, сказала она — Моя жизнь всегда волновала газетчиков. Сначала у них вызывало любопытство мое происхождение, затем — трое моих ушедших в мир иной мужей, чуть позже — наши отношения с дорогим Эдвартом…

«Эдвард — имя мистера Томсона», — всплыло в моей памяти.

И только тут до меня дошло. Она трижды вдова?

Я посмотрела на леди Ровеллу с опаской и скрытым уважением.

В коридоре раздались шаги.

— Кажется, молодой Джеймс отправился на ваши поиски, дорогая. Приятно, когда мужчина беспокоится, верно?

Я выглянула из-за закутка, где мы с леди Ровеллой спрятались от посторонних глаз, и негромко позвала:

— Мистер Грифленд?

Шаги приближались. Их звук неожиданно оборвался. Я еще несколько мгновений всматривалась в пустой коридор, а затем пожала плечами и вновь обернулась к леди Ровелле.

— Видимо, кому-то приглянулся этот тупичок, но он понял, что здесь уже занято, — сказала я.

Леди Ровелла кивнула и с ленивым любопытством спросила:

— Так что вы хотите узнать, дорогая?

— Дорогая! — повторил с ее плеча попугай и склонил голову, а затем и вовсе спрятал ее под крыло.

— Карл любознателен, но труслив, — с легкой улыбкой пояснила леди Ровелла. — Впрочем, я предпочитаю думать, что это врожденная осторожность.

Попугай по-прежнему сидел на ее плече. Леди Ровелла даже не посмотрела в его сторону, прежде чем сказать эту фразу. Как она догадалась о реакции своего питомца, осталось для меня загадкой.

За моей спиной вновь раздался звук шагов, в этот раз более вкрадчивый и легкий. Я снова оглянулась и позвала уже громче:

— Мистер Грифленд?

Тот вынырнул из полумрака коридора так резко, что я невольно отшатнулась.

— Простите, — повинился он, — не хотел вас напугать.

— Я же говорила, что он беспокоится, — красиво выпуская дым изо рта, заметила моя собеседница.

— Леди Ровелла, — переключился на нее Грифленд. Его улыбка сияла так ослепительно, что в моей душе проснулась большая и ревнивая кошка и принялась скрести там лапой. — Мы не знакомы. Позвольте представиться…

— Можете не тратить на это время, — усмехнулась леди Ровелла. Она окинула Грифленда взглядом еще достаточно молодой женщины, умеющей ценить мужскую красоту, и серьезно сказала — Приступайте к сути. Мне не нравится идея прятаться в полутемных коридорах.

— Вы не знаете, — быстро заговорил Грифленд, — дядя ни с кем не ссорился? Возможно, у него появились враги?

— Какая банальность, — разочарованно ответила леди Ровелла и вновь поднесла к губам мундштук. — Вас интересует то же, что и полицию.

— И каким же будет ваш ответ?

— Все тем же: Эдвард считался закрытым человеком, но я уверена, что врагов у него не было. Завистники, конечно, но враги — нет.

— Возможно, в прошлом…

Леди Ровелла негромко рассмеялась.

— Ваш дядя был настолько правильно воспитан, что ни одна тайна его прошлого (или то, что он считал тайной) не смогла бы впечатлить меня. Эдвард был, — тут ее голос потеплел, а глаза влажно сверкнули, — ужасно скучен, предсказуем и осторожен. Этим-то он мне и нравился, — добавила она и посмотрела куда-то вдаль.

— Но все же…

— Вы ищете убийцу? — сказала леди Ровелла скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Ищем, — не стал отпираться Грифленд. — Мы надеялись, что вы сможете подсказать нам направление поиска.

— Зачем вам это? Разве полиция не взялась за дело?

Грифленд замялся, и тогда я выступила вперед.

— Леди Ровелла, — проникновенно сказала я, ловя ее взгляд — мне было видение, где близкий человек погибает от руки того же убийцы. Понимаете, почему я осмелилась попросить мистера Грифленда о помощи? Я боюсь, что у меня почти не осталось времени изменить судьбу.

Я говорила спокойно и удивилась, когда поняла, что мои руки дрожат. Мне пришлось спрятать их за спину.

Леди Ровелла задумчиво прошлась по мне взглядом. Ее тонкая сигарета алела в плохо освещенном закутке, и я видела, что на ее кончике собралось слишком много пепла, который пора было стряхнуть.

После мучительно долгой паузы женщина заговорила:

— Убийца редко останавливается самостоятельно. Однажды шагнув на ту сторону, невозможно вернуться обратно. — Она зябко повела плечами и наконец изящно взмахнула мундштуком, освобождая сигарету от лишнего пепла. — Помнится, в моем городе был случай… Впрочем, вам едва ли это будет интересно. Я понимаю ваше волнение, но, несмотря на желание вам помочь, не могу припомнить ни одного человека, которого могла бы назвать врагом Эдварда. В личных делах он был невероятно щепетилен.

— А в профессиональном плане он кому-то переходил дорогу? — с жаром ухватился за намек Грифленд.

— Возможно, — неопределенно ответила леди Ровелла. Она поколебалась, смотря на меня, и понизила голос: — Его последней разработкой интересовалась корона.

— Не гильдия? — уточнил Грифленд, тоже негромко.

— Разве я сказала, что гильдия осталась в стороне? — усмехнулась леди Ровелла.

Грифленд замер, что-то обдумывая. Я напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-то об отношениях короны и гильдий. Я помнила лишь то, что гильдий было несколько, и они образовывали союз, подчиняющийся королю. Возможно, не все были согласны с таким порядком вещей?

— Вы думаете, — тихо спросила я, пока Грифленд молчал, — искать стоит в той стороне?

— Я ничего не думаю, — резко ответила леди Ровелла, и попугай на ее плече встревоженно дернулся, а затем неохотно вытащил голову из-под крыла. — Дела гильдии меня не интересуют. Я предпочитаю держаться от политики подальше, чего и вам искренне советую.

— Боюсь, в этом случае не все зависит от меня, — пробормотала я.

Леди Ровелла взмахнула мундштуком, как шпагой, а затем заметила:

— Дорогая, поверьте, все в ваших руках. Не знаю, о ком вы так переживаете, что влезли во все это, но если дело в мужчине… — Она посмотрела на Грифленда, прошлась по нему долгим взглядом, в котором сквозило одобрение, и снова повернулась ко мне, — не принимайте близко к сердцу. Мужчины приходят и уходят. Одни надолго остаются в памяти, другие — нет. Но рано или поздно забываются даже самые лучшие из них.

Щеки Грифленда побагровели, и я хотела рассмеяться, так забавно выглядела смесь смущения и гнева на его лице, но не смогла. Совет леди Ровеллы мне не подходил. Я у себя была одна. Если я не помогу себе, никто мне не поможет.

— Благодарю вас за разговор, — сухо проговорил Грифленд. — Думаю, мы отняли у вас достаточно времени.

Леди Ровелла благосклонно кивнула.

— Это был увлекательный разговор. — Она подошла ко мне и, оглядев мой наряд, проговорила: — Не знаю, кто ваш мастер, дорогая, но он великолепен. Передайте ему, что я интересовалась его услугами.

В мои руки вложили карточку, и я инстинктивно сжала ее.

— Всего хорошего, — попрощалась с нами леди Ровелла. — Наше знакомство нельзя назвать счастливым, но я рада, что оно состоялось.

Я молчаливо посмотрела ей вслед. В голове крутилось так много вопросов, но, кажется, ответы на них придется искать самостоятельно.