Глава 33 · Огненное знамение

Аделина

Первым меня увидел Гарет. Он стоял, напряжённо вглядываясь в кипарисовую аллею, и когда я показалась из полумрака, его широкое, открытое лицо исказила такая смесь ужаса и изумления, что я инстинктивно остановилась.

— Госпожа, — его голос прозвучал хрипло. — Ваши волосы…

Потом до меня долетел голос Мирэн, чей шёпот перешёл в сдавленный визг:

— Огонь! Святые духи, госпожа, вы… вы горите!

Я автоматически потянулась к голове. Волосы… они были не просто тёплыми. Они были горячими, будто я только что вышла из сауны, а в лучах заходящего солнца они не просто сияли — они полыхали. Рыжий, медный, огненный — все оттенки пламени переливались в моих волосах, и касание пряди вызывало странное покалывание, как от статического электричества, но в тысячу раз сильнее.

Магия. Она продолжала просыпаться. Не тихо, не понемногу, а взрывом, знаменем, криком. И прямо после встречи с ним. После той странной, тихой беседы у могил.

— Он видел, — мысленно прошептала Элиана, и в её голосе не было радости, только леденящий ужас. — Он смотрел прямо на тебя. Он не мог не заметить. Поэтому он осмотрел с ног до головы и задержался на волосах.

Он заметил. И не сказал ни слова. Не вызвал стражу, не потребовал объяснений. Он просто… ушёл. И пообещал вернуть вещи.

Это не было милостью. Это было что-то другое. Стратегия? Провокация? Или… признание?

Некогда было раздумывать. Нужно было действовать.

— Плащ! — рявкнул Гарет, срывая с себя свой длинный, тёмный плащ из грубой ткани, который был больше и плотнее моего. — Госпожа, накиньте! Капюшон глубже!

Я позволила ему набросить на меня тяжёлую ткань. Капюшон скрыл голову, но даже сквозь ткань я чувствовала, как волосы излучают тепло, словно маленькая печка.

— В покои. Быстро, — прошипела я, и мы почти побежали по обратной дороге, оставляя позади таинственную тишину кладбища.

Наш бег привлёк внимание. Садовники замирали с лейками в руках, служанки на балконах прикрывали рты. Но, возможно, наш стремительный вид и озабоченная физиономия Гарета заставляли их думать, что произошло что-то из ряда вон. Никто не осмеливался остановить нас.

Наконец, дверь моих покоев захлопнулась. Я сорвала плащ. В полумраке комнаты, куда не проникали лучи солнца, волосы светились уже не так ярко, но их огненный оттенок был очевиден и неотвратим. Они были похожи на расплавленную медь.

— Краска, — выдохнула я, глядя на своё отражение в зеркале. Нужна краска, которую мы взяли с собой. Император обещал вернуть вещи, но вопрос, когда это произойдет… — Я не договорила. Времени ждать у меня не было. Кто угодно мог еще увидеть мои волосы. И тогда все уже будут знать, что я каким-то образом вернула себе магия, а значит совершила какой-нибудь очередной опасный ритуал…

— Я… я попробую что-нибудь найти! — Мирэн, всё ещё бледная как полотно, метнулась к дверям. — Может, у кого-то из прислуги… что-нибудь для тонирования!

— Нет, — остановил её Гарет резко, но тихо. — Лишние вопросы. Слишком рискованно. Нужно искать другое решение. Головной убор. Шаль.

— Не сработает, — мысленно возразила я. — На следующем испытании, при всех, я не могу быть в платке. Это вызовет подозрения ещё больше. Нужно закрасить. Или…

Или принять это. Объявить миру, что магия рода де Фламме вернулась. Стать настоящей угрозой, настоящей претенденткой. Отбросить притворство.

Мысль была головокружительной и смертельно опасной. Селина де Вальер и её сторонницы разорвали бы меня на части ещё до начала испытаний. Аргин счёл бы это доказательством моей «испорченности». А император… Что сделал бы император?

Пока я металась в мыслях, Мирэн, видя моё отчаяние, решительно кивнула и выскользнула за дверь, вероятно, всё же решившись на поиски.

Я осталась с Гаретом. Он молчал, его умный, преданный взгляд изучал меня, будто ища слабое место в доспехах этой новой, огненной реальности.

Аделина

— Он видел, — проговорила я наконец вслух, обращаясь больше к себе, чем к нему. — На кладбище. Он смотрел прямо на меня. И ничего не сделал. Почему? Чтобы дать мне время спрятаться? Чтобы посмотреть, смогу ли я? Или… чтобы дать мне шанс проявить себя?

Гарет нахмурился.

— Его Величество… он не действует без причины. Если он позволил вам уйти, значит, это вписывается в его план. Какой — не нам судить. Но, госпожа, — он сделал шаг вперёд, и в его глазах зажглась стальная решимость, — что бы он ни замышлял, наша задача — сохранить вас. Если нельзя закрасить — нужно найти другой способ скрыть перемену до завтра. А завтра… завтра будет видно.

Его слова были глотком здравого смысла. Я кивнула, чувствуя, как паника понемногу отступает, уступая место холодной, ясной целеустремлённости. Нужно было продержаться несколько часов. До возвращения вещей. До возвращения мне краски.

И в этот самый момент, словно в ответ на наши мысли, раздался твёрдый, официальный стук.

Гарет мгновенно встал между мной и дверью, а я набросила плащ обратно, натянув капюшон.

— Войдите, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дверь открылась. На пороге стояли двое слуг в императорской ливрее, а за их спинами — знакомые деревянные сундуки. Мои сундуки.

— Леди де Фламме, — один из слуг склонился. — По указанию Его Императорского Величества. Ваши личные вещи.

Они внесли сундуки и так же бесшумно удалились. Простота и скорость действия ошеломляли. Он не просто пообещал. Он выполнил. Сразу. Сегодня. Не завтра.

Я стояла, не двигаясь, глядя на сундуки, а потом медленно подняла руку и сняла капюшон. Гарет, не дожидаясь команд, начал вскрывать их. Книги, аккуратно уложенные. Склянки с травами, завёрнутые в мягкую ткань. Одежда. И — о, чудо! — небольшой кованый ларец с красками, мылами и ароматическими маслами.

В этот момент вернулась Мирэн, запыхавшаяся и с пустыми руками. Увидев сундуки, она ахнула.

— Гарет, проверь, всё ли на месте, — сказала я, и голос мой звучал уже твёрже. — Особенно книги. Мирэн, помоги мне. Нужно покрасить волосы. Сейчас.

Пока Гарет с солдатской тщательностью осматривал содержимое, я сидела на стуле, а Мирэн, дрожащими, но удивительно ловкими пальцами, готовила краску. Она смешивала порошки и отвары в той же самой пропорции, что использовала в поместье, чтобы скрыть мою первую огненную прядь.

Я смотрела в зеркало, как огонь на моей голове медленно гаснет под слоем густой, пахучей массы. Это было похоже на тушение лесного пожара. И на предательство. Ведь где-то глубоко внутри, в той части сознания, что принадлежала Элиане, тихо пела от восторга и боли. Её мечта сбывалась. Её род возрождался. А я закапывала это возрождение под слоями обмана.

— Ты права, — прошептала она мысленно, и в её «голосе» не было упрёка, только бесконечная усталость и понимание. — Сейчас этот огонь сожжёт нас быстрее, чем врагов. Он дал нам «воду». Значит, хочет, чтобы пожар был под контролем. Его контролем.

Он всё видит. Он наблюдает за каждым моим шагом. Не как за преступником. Как… за интересным экспериментом'.

Когда Мирэн закончила и убрала все следы, в зеркале снова смотрела на меня Элиана де Фламме. Обычная. Не сияющая. «Пустота». Но теперь мы обе знали — пустота эта была обманчива. Под ней тлел огонь.

Гарет закончил осмотр.

— Всё на месте, госпожа. Книги, обереги, противоядия, ваши вещи и украшения.

Чёрная книга. Дневник Изабеллы. Он вернул и её. Ничего не вскрыл, ничего не испортил. Просто… вернул.

Мирэн, тем временем, вспомнив, что не принесла мне ужин, поспешила исправить оплошность.

Я осталась с Гаретом и сундуками, полными намёков и обещаний. Опасность не миновала. Она просто сменила кожу. Теперь это была не явная угроза расправы, а эта пугающая, всевидящая снисходительность дракона. Его «подарок» висел в воздухе тяжёлым, невысказанным вопросом: «Что ты сделаешь теперь, когда у тебя есть инструменты?»

Я положила дневник Изабеллы на стол рядом с бархатным мешочком с элементами ожерелья. Два артефакта. Два сердца одной тайны. И безмолвный, всезнающий наблюдатель в тени.

Игра продолжалась. Но теперь у меня на руках были не только вопросы, но и кое-какие ответы. И первый из них был ясен как день: император Алексиос Таргон перестал видеть во мне просто пешку. Теперь я была фигурой на его шахматной доске. И пришло время узнать, какую роль он мне отводит — и какую роль я выберу сама.