Глава 25 · Доклад и холодный гнев

Тем временем в кабинете Императора Таргонии

Кабинет Императора не был местом для отдыха. Это был командный пункт, вырубленный в самой сердцевине власти. Здесь не было мягких диванов и уютных гобеленов. Были карты на стенах, испещренные отметками о передвижении войск и магических аномалий, стеллажи с древними фолиантами и современными донесениями, и массивный стол из черного эбенового дерева, заваленный пергаментами. Воздух был пронизан слабым запахом дыма, кожи и чего-то острого, металлического — запахом самого дракона.

Алексиос Таргон стоял у огромного окна-арки, выходящего на ночной Аэлиндор. Он не видел огней города. Он видел узоры напряжений в магическом поле империи, едва уловимые для его драконьего восприятия: тревожные колебания на севере, где соприкасались границы с дикими землями, и мерцающий, раздражающий сгусток беспокойства прямо здесь, во дворце — энергия десятков амбициозных женщин и их влиятельных семей. Он ощущал это всё как фоновый шум, навязчивый гул.

Он медленно сжимал и разжимал руку. На тыльной стороне, под кожей, на миг проступала тень чешуи, отливающей темно-красным, прежде чем снова скрыться. Контроль давался всё тяжелее. Печаль и гнев — две стороны одной монеты — разъедали его изнутри, и древняя сущность рвалась наружу, предлагая простое решение: огонь, сталь, сила.

Тихий, почтительный стук в дверь вывел его из тягостного созерцания.

— Войдите.

Дверь открылась без скрипа. Вошёл Вардан. Его обычная маска бесстрастной компетентности сегодня была слегка надломлена. В уголках глаз собрались лучики напряжения, а губы были плотно сжаты. Он поклонился, выдерживая паузу, которую Алексиос не спешил прерывать.

— Ваше Императорское Величество. Все кандидатки прибыли.

— И даже Элиана де Фламме, — голос Алексиоса прозвучал низко, хрипло, безжизненно, как

Вардан сделал едва заметный вдох.

— Да, она прибыли последней менее часа назад. Через хозяйственные ворота и служебные коридоры.

В воздухе кабинета похолодало. Не метафорически. Иней тонким, изящным узором побежал по краю хрустальной чернильницы на столе.

— Объяснитесь.

— Её экипаж… был атакован на дороге. Недалеко от «Последнего привала». Наёмный сброд, судя по всему. С лёгкими ранениями у её слуг, кучер оглушен. Она не пострадала.

Алексиос медленно повернулся от окна. Его синие глаза в свете магических шаров казались ледяными озёрами, под которыми клокотала магма.

— На неё напали. По пути ко двору. После моего личного приглашения.

Каждое слово падало, как увесистая глыба. Вардан почувствовал, как холод пробирается под камзол.

— Да, Ваше Величество. Её охрана — верный слуга — сумел дать отпор. Элиана де Фламме… по словам её служанки, проявила неженскую твёрдость и хладнокровие.

Тишина в кабинете стала звенящей. Холод сменился плотной, раскалённой дрожью в воздухе — предвестником иного, более яростного гнева.

— Твёрдость и хладнокровие, — повторил Алексиос, делая шаг вперёд. Его тень накрыла Вардана, будто крыло. — У той, чью последнюю вспышку «твёрдости» мне пришлось гасить собственной силой семь лет назад. И теперь она не только возвращается по моей милости, но и возвращается, привлекая за собой насилие. И на неё, по странному совпадению, нападают.

— Ваше Величество, я отдал приказ расследовать нападение. Но… — Вардан заколебался, выбирая слова. — Прибыла она… в неподобающем виде. В простой дорожной одежде, без свиты, без знаков отличия дома. Словно намеренно старалась не привлекать внимания. Или… словно уже знала, что внимание может быть опасно.

— Вы считаете, это была инсценировка? — голос Императора стал тише, но от этого только опаснее. — Жалкая попытка вызвать сочувствие? Или, может, провокация, чтобы обвинить в покушении кого-то из других домов?

— Я не знаю, Ваше Величество, — честно ответил Вардан. — Но её поведение… оно не соответствует образу кающейся грешницы, жаждущей вернуть милость. Оно… расчётливо. Она потребовала своего слугу изменить маршрут после нападения.

Алексиос отвернулся, снова глядя в ночь. Его плечи были напряжены. Он ненавидел эти игры. Его драконья сущность рычала внутри, требуя простоты: вызвать её, потребовать ответа, сжечь ложь дотла своим взглядом. Но император знал — это только раскрутит спираль интриг.

— Её поселили в Западном крыле? — спросил он, уже зная ответ.

— Да, Ваше Величество. В самых дальних апартаментах.

— Хорошо. Пусть остаётся там. Удвой, нет, утрой за ней незаметное наблюдение. Я хочу знать каждый её шаг, каждую встречу. И того её слугу — Гарета. Проверь его прошлое досконально. И найдите этих «разбойников». Мёртвых или живых. Мне нужны их языки, чтобы узнать, чьё золото звенело в их кошельках.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— А что говорят в коридорах? — спросил Алексиос, не оборачиваясь.

— Шепчутся, — ответил Вардан. — Страх, любопытство, презрение. Леди де Вальер уже… обменялась с ней любезностями. Дала понять своё положение.

Де Вальер. Ещё один винтик в этой огромной, скрипящей машине аристократических амбиций. Алексиос почувствовал усталость, тягучую и беспросветную.

— Отбор начинается завтра с проверки артефактом, — сказал он, меняя тему. Всё было готово. Древний кристалл его рода должен был отсеять тех, чья магическая природа или чистота крови несовместимы с драконьей. Он почти надеялся, что кристалл померкнет при контакте с де Фламме, подтвердив окончательную утрату магии её родом. Это решило бы множество проблем красиво и безлично.

— Да, Ваше Величество. Всё подготовлено.

— Хорошо. Уходи, Вардан. И помни: я держу её здесь не по своей прихоти. Она — приманка. И щит. Пусть все шипят и строят козни вокруг неё, отвлекаясь от моего трона. Но если эта приманка начнёт проявлять собственную волю… если этот щит окажется с острыми краями… мы сожжём его. Вместе со всеми, кто попытается за ним спрятаться.

Его слова повисли в воздухе, наполненном немым рыком невысказанной мощи.

Вардан поклонился в последний раз и бесшумно ретировался, оставив Императора наедине с ночью, тяжестью короны и неожиданно крепким орешком, которым оказалась отлученная им когда-то от двора девушка.

Алексиос взглянул на свою руку. Чешуя проступила снова, на этот раз явственнее, и когти слегка удлинились, впиваясь в собственную ладонь. Боль была ясной, почти приятной на фоне внутреннего хаоса.

«Кто ты теперь, Элиана де Фламме? — думал он, глядя на огни города, которые наконец проступили сквозь пелену его гнева. — Сломленная тень? Расчётливая интриганка? Или… просто испуганная женщина, попавшая в капкан чужих решений?»

Он не знал ответа. Но завтра, во время проверки, он увидит её снова впервые за семь лет. И, возможно, древний кристалл даст решающий ответ.