Глава 34 · Тишина между вопросами

Аделина

Ужин, принесённый Мирэн, стоял нетронутым. Я сидела за столом, пальцы скользили по прохладной, потускневшей от времени коже переплёта дневника Изабеллы. Сундуки с вещами стояли у стены, немые свидетели неожиданной императорской «милости». Гарет занял пост у двери, его спина была прямым, нерушимым барьером между мной и внешним миром, который в любой момент мог взломать эту дверь.

Но тишина не взламывалась. Она была густой, звенящей, полной невысказанных слов, которыми обменялись мы с императором среди могил.

Он видел. Он точно видел огонь в моих волосах. И вместо того, чтобы приказать схватить «опасную представительницу рода», чья магия возрождается непредсказуемым образом, он… вернул мне мои вещи, чтобы я спрятала это возрождение. Он подарил мне возможность лгать дальше.

— Это не просто снисходительность, — мысленно проговорила Элиана. Её голос был тихим, аналитичным, больше свойственный мне, а не ей, как если бы она изучала сложный магический чертёж. — Это контроль высшего порядка. Он не боится твоей силы. Он хочет её направлять. Скрытой. Потому что явная, объявленная сила Элианы де Фламме — это политическая катастрофа. Это признак того, что его наказание семь лет назад было ошибочным, что твой род не выродился. Это подорвёт его авторитет и всколыхнёт придворные группировки, которые до сих пор с опаской смотрят на наш дом. А скрытая сила… скрытая сила — это козырь, который есть только у него. И у тебя, пока ты играешь по его правилам.

«Значит, я по-прежнему пешка, — подумала я с горькой усмешкой. — Просто теперь я пешка с секретом, и император знает этот секрет. И наблюдает, как я буду его прятать».

Это было унизительно и в то же время давало призрачное чувство безопасности. Пока я полезна его плану, пока я следую негласным правилам этой странной игры, он будет защищать мою тайну. Потому что это и его тайна тоже.

Но до каких пор?

Я отодвинула дневник и потянулась к бархатному мешочку. Высыпала пластины с фениксами на стол. Они лежали холодные и безжизненные, лишь слабый отблеск огня от камина играл на рельефах. Недостающий центральный элемент. Где же он может быть?

У меня складывалось ощущение, что это связано с Изабеллой. Но как?

Мой взгляд упал на чёрную книгу — дневник Изабеллы. У меня есть время продолжить его читать дальше. Я рассчитывала найти в нем все больше полезной информации для себя.

Я открыла дневник. Пахнуло пылью, сухими травами и чем-то ещё — сладковатым, горьковатым ароматом, который я не могла опознать. Первые страницы были заполнены изящным, уверенным почерком, тем же, что и в дневнике, но более зрелым, твёрдым.

«День первый при дворе. Они смотрят на меня как на диковинку. Из рода феникса на отборе была только я одна. Другие претендентки ждут, когда я оскандалюсь. Ждут, когда мой „огонь“ покажется дешёвым фокусом. Они не знают, что истинный огонь горит тихо, пока его не раздует ветер нужды…»

Я читала, погружаясь в мир несколько вековой давности. Изабелла описывала не любовные томления, а политику. Сложные альянсы, скрытую вражду между великими домами, попытки манипулировать молодым тогда императором — её будущим мужем. Она писала о своём ожерелье — «Сердце Феникса». О том, что это не просто украшение, а родовой артефакт, хранилище памяти и силы. И что центральный камень — «Пламя Возрождения» — был утерян её прабабкой в одной из междоусобных войн.

«…камень не просто пропал. Он был спрятан. Заключён в иное вместилище, чтобы его сила не попала в чужие руки. Ключом к его возвращению является само ожерелье, но лишь когда в носителе пробудится истинная сила Феникса. Пробуждение ознаменуется изменением плоти — волосы примут цвет пламени, глаза загорятся внутренним светом…»

Я оторвалась от текста, подошла к зеркалу. Мои глаза в полумраке были просто глазами. Никакого внутреннего света. Волосы — снова обычные, благодаря краске. Но пробуждение началось. Оно было реальным. А значит, и ключ — ожерелье — могло сработать.

Голова гудела от перенапряжения. Я закрыла дневник. Информации было слишком много, и она вела в тупик.

Внезапно в голове прозвучал голос Элианы, но на этот раз не мысленный, а будто бы наложенный на мои собственные воспоминания — голос императора на кладбище: «…ты приносишь с собой тишину. И вопросы.»

Тишину. Он почувствовал во мне «тишину» — может быть он говорил о той самой пустоте, что ранила Кристалл. Пустоту человека из мира без магии. Была ли эта тишина ключом к другому? К чему-то, что не видели остальные?

Я снова взглянула на пластины. Магия этого мира была шумной, яркой, сияющей. А что, если ритуал возвращения камня требовал не силы, а её отсутствия? Не огня, а тишины, чтобы услышать эхо прошлого?

Безумная идея засела в мозгу и не желала уходить.

Остаток ночи я провела в тревожном полусне, держа в руках то дневник, то ожерелье. Временами мне казалось, что пластины излучают едва уловимую вибрацию, словно тихо