Глава 24

Делать нам было нечего и в участке. Только ждать появления Натальи, если она вообще придёт сегодня. Глеб собрал все бумаги, хоть как-то относящиеся к делу Бурова и Смольному, и направился к столу дежурного возле самого входа.

– Фонарёв меня выгнал, – сообщил он, устраиваясь поудобнее в месте, где можно встретить любого посетителя участка.

Я потопталась рядом – уж кто-кто, а Фонарёв вряд ли мог бы вытеснить Глеба с рабочего места. Скорее, сам бы предпочёл пересесть подальше. Но дежурный покачал головой и подвинулся, освобождая место. Я устроилась рядом.

Время шло. Натальи не было.

Глеб неторопливо перебирал бумаги, будто бы работал, хотя вряд ли находил там что-то новое. Иногда просил меня что-то записать – скорее, чтобы занять и себя, и меня. В этом не было никакого толку. Мы убивали время в ожидании прихода вдовы.

Но вот дверь распахнулась, и на пороге появилась Наталья Лебедева. Идеальна, как всегда, как будто не на грани краха. Аккуратная одежда, собранные волосы, лёгкий макияж – она пришла не сдаваться, а блестяще решить недоразумение, которое угрожало разнести на осколки всю её жизнь.

За ней вошёл мужчина. Не семейный юрист, но по виду – человек, привыкший решать проблемы до суда.

– Почему она не со своим юристом? – тихо спросила у Глеба.

– Потому что тот будет защищать честь семьи, а не её свободу, – так же тихо пояснил он. – И её друг Григорий поделился своим человеком. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

С этими словами он поднялся с места.

– Сообщи Вершинину, – коротко бросил дежурному и сделал шаг навстречу гостям.

Юрист тут же обратился к Глебу, а Наталья стояла рядом и своим видом показывала, что это касается не её, а кого-то из знакомых, и то не слишком близких.

– Добрый день. Мы хотим сделать заявление и передать некоторые сведения по делу гибели господина Лебедева. Моя клиентка, Наталья Лебедева, готова сотрудничать в рамках закона. Просим ограничиться устной беседой без оформления официального допроса. По крайней мере, до момента, когда все факты будут уточнены.

Наталья повернулась к Глебу и улыбнулась:

– Вокруг так много грязи. Я устала от слухов. Хочу пресечь их как можно раньше.

Вскоре к ней вышли Фонарёв и Громов, как ведущие дело об убийстве. Спустился и сам Вершинин – всё-таки дело громкое, методы с газетной статьёй не слишком чистые. И он должен был сам проконтролировать происходящее. Дружной компанией мы направились к переговорной.

Вот только меня внутрь не пустили. Глеб был представлен как внештатный консультант, а я оказалась тут вообще никем. Обычная тень с блокнотом. И правда – у меня даже из документов только фальшивое разрешение, которое по недоразумению Алексей ещё не изъял.

– Полина, – он остановил меня за несколько шагов до дверей. – Ты помощница Глеба, но я не могу допустить тебя до допроса. Я уже говорил с адвокатом Лебедевых, он тоже скоро прибудет в участок. Вот только Наталья не уведомила его и потому пришла раньше. Сможешь его встретить и проводить? Он может не сразу найти переговорную.

Алексей улыбнулся мне, и я остановилась посреди коридора. Задание было так себе – юрист мог дойти сам, а в участке было полно сотрудников, чтобы помочь ему. Если Вершинин хотел, чтобы я не чувствовала себя лишней, у него это не получилось.

Я вернулась ко входу, чтобы снова ждать. Уселась возле дежурного и покосилась на дверь. Подумала о Наталье и о том, что в этот момент происходило в переговорной. Я была почти уверена, что собранного нами хватит, чтобы её признали виновной. И мне почему-то было жалко её.

Казалось, ей не принадлежала даже собственная жизнь. Я помнила слова семейного юриста о брачном контракте: Наталья не имела ничего. После мужа она получала не наследство, а лишь содержание. Даже её собственный ребенок принадлежал не ей, а семье Лебедевых.

Каким человеком был её муж? Внимательным или жестоким? Любящим или равнодушным? Наталья казалась мне загнанной в угол. И даже из этого угла она пыталась выглядеть так, будто её жизнь в её руках.

Мне не хотелось оправдывать её действия. Но я искренне сочувствовала ей. Не теперь , когда она уже в руках полиции. А за те дни, когда у неё не было ничего, кроме мнимого благополучия.

Она сделала ошибку, не до конца представляя последствия. Теперь её действия разберут на части и, если вина будет доказана, лишат куда большего, чем Наталья могла потерять при жизни мужа. Положения, имущества и даже свободы.

Вскоре появился юрист Лебедевых. Я встала, чтобы проводить его. Мы оба знали, что этого не требовалось – он хорошо знал, куда идти. У двери я махнула рукой, приглашая его войти внутрь. Уловила обрывок разговора – спокойный тон Вершинина и всхлип Натальи.

Я не стала уходить. Оперлась спиной о стену напротив двери и ждала. Казалось, я уже знала, чем всё закончится, и всё равно ждала этого, как приговора.

Но вот замок щёлкнул и дверь открылась. Наталья вышла, зажатая между Фонарёвым и Громовым. Их лица были хмурыми – да и как иначе в таких делах? А вот Наталья выглядела потерянной и бледной.

Волосы по-прежнему в идеальной укладке, одежда в полном порядке, но макияж расплылся. Глаза красные, но она уже не плакала. Она шла прямо, но движения казались резкими. Сложенные на животе руки подрагивали.

Наталья подняла голову и на мгновение встретилась со мной взглядом. Я ожидала увидеть страх или отчаяние. Но в глазах была пустота.

Пришедший с ней адвокат был раздражён, словно ждал совсем другого финала. А вот юрист Лебедевых, напротив, смотрел на Наталью так, будто та была уже вычеркнута из состава семьи.

– Мы настаиваем на пересмотре условий, – адвокат не собирался сдаваться и продолжал спорить с Вершининым. – У моей клиентки нет судимости, у неё несовершеннолетний сын. Прошу учесть...

Но Алексей даже не обернулся.

– Всё будет в рамках закона, – бросил он коротко и продолжил идти.

Адвокат замолчал и покосился на семейного юриста. Не встретив поддержки коллеги, он замолчал и поспешил следом за Натальей.

– Суд примет решение об аресте в течение суток, – Глеб вышел последним и остановился рядом со мной. – Она пока под стражей. Завтра решат, где она встретит суд – дома или за решёткой.

Я кивнула. И не смогла отвести взгляд от спины Натальи, пока та не скрылась за поворотом коридора. Всё внутри сжалось от неясного чувства. Расследование этого дела казалось опасным приключением. А финал оказался не только торжеством справедливости, но и чьей-то трагедией.

Глеб молча смотрел вместе со мной, а потом вдруг сказал:

– Пойдём прогуляемся.

Я посмотрела на него. Мне казалось, он давно привык к подобным вещам. Вряд ли его расстроил исход произошедшего. Но вид его был скорее задумчивым, чем довольным.

Мы вышли из участка и пошли. Сначала по какой-то узкой улочке, пересекли широкий проспект и через некоторое время оказались в старом парке. Глеб ничего не говорил, шёл, сунув руки в карманы. Я думала о Наталье.

Дорожка вывела к небольшому пруду. Мы сели на лавочку, Глеб оперся локтями о колени и смотрел на воду.

– Её посадят, – вдруг сказал он спокойно. – За попытку организации убийства. Хотя оно не состоялось.

– Не состоялось? – удивилась я. – Но Лебедев мёртв.

– Да, она заказала убийство мужа, даже успела заплатить исполнителю, – пояснил Глеб. – Но кто-то успел раньше. А её наёмник оказался великодушным парнем и даже вернул деньги.

Он замолчал, поднял из-под ноги камень и бросил в воду.

– И что теперь? – растерянно спросила я.

– Наталью посадят, но на меньший срок, – ответил Глеб. – Возможно, даже под домашний арест. Конечно, если мы не докажем, что она врёт. В любом случае она лишится всего. Семейный юрист четко дал понять, что защищать он будет только репутацию семьи, насколько это вообще возможно при обвинении в заказном убийстве. А вот дальше начинается настоящая задница.

Он безрадостно усмехнулся, откинулся на спинку лавочки и закинул руки за голову:

– Или убийство состоялось по заказу, а Смольный вернул Наталье деньги из сочувствия, чтобы защитить её. Или они действительно не знают, кто это сделал. Потому Кожухов, те двое и, возможно, кто-то ещё следили за нами. Если первое, то Григорий сам себе копает яму. А он не дурак. И скорее всего, знает, что делает. Если второе… Тогда у нас опять никаких зацепок.

Он снова замолчал. Кажется, дело снова зашло в тупик. Всё, что у нас осталось, батарея с детонатором, которую возможно найдёт информатор.

– А магбатарея? – осторожно спросила я.

– Да хрен бы знал, что теперь нам даст эта батарея, – сердито выплюнул Глеб. – Чёрт бы побрал этого сбежавшего инженера. Буров точно что-то знает!

Я не нашлась, что ему ответить. Поэтому молчала и ждала дальнейших решений Глеба.

– Пойдём, – он вдруг встал. – Если информатор нашёл батарею, нам все равно надо её забрать. Если что, сдадим её Гильдии.