Глава 15 · Загадка приглашения

Аделина

Тяжелая, золоченая дверь столовой закрылась, отсекая взволнованные лица Гарета и Матильды. Внезапная тишина оглушила.

Как только Гарет и Матильда ушли, я невольно облокотилась о стол и закрыла лицо руками:

— Господи!

— Тебе когда-нибудь придётся объяснить мне, что значит это твоё «Господи!»

Некоторое время я и Элиана в моей голове молчали.

— Но есть и другая причина, почему тебе следует согласится. — прервала тишину Элиана. — Если мы поедем на отбор, у нас появится возможность попасть в императорскую библиотеку. Там хранятся все записи об артефактах. Там должна быть информация об ожерелье и вероятно информация о том, где может находиться недостающий элемент. Это наш шанс узнать больше.

Я задумалась, взвешивая все «за» и «против». Я знала, что риск велик, но возможность получить нужную информацию была слишком заманчивой. Возможно, помогая Элиане, я смогу найти информацию о том, как мне вернуться назад в свой мир. Это был и мой шанс тоже. А искать среди крупиц информации, песка, земли, что-то стоящее было в конце концов моей профессией.

— Ладно, — сказала я Элиане, поднимаясь из-за стола. — Я согласна.

Я надеялась, что я не пожалею о своём решении. Хотя выбора у меня на самом деле не было.

Я с грустью посмотрела на блинчики. Весь аппетит пропал. С чувством досады я отодвинула тарелку.

Стоя у окна столовой, я смотрела на два светила, которые заливали комнату золотисто-розовым светом. Я напряжённо размышляла. Вопрос, мучивший меня последние часы, никак не давал покоя: почему Элиана, некогда публично отвергнутая Императором, вдруг оказалась в числе избранных кандидаток на роль его супруги?

Я стояла и в пальцах, сжимала императорский пергамент. Во мне не было ни радости, ни трепета. Была лишь холодная, острая настороженность, знакомая по работе: когда из земли показывается не обычный черепок, а что-то слишком идеальное, слишком на своём месте. Такое всегда пахнет подлогом.

«Элиана де Фламме… приглашена принять участие в отборе».

Я положила приглашение на стол, как кладу на расчищенный участок подозрительный артефакт. Самое время мне включить мою методологию. Факты. Только факты.

Факт первый: Император Алексиос Таргон. Дракон. Потерял жену. Семь лет в трауре, под давлением знати. Характер, судя по отрывочным, пропущенным через призму ужаса Элианы воспоминаниям, — не сентиментальный. Решительный. Жестокий, когда того требует целесообразность. Милость — не его стихия.

Факт второй: Я, Элиана де Фламме, в его глазах — преступница. Не просто неудачливая девица, а человек, чьи действия семь лет назад едва не привели к катастрофе. Он сам её отлучил. Публично. Окончательно. Это был не просто выговор. Это был приговор социальной смерти. Отмена такого приговора — невероятный, беспрецедентный жест. У властителей не бывает «передумываний». Бывают тактические манёвры.

Я подошла к окну. За стеклом сияли два солнца, заливая парк непривычным двойным светом. Политическая карта Таргонии, которую я смутно выуживала из памяти Элианы (уроки истории, сплетни, озлобленные комментарии о «высокомерных Вальерах» и «хитрых Фростах»), начала проступать в сознании, как проявившийся фотоснимок.

Дома. Сильные, со спящей, но ещё живой магией: Вальеры (один из влиятельных старейшин, отец Селины), Фросты (северные владения, воинственные). Слабые, на грани угасания, как де Фламме. Император, уставший, но всё ещё дракон — центр системы, но центр, вокруг которого уже началось брожение. Отсутствие наследника — это не личная драма. Это кризис престолонаследия, вакуум власти, в который уже тянутся щупальца амбиций.

Я вернулась к столу и мысленно «разложила» приглашение рядом с этими фактами.

Версия первая: Милость. Искупление. Отпадает сразу. Не соответствует профилю Императора Алексиос. Не соответствует тяжести проступка — изгнание. Не соответствует контексту — политическая напряжённость. Слишком эмоционально, слишком просто. В археологии самое простое объяснение редко бывает верным.

Аделина

Версия вторая: Политический союз. Чтобы вернуть себе контроль над угасшей, но исторически значимой магией огня? Абсурдно. Магия де Фламме — уже для всех миф, насмешка. Никакой практической пользы. Выгоднее взять в жены сильную наследницу из могущественного дома и получить армию, земли, живую магию. Я, вернее, Элиана де Фламме — худший из возможных политических активов.

Версия третья: Отвлекающий манёвр. Вот здесь… начинало сходиться. Я вновь взглянула на «политическую карту». Напряжение. Конкуренция между кланами. Императору нужно время, пространство для манёвра. Что лучше всего отвлечёт внимание спесивых, воинственных аристократов? Скандал. Яркий, сочный, позорный.

Я — живой скандал. Ходячее напоминание о позоре и опасности. Моё возвращение — плевок в лицо условностям, который возмутит одних (консерваторов) и обрадует других (врагов семьи де Фламме). Это вызовет бурю. Шквал сплетен, интриг, осуждений. Пока все яростно обсуждают мою персону, пока Селина де Вальер свысока наблюдает за другими участницами, а другие строят козни против «опасной сумасшедшей» — дракон на троне получает передышку. Он может наблюдать. Видеть, кто как себя поведёт. Кто проявит излишнюю прыть в травле, а кто, наоборот, попытается использовать меня в своих играх. Я — приманка. И щит.

Но щиты, подумала я, холодный разум вытесняя последние остатки паники, — ставят только тогда, когда ожидают удара.

Логика выстраивалась в безупречную, леденящую цепь.

Во-первых, Император действует не из милосердия, а из расчёта.

Во-вторых, я как персона не имею для него ценности. Ценность имеет моя репутация — одиозная, скандальная.

В-третьих, такой ресурс как я используют для одной цели: управления вниманием толпы и врагов.

Следовательно, моё присутствие на отборе — не конец изгнания, а продолжение казни, просто в иной, более изощрённой форме. Публичная обструкция вместо забвения.

Вывод: Меня вернули как громоотвод. А громоотводы бывают нужны только в одном случае — когда на горизонте уже сгущаются тучи и ждут первого удара молнии.

«Гроза уже близко», — тихо произнесла я вслух, и слова повисли в тихом воздухе столовой, обретая жутковатую весомость.

Значит, отбор — это не романтическое состязание. Это поле боя. И меня только что бросили на передовую, даже не выдав оружия, с одной целью — принять на себя первый, самый яростный удар.

Страх не исчез. Он кристаллизовался, превратился в холодный, острый как бритва азарт.

Размышляя об этом, я почувствовала, как напряжение сжимает грудь. Мне ясно как божий день, что поездка в императорский дворец несёт в себе серьёзные риски. Необходимо быть предельно осторожной и внимательной к каждому слову, жесту и событию, происходящим там в стенах дворца.

Я удивилась собственным мыслям. Я осознала, что уже некоторое время не вспоминала ситуацию со своим бывшим женихом и бывшей подругой, и их предательством.

Масштаб нынешних проблем перекрывал тяготы прошлой жизни.

Горькая усмешка коснулась моих губ.

Я добилась чего хотела. Моя поездка в Сахару все-таки избавила меня от горечи измены, позволила забыться и переключиться.