Глава 23 · Пристальный взгляд

Аделина

Сидя за небольшим столиком, я задумалась о предстоящем дне. Судя по разговорам этих аристократок, многие испытывали схожее волнение перед появлением во дворце. Похоже, я не единственная, кто беспокоится о своём положении и будущем.

Мирэн, устроившаяся рядом, тихо вздохнула:

— Знаете, госпожа, я рада, что мы решили остановиться. Езда утомительна, а свежий воздух бодрит.

Я ободряюще улыбнулась ей:

— Согласна, Мирэн. Небольшой отдых пойдёт нам на пользу. Впереди ещё долгий путь. Я осмотрелась, внутри помещения публика была разношерстная. Кто-то выглядел по богаче, кто-то победнее. Судя по их виду, среди данной публики не было магов. Да и меня сейчас в таком виде, кто-то вряд ли мог принять за магичку, и уж тем более за аристократку.

Мы продолжали трапезу, обмениваясь короткими фразами, пока снаружи раздавались голоса всё новых путников, спешащих в столицу. А в зале кто-то уже успел поесть и освободить места для только прибывших.

Я смотрела прибывающих и уезжающих. Среди них были не только те, кто были приглашены на отбор, их родственники и слуги, но и также представители других слоев, которые захотели наблюдать за предстоящим действом. Новость о предстоящем отборе взбудоражила населений империи Таргония.

Когда я доедала свою порцию еды я почувствовала на себе чей-то взгляд. Пристальный взгляд. Я огляделась по сторонам и увидела в углу сидящего за одним столиком пожилого мужчину. Лицо было видно плохо, так как оно было скрыто капюшоном. Но торчащий острый морщинистый подбородок, а также морщинистые рыки выдавали и его пол и его возраст.

Я не видела его глаз в тени зеленого капюшона, но на несколько мгновений у меня создалось впечатление, что мы смотрели глаза в глаза. Мне стало не по себе, что кто-то смотрит на меня, и скорее всего даже узнал во мне Элиану де Фламме.

— Нам пора уходить, — бросила я Мирен и Гарету и поспешила встать из-за стола и выйти из зала. Неприятный холодок пробежался вдоль моего позвоночника.

Гарет положил на стол несколько монет, чтобы расплатиться. И они с Мирен последовали за мной.

— Я хочу поскорее уехать отсюда, — сказала я Гарету, когда мы вышли из таверны.

— Я распоряжусь, чтобы нам поскорее запрягли лощадей.

Он поклонился мне и ушёл прочь.

Я посмотрела на выход из таверны. Тот пожилой мужчина не вышел за нами. Это успокаивало.

Двух сестер тоже не было ни видно, ни слышно. Видно, они уехали.

Наверное, мы будем самыми последними, кто прибудет ко двору сегодня. Но я не жалела об этом. Я постаралась использовать все отведенное мне время, чтобы подготовиться к пребыванию во дворце настолько хорошо, на сколько я сейчас была способна.

Через минут десять нам подали наш экипаж.

Мы сели.

— Ну все, госпожа, нам остался последний рывок до дворца. Столица уже близко.

Я не удержалась от тяжелого вздоха. Я выглянула на улицу и посмотрела в сторону таверны. Там у входа стоял тот самый старик в зеленом плаще с большим капюшоном.

Карета тронулась, и он проводил меня взглядом, пока мы не скрылись за поворотом.

Он, несомненно, узнал меня. Я поежилась от этой мысли.

Опасен ли он для меня? Предпримет ли он что-то?

Аделина

Экипаж мчался, подскакивая на ухабах, но я уже не замечала тряски. Перед глазами стоял острый подбородок в тени капюшона и ощущение того ледяного, изучающего взгляда. Я обхватила себя руками, пытаясь согреть внезапно похолодевшие пальцы.

— Он узнал меня. Без всяких гербов, в этой простой одежде… Но кто он? — мысленно обратилась я к Элиане.

— Спокойно, — прозвучал в голове голос Элианы, но в нём самой сквозило напряжение. — Зелёный плащ, острый подбородок… Ничего и никого не припоминаю. Никто из известных магов или придворных не носил такого и не имел такого подбородка.

— Гарет, — мой голос прозвучал хрипло. Я откашлялась. — Ты видел того мужчину у таверны? В зелёном плаще с капюшоном?

Гарет нахмурился, его бдительное выражение лица сменилось на озабоченное.

— Не видел, госпожа. Почему вы спрашиваете?

— Когда мы отъезжали ты тоже посмотрел на вход в таверну.

— Да, посмотрел, но там никого не было, госпожа?

Странно.

— Может это было заклинание или артефакт отвода глаз? — предложила Элиана.

— Он смотрел на меня. Слишком пристально. Как будто… ждал.

— Может, просто любопытный обыватель? Столько народу едет на отбор, — осторожно предположила Мирэн, но её собственные пальцы нервно теребили край платка.

— Нет, — твёрдо сказала я. Я привыкла доверять интуиции на раскопках — та не раз спасала меня от обвалов и ловушек расхитителей гробниц. То чувство, что охватило меня в таверне, было того же порядка: холодный, животный страх перед скрытой угрозой. — Он смотрел не как на незнакомку. Он смотрел как на цель.

В карете повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только стуком колёс и ржанием лошадей.

— Что бы он ни замышлял, во дворце тебе будет безопаснее, — наконец сказала Элиана. — Публично напасть на кандидатку императора — безумие. А вот в дороге…

Мысль повисла в воздухе, завершённая громким криком кучера и резким, почти опрокидывающим, рывком кареты в сторону. Я вскрикнула, ударившись плечом о стенку. Мирэн с писком полетела на пол. Гарет, как пантера, рванулся к дверце, выхватывая из-под плаща короткий, широкий клинок, о существовании которого я даже не подозревала.

— Оставайтесь внутри! — бросил он через плечо, его голос потерял всю служебную мягкость и зазвенел сталью.

Снаружи раздался топот копыт, не одинокий, а несколько — беспорядочный, окружающий. Крики кучера смолкли, заглушённые грубыми мужскими голосами.

— Дорогу, благородные! Простым людям подайте!

Разбойники. Банальные, как в плохом романе, разбойники. Но моё сердце ушло в пятки. Здесь, в этом мире, где она была ненавистной Элианой де Фламме, «разбойники» могли оказаться кем угодно.

Гарет приоткрыл дверцу на щель, оценивая обстановку. Его спина напряглась.

— Их пятеро. На конях. Оружие… простое. Но кучер лежит без движения.

— Дай мне управление! — вдруг закричала в голове Элиана. — Я знаю заклинание щита! Слабое, но его хватит!

«Как⁈» — панически подумала Аделина.

— Так же как мы пробовали в моём поместье! Просто перестань сопротивляться! Доверься инстинктам!

Не было времени спорить. Я закрыла глаза, отбросила панику, пытаясь ухватиться за чужое присутствие в своём разуме. Это было похоже на то, как отдаёшь бразды правления в чужие руки, падая в пропасть.

И тело послушалось.

Я почувствовала, как мои собственные пальцы (нет, пальцы Элианы) сами сложились в странный, изящный жест. Из горла вырвалось низкое, гортанное слово на языке, которого я не знала. И в воздухе перед распахнутой дверцей вспыхнуло. Не ярко, а тускло, будто отражение заката на масляной плёнке. Полупрозрачная, дрожащая сфера шириной в метр окутала проём.

Аделина

В тот же миг один из нападавших, коренастый детина с секирой, рванулся к карете. Его оружие со свистом обрушилось на барьер.

И отскочило, будто ударившись о каменную стену. По поверхности щита побежали золотистые круги, а сам разбойник с глухим стоном отшатнулся, тряся онемевшими руками.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. Даже остальные бандиты замерли.

— Маг… — прошептал кто-то из них с нескрываемым страхом.

— Колдунья!

Гарет не стал ждать. Используя замешательство, он выскочил из-за щита, и его клинок описал короткую, смертоносную дугу. Первый разбойник рухнул без звука. Остальные, видя павшего товарища и трепещущую магическую защиту, запаниковали. Не сговариваясь, они развернули коней и умчались прочь, в пыль дороги.

Моё дыхание вырвалось прерывистым, болезненным всхлипом. Щит погас, рассыпавшись искрами, которые обожгли мои пальцы горячим покалыванием. Я смотрела на свои руки. Они дрожали.

— Видишь? — голос Элианы звучал слабо, но торжествующе. — Магия слушается. Она жива.

«И это… это я сделала?» — думала я, охваченная странной смесью ужаса и восторга.

— Госпожа! — Гарет уже был рядом, подхватывая меня за локоть. Его глаза бегали по моему лицу, ища раны. — Вы ранены? Что это было?

— Это… — я сглотнула. — Это было инстинктивно.

Я не стала врать, но и правду говорить не могла. Гарет кивнул, приняв объяснение. В его взгляде засветилось нечто новое — уже не просто преданность слуги, а уважение воина к проявленной силе.

— Кучер жив, оглушён, — доложил он, быстро оценивая ситуацию. — Лошади в порядке. Но здесь нам оставаться нельзя. Госпожа, помогите Мирэн. Мы едем. Сейчас.

Пока Гарет возился с кучером, я помогала перепуганной служанке подняться. Мирэн смотрела на меня огромными глазами, полными слез и благоговейного страха.

— Вы… вы нас спасли, госпожа. Как же хорошо, что в вас проснулась магия!

Я только покачала головой. Я не чувствовала себя героиней. Я чувствовала себя инструментом, которым кто-то только что воспользовался. И ожоги на пальцах напоминали: за всё приходится платить.

Когда карета вновь тронулась, уже на максимальной скорости, я сжала в кулак обгоревшие пальцы и посмотрела в темнеющее окно.

Старик в зелёном не появился. Но теперь я знала наверняка. Его взгляд не был случайностью. А нападение… было ли оно просто грабежом? Или проверкой? Или попыткой убрать меня с дороги до дворца?

Я обернулась к Гарету.

— Мы меняем маршрут. Не по главной дороге. Объедим, если надо.

— Госпожа? Но мы и так уже едем наверняка последние…

— Именно поэтому, — перебила я его. В моём голосе зазвучали стальные нотки, знакомые мне по раскопкам, когда приходилось твёрдо стоять на своём перед сомневающимися коллегами. — Кто-то знает, по какой дороге и в каком экипаже мы едем. И этот кто-то либо нанял этих ублюдков, либо использовал их как удобный случай. Я не дам им второго шанса. Вези нас окольными путями. И пусть император думает, что я нерадива. Мне важнее доехать живой.

Гарет посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом его губы тронула едва заметная улыбка — улыбка солдата, увидевшего в командире родственную душу.

— Как прикажете, госпожа.

Карета свернула на узкую проселочную дорогу, скрываясь в сгущающихся сумерках между двух солнц. Я прижалась лбом к холодному стеклу. Страх сменился холодной, ясной решимостью. Дворец и отбор были уже не просто неприятной необходимостью. Теперь это была крепость, в стенах которой мне предстояло выяснить, кто и почему уже начал на меня охоту.

И первый шаг к ответу лежал там, в императорской библиотеке. И в синих, полных боли глазах дракона из моего сна.