Глава 17 · Призрачный сон

Аделина

Сон ко мне этой ночью пришел мгновенно, окутывая сознание мягким теплом и спокойствием.

Я стояла посреди бескрайнего серого тумана, плотно окружавшего меня со всех сторон. Ни единого звука не нарушало тишину, ни малейшего дуновения ветра не колыхало воздух. Только лёгкое мерцание впереди привлекало взгляд, манило идти вперед.

Сделав первый осторожный шаг, я почувствовала, как влажный туман обволакивает мои ноги, словно тёплая вода. Чем дальше я шла, тем сильнее становилось ощущение чьего-то присутствия рядом. Словно невидимая рука вела меня сквозь белёсую дымку, подсказывала верный путь.

Вскоре туман начал рассеиваться, открывая взору крутой скалистый склон. Передо мной простирался обрыв, уходящий далеко вниз, туда, где сливались небо и земля в одно целое. Осторожно подойдя ближе, я остановилась у края, чувствуя, как сердце учащённо бьётся в груди.

Вдруг вдали послышался низкий протяжный звук, похожий на стон огромного зверя. Звук усиливался, заполняя всё пространство вокруг, отдаваясь болью в каждой клеточке моего тела. Подняв взгляд вверх, я увидела величественную фигуру, парящую высоко в небесах.

Огромный дракон, чей силуэт чётко выделялся на фоне звёздного неба, издавал душераздирающий крик страдания. Его мощные крылья ритмично взмахивали, удерживая массивное тело в воздухе. Ярко-красная чешуя отражала лунный свет, переливаясь металлическими бликами.

Внезапно дракон запрокинул голову назад и выпустил струю ярко-синего огня, осветившего ночное небо. Голубое пламя танцевало в воздухе, словно живые существа, искрясь и пульсируя в такт крику дракона.

Я невольно прижала ладони к губам, подавляя крик удивления и сострадания. Никогда ранее я не видела ничего подобного — столь прекрасного и одновременно исполненного невыносимой муки.

Затем туман стремительно вернулся, закрывая вид на дракона. Величественная фигура стала расплываться, тускнеть, пока совсем не исчезла из виду. Последнее, что мне запомнилось — это огромные синие глаза, смотревшие на меня с такой печалью и надеждой, что сердце сжалось от непонятного чувства узнавания.