Глава 32

Очнулась с головной болью и ощущением невероятной, невозможной потери. Словно потеряла самое главное.

Было страшно открыть глаза и обнаружить, что мы с Тармом и Паем находимся в каком-то подземелье, и над нами глумится непонятно каким образом оживший Бардог!

«Агрит, помоги!» — закричала я мысленно. Но в ментальном эфире была тишина. Ведь ментальная связь истинных работает на не слишком большом расстоянии. А где я — пока неизвестно.

И тут раздался голос Тарма:

— Открой глаза, дурочка, у нас мало времени!

 Мои веки распахнулись словно бы сами по себе. И я увидела картину настолько ужасную, что просто заорала.

В какой-то достаточно хорошо освещенной комнате с каменными стенами стоял Тарм и… сжимал рукой шею маленького дракончика Пая.

Пай, не в силах что-то сказать, хрипел и вздрагивал.

— Ты спятил?! — заорала я вслед за криком ужаса. — Быстро отпусти его! А то…

Вскочила на ноги и подняла руки, чтобы скрутить вихрь из Общей Стихии. Помнится, на драконов наша с Ануэей особая «фишка» неплохо действует!

— Замолчи! Не ори, — прошипел Тарм. — И убери… это.

Руки опустились. Я застыла, глотая ртом воздух, потеряв способность кричать.

— Стой спокойно. Ты все равно ничего не сможешь сделать. На тебе ошейник подчинения. Тут и магию блокировать не нужно — ты просто не сможешь ее использовать, если я прикажу не делать этого, — усмехнулся он.

И в тот момент я встретилась с ним глазами…

Это был не молодой дракон, которого мы спасали. Может, того дракона и вовсе не было… Потому что в глазах была предельная жестокость в сочетании с безумством.

«Пай, обращайся!» — попробовала я дотянуться хотя бы до фамильяра. Мы ведь с ним друг друга чувствовали и немного слышали. «Может быть, так тебе удастся спастись — в вашей природной гибкой форме!».

Пай словно ответил мне, что не может… В смысле я ощутила, исходящий от него образ.

Кошмар. Вот и все. Страшная сказка добралась до меня.

До нас с Паем добрался самый ужасный кошмар!

— Бардог… — прошептала я. — Но как?

— А что вы думали, я упущу шанс начать новую жизнь, когда мое тело вы так удачно испортили, а рядом было тело молодого дракона, которого вы изо всех сил пытались оживить? Знаешь, — он задумчиво поглядел на стену и покачал рукой с зажатой шеей Пая — бедный драконо-копызырь издал очередной хрип. — Он не больно-то хотел возвращаться в израненное тело, даже когда вы влили в это телу всю сворованную у меня силу. И я занял его место. По праву — ведь это тело ожило благодаря силе, что собрал я! А когда парень одумался, я уже вовсю командовал этим молодым и прекрасным телом. Помнишь, я говорил, что хочу прожить его жизнь? Но получилось еще лучше, чем под мороком. Теперь я действительно он. И никто об этом не догадывается! Я смогу достичь всех своих целей постепенно и не привлекая лишнего внимания. А начну я…

— Подожди! — практически крикнула я. — Но как ты мог сказать последнее слово в своем теле, если все это время прятался в Тарме?

Тянуть время… Тянуть… Мысленно звать Агрита. Надеяться, вдруг браслет поможет — не зря же Агрит чуял, что нужно сделать предложение и дать его мне. Помнится, он как-то должен усиливать нашу связь.

И попробовать расстегнуть ошейник… Я словно бы решила поправить волосы, спадающие на шею, нащупала обруч…

— Опусти руки, девочка, тогда расскажу, — и мои руки опустились. Это было невыносимое ощущение — когда кто-то другой командует твоим телом. Вот что я потеряла, поняла я — свободу. Свободу распоряжаться своим телом, совершать те действия, что хочу.

И это так… невероятно, невыносимо ужасно!

— Хотя что тут рассказывать, — пожал плечами Бардог в теле Тарма. — Не составило особого труда отправить на это время тело Тарма в туалет и ненадолго поуправлять своим прежним телом. Кстати, если тебе интересно… Постепенно это молодое полное сил тело в моем присутствии также обретет способность впитывать любую силу…

— Ясно. Как интересно! Отпусти, пожалуйста, дракончика, он ни в чем не виноват. А я с радостью узнаю и другие подробности…

Чудище запрокинуло голову и расхохоталось.

— Никого не отпущу. У меня начинается новая жизнь. Но оставить так просто то, как вы меня убили, я не могу. И весь этот непорядок тоже оставить не могу… Ишь ты — взяли манеру брать человеческих женщин в жены! До второй я еще доберусь. А сейчас… Начну устранять первую неполадку. Тебя.

Он достал из кармана какой-то пузырек.

— Скоро ты выпьешь это, — криво улыбнулся он. — Очень хорошее средство. Неожиданно окажется, что невеста дракона была больна. У тебя приключится сердечный приступ. Тебя просто найдут в саду. И, конечно, никто не заподозрит молодого дракона Тарма… Но сперва — я устраню вот это недоразумение! — и он потряс в воздухе Паем.

Взялся второй рукой за маленькое тельце, явно собираясь открутить дракончику голову.

— Отпусти его — я сделаю все, что хочешь! — орать мне было запрещено, поэтому получилось практически шепотом.

— А зачем? Ты в любом случае сдаешь все, что я хочу. Знаешь, в прошлом мне нравилось развлекаться с этими девочками, которых драконы считали своими истинными. Но тебе я этого не дам. Ты просто умрешь. После него — такому мутанту не место в мире!

И…

И в буквальном смысле дернул дракончика за голову.

— Не-е-т!! — прохрипела я и кинулась на него.

Ведь он НЕ запретил мне пытаться убить его физически. Он запретил только кричать и творить магию!

Разумеется, меня тут же остановил силовой поток — он ударил в грудь и отшвырнул к стене. Должно быть, нечто подобное чувствуют те, в кого выстрелили, когда они были в бронежилете.

Ударило и в грудь, и спиной — об стену, и я стекла на пол, замерев от боли и отчаянно глотая воздух, который, казалось, вышибли из меня целиком и навсегда…

Но Пай в руках «Тарма» вдруг начал истончаться и из дракончика превратился в перламутровую каплю, свисающую вниз. Движение руки Бардога — и вместо оторванной головы он сжимает кусок амебоподобной субстанции. А основная часть копызыря, разбрасывая на лету мелкие капельки, плюхнулась вниз.

— Миленький мой, молодец… — прохрипела я.

В тот же миг Пай вырастил огромную пасть и… куснул «Тарма» за ногу.

— Мелкая дрянь! — вспылил дракон, отдернув ногу. Дракон или не дракон — а брюки были порваны, выступила темная кровь.

— Рррр! — прокричал Пай и, отрастив пару псевдоножек, кинулся на Бардога снова. — За нас с Ленкой! За мой кусочек!

— Пай, спасайся, этим его не возьмешь! — «крикнула» (в смысле прохрипела) ему я.

— Я тебя не брошу! — в полете крикнул малыш, и его пасть опять сомкнулась на ноге Бардога.

— Бззз! — издал странный звук Бардог, махнул ногой — и крошечный копызырь с большой пастью отлетел в сторону, ударился о стену и — подобно мне — сполз на пол. Замер там. Похоже, проклятый дракон, вложил в удар магию, так-то амебоподобному копызырю удары нипочем.

— Если ты его убил, я тебя прикончу! — прошипела я.

Но… все было бесполезно.

Бардог в образе молодого дракона пошел на меня. Вздернул на ноги, взявшись за ошейник, и поднес к моему рту флакончик.

— Пей! У нас мало времени! Эту скользкую дрянь я растопчу позже!

«Господи! — закричала я мысленно. — Если это все — то я пыталась быть хорошей девочкой! Я старалась не косячить! Ты знаешь! А если можно — помоги…».

Возможно, Всевышний ответил… Никто ведь не знает, как отвечает Бог. Но тот, кто получил ответ — как правило, знает об этом. Это может быть благодать, коснувшаяся души. Может быть внезапное событие, изменившее ситуацию. А может быть и идея, что прежне не приходила в голову.

Мысль вспыхнула во мне, и теперь я мысленно закричала другое: «Тарм! Тарм! Ты ведь где-то тут! Ты сильный, молодой! Вернись! Прогони этого гада из своего тела! Оно ведь твое! А то он меня прикончит… А я не хочу умирать, у меня истинная пара и свадьба на носу! И учиться мне нужно! Пожалуйста, Тарм, соберись! Ты можешь!»

Мгновения растянулись.

Я мысленно кричала, а «Тарм» очень медленно подносил флакончик ко мне.

Очень медленно усмехался…

Очень медленно флакончик наклонился над моими губами…

А потом время вдруг ускорилось.

Лицо дракона перекосило, а флакончик выпал из его руки.

Разбился. Мне на губу упала лишь крохотная капелька, которую я стерла, резко взметнув вверх руку.

Дракон отшатнулся, и его начало в буквальном смысле корячить.

Тело изгибалось, он размахивал руками, хватался за голову…

«Господи, помоги ему! — мысленно молила я. — Тарм, давай! Я в тебя верю! Господи, помоги ему!»

Мне хотелось вжаться в стену и ждать, когда все закончится. Но продолжая молиться Богу и взывать к Тарму, буквально отправлять ему энергию — по крайней мере мне казалось, что я это делаю — я заставила себя побежать к Паю.

Крошечное тельце лежало на полу лужицей, из которой сочилась прозрачная жидкость — ведь у малыша оторвали кусок, он был ранен. Кажется, он был без сознания, но… дышал, что ли. Перламутровая масса как-то немного вздымалась.

— Миленький мой, я не умею лечить… — простонала я и направила на него руку. Видимо, схватка с Тармом ослабила контроль Бардога над ошейником. Я чувствовала, что могу делиться силой. Положила руку на тельце Пая и стала посылать силу в него. Одновременно — продолжала мысленно делиться и с Тармом.

Чувство было, словно я отдаю саму себя в двух направлениях. Истощаю себя. Но я продолжала это делать. Ведь ничего другого мне не предлагалось!

«А может, я должна другое», — вдруг пронеслось в голове…

Я обернулась на корячащуюся фигуру «Тарма». Может, я должна ударить Стихией, пока ему плохо. Да, я могу навредить Тарму, но… Бардог слишком опасен для всех.

Но, видимо, моя любовь к Паю, заставившая сразу спасать его, была тем самым, истинным. У меня на глазах оборванный край тельца затянулся корочкой, малыш открыл свои прекрасные глаза и прошептал:

— Бежим отсюда! Камень на стене — я видел! Нажать — и выйдем!

Я подхватила его на руки и…

В этот момент тело Тарма перестало извиваться. Дракон замер посреди комнаты и уставился на меня.

— Тарм? — осторожно спросила я.

А он расхохотался…

— Ты так в него верила! Дурочка! Куда малышу до меня! Я всегда был сильнее!

Бросил взгляд на разбитый флакон и шагнул ко мне.

— Придется убить тебя по-другому, — сказал он.

В этот момент…

Что-то взорвалось. Камни одной из стен полетели в стороны, и я инстинктивно накрыла голову руками, прижимая к себе Пая.

— Это наши! Как пить дать — наши! — прошептал мой раненный фамильяр. — Я верил. Я ждал. Я сражался…

А когда все стихло, я отняла руки, и увидела, что Бардога задело одним из камней. Он был ближе к месту взрыва, и его ударило по голове. Теперь он сидел на полу оглушенный, прижимая ко лбу ладонь.

Сквозь брешь в стене в кружащихся облаках пыли в комнату входили Агрит, Анадор, Правитель драконов и другие…

— Агрит, я тут! — прошептала я, не в силах крикнуть. И добавила: — Это не Тарм! Это Бардог! Слышите?!

А следующий миг драконы подняли руки — и что-то серебристое шарахнуло по «Тарму». Он упал, и замер. А я внезапно оказалась в объятиях Агрита.

Он прижимал меня к груди, а я плакала и хваталась за него. Даже не заметила, как он снял с меня ошейник…

— Все, все, моя хорошая, моя любимая, моя истинная… — приговаривал он, покрывая поцелуями мое лицо, гладя по голове и по спине. — Все закончилось…

— Не все! Он может вернуться! Он победил Тарма в битве за тело! — продолжая дрожать от плача, ответила я.

— Не вернется. Тело мертво. Бардога вышибло из него. И теперь… — Агрит обернулся к остальным: — Без меня справитесь? Начинайте! Ритуал призыва! Должно получиться!

— Начинаем! — кивнул Правитель, и все драконы, кроме Агрита, встали кругом над распростертым телом.

Агрит же принялся передавать мне силу. Заодно — явно совершал и какое-то успокаивающее воздействие. Потому что мне становилось все лучше. Ужас отступил, даже потеплело в груди. И стало хорошо и спокойно. А может, сказывалась близость истинной пары. «Спасибо, Господи! — мысленно сказала я. — Я уже не ждала спасения… Спасибо!»

— Пай… Помоги ему! — я протянула Агриту малыша, когда мне стало уже почти совсем хорошо.

Агрит бережно взял из моих рук крошечное раненое тельце.

— Мы ждали тебя. Почему так поздно? — бессильно прошептал Агриту копызырь. Но упрек был не злой. Он тут же вырастил крошечную псевдо-ручку и погладил Агрита по руке.

— Бедный наш, — погладил его Агрит, передавая ему порцию искрящейся драконьей силы. — Я не смог раньше. Мы не могли найти вас никак! Обыскали и просканировали весь замок! Только мое чутье истинного, усиленное браслетом у тебя на руке, постепенно привело нас сюда. Это знаете, такое место… про которое все забыли. Старые казармы, над которыми давно построили другие здания и просто забыли сюда путь. Древний преступник хорошо знал это место, а мы — нет. Даже Правитель про него уже не помнил. Так, Пай, скажи, как ты себя чувствуешь?

— Получше, но еще плохо, — честно сообщил малыш. — Как будто от меня кусок оторвали!

— Если ты забыл, у тебя именно что кусок оторвали! — напомнила ему я. — Сколько бы сил тебе ни передал Агрит, ближайшие сутки — постельный режим!

— У обоих! — добавил Агрит. — У тебя, любимая, тоже! В общем, я так понимаю, что ты не можешь обратиться никем, Пай?

— Похоже, да, — вздохнул мелкий. — Хуже другое — мне не хочется… Я заболел, да?

— Ну, примерно так. Когда человек болеет — ему не хочется есть. А когда болеет копызырь — ему, видимо, не хочется превращаться. Придется подождать. Судя по всему, для обращения вам требуется целостность тела. Когда отрастет оторванная часть — тогда сможешь обращаться. Так что придется не только много спать, но и есть — чтоб было из чего строить недостающее.

— Это я всегда! — обрадовался Пай. — А у тебя сейчас пожевать ничего нет с собой? Снять стресс.

— Там куча столов с едой. Ладно уж, пустим тебя на стол! Праздник-то не закончился, там еще ничего не убрали! А пока придется подождать, пока закончим тут.

— Праздник, да уж… еще тот праздник, — усмехнулась я и опять прижалась головой к груди Агрита.

Все же стресс не прошел бесследно. Я ощутила слабость и опустошенность.

— Да уж… — вздохнул истинный и исступленно накрыл мою голову рукой. — Прости меня, если можешь, любимая. И ты, Пай, прости. Не уберег. Мы лишь, когда Астин сказал, что видел, как ты пошла куда-то с Тармом, поняли, в чем дело. А я даже не видел этого! Слишком был увлечен обсуждением, как не дать Бардогу вселиться в ребенка. А он в это время был совсем рядом с нами… Кстати, похоже, у наших получается, посмотрите!

Он убрал руку с моей головы, и мы все посмотрела на творящееся таинство.

Ничего особенного вроде бы не происходило. Но энергетика зашкаливала. Драконы так и стояли кругом, каждый обратил ладони к телу Тарма. От них струилась энергия. Правитель говорил какие-то слова на незнакомом языке… Я различала лишь имя Тарма.

Тело Тарма подергивалось.

А потом он затих и открыл глаза.

Мне было плохо видно. Но я вздрогнула, опасаясь, что сейчас опять открыл глаза Бардог.

Но… нет. Что-то подсказывало — сейчас это был молодой дракон, с которым мы, по сути, еще не знакомы. Если не считать того, как я ему орала во время его схватки за тело. Ведь, получается, Бардог вселился в это тело, когда наши лечили его энергией, исходящей из тела самого Бардога.

Несколько мгновений дракон изумленно смотрел на собравшихся вокруг него. Потом прошептал:

— Простите меня. Я был слаб… Теперь я от вас никуда!

— Вот именно! — облегченно выдохнув, ответил ему Анадор и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Учись переживать дискомфорт. Если б ты не боялся вернуться в израненное тело — Бардог никогда не сумел бы его занять.

— Он не вернется?! — вздрогнул парень. — Он очень силен! Он смог отодвинуть меня… И не один раз!

— Нет, — отрицательно покачал головой Правитель. — Теперь ты крепко занял свое тело. Вот и держи его. У тебя вся жизнь впереди.

— Правда, увы, у нас по-прежнему примерно сорок дней будет длиться опасность, что он захочет вселиться в ребенка, — задумчиво сказал Анадор. — Но главное сделано.

И тут…

В снопе серебристого света из стены вышла… невысокая блондинка с изумительно красивыми голубыми глазами и вздернутым носиком. На ней было пышное короткое голубое платье. При этом — босая.

Драконы… совершенно неожиданно начали вставать на одно колено.

— Неужто она? — изумленно прошептала я Агриту.

Он, державший в объятиях меня, и Анадор — лишь склонили головы. Я — просто на всякий случай последовала их примеру, обозначив легкий поклон.

Вообще-то не то чтоб не поверила, когда Агрит рассказывал, что к нему в заточение пришла сама Судьба и немного помогла. Но… скажем так, допускала, что это была галлюцинация, вызванная пребыванием в четырех стенах и ударом по голове. Могло ведь быть и так!

— Да, это я, — обернулась на меня голубоглазая, показав, что слышит если не шепот, то мысли. — А ты молодец. Вы все молодцы — в итоге справились. Дальше — не ваша компетенция.

Она вытащила из воздуха небольшую амфору, открыла крышку и принялась приговаривать:

— Гули-гули-гули! Кис-кис-кис! Цып-цып-цып!

У нас на глазах возле нее проявилось расплывчатое темное облако. Некоторое время оно дергалось и сопротивлялось, а потом его затянуло в амфору. Было ли все это на самом деле, или голубоглазая так визуализировала для нас происходящее, мы так никогда и не узнали.

— Забираю хулигана на реморализацию, — деловито пояснила она и запечатала амфору крышкой. Сунула ее как бы за пазуху — но поскольку совать было некуда, то амфора просто исчезла. — Можете спокойно жениться и… все остальное. Новая кровь вашему племени не помешает, приступайте. И не затягивайте!

И улыбнулась улыбкой победительницы.

— На ремо… что? — переспросил Правитель.

— На реморализацию. Анадор знает, — махнула рукой она, мол, лень объяснять. — Он расскажет. Да и Лена, думаю, догадывается.

— Я думаю, речь идет о восстановлении нравственных качеств души, — отважилась сказать я.

Вообще, в отличие от драконов особого пиетета перед ней не испытывала. И совершенно не боялась.

— В первую очередь — способности любить и сострадать! Думаю, предстоит ему родиться рабом в немагическом мире… и прожить несколько жизней, пока не начнет ощущать чужие страдания подобно своим, — назидательно подняла палец вверх голубоглазая и подошла к нашей «скульптурной группе» из Агрита, меня и малыша Пая. — В итоге, довольна? — спросила она у меня.

— В целом — да, — честно ответила я. — Но совершенно не поняла, зачем был этот выход «вприсядку» с воскрешением Бардога! Я так передергалась!

— Ты должна была пройти свое испытание. А то на тебя много благ сыпалось — истинная пара, способности редкие, друзья хорошие, престиж всякий…  Их нужно оправдывать любовью и мужеством! Испытание должен был пройти и Агрит — сможет ли найти тебя, когда не будет ментальной связи и прочего. Оба прошли. И тебе, Тарм, нужно было научиться держать то, что тебе принадлежит. С грехом пополам… с чужой помощью — но прошел. Уверенность в себе развивай! — обернулась она к молодому дракону. Голос ее стал строгим. Он же смиренно склонил голову. — Учись у других! Что ты сразу голову склоняешь! Знаешь, сколько Анадор ерепенился, прежде чем его душа согласилась на реморализацию? Для драконов это в целом нормально! Учись у старших, парень! Тут баланс нужен между уверенностью и упорством и разумным компромиссом. Ладно… со временем поймешь.

И она рассмеялась. Затем поглядела на Правителя:

— А еще это было для вас! — снова назидательно подняла палец. — Для вас  всех. Надеюсь, теперь вы поняли, что  всегда есть опасности, с которыми нужно справляться! Драконы были и будут Хранителями! Запомни, «хранить, а не править» — давний девиз. И власти берите лишь столько, сколько нужно для выполнения целей. Так один очень мудрый и хороший Хранитель Вселенной говорил… Сам допетрил — я, честно слово, не подсказывала! Так что больше не халявьте! А так вообще… все молодцы! Но главный молодец у нас…

Она снова подошла к нашей «скульптурной группе», наклонилась и погладила малыша Пая. Разумеется, от прикосновения самой Судьбы он воспрял и даже засиял. Только вот кусок не отрос — видимо, помогать насколько сильно она не собиралась.

— Ты, Пай, самый большой молодец в этой истории! — сказала она.

— Я знал, я знал! — обрадовался копызырь. — А почему, кстати?!

— Все вы действовали ради себя. Кто-то хотел вернуть утраченное. Кто-то — получить награду. Для других тоже — но и для себя. Любовь двигала вами, но были и другие мотивы. А Пай действовал только из любви и преданности тем, кого любит. Он мог уйти со мной — я предлагала…

— Что-о-о?! — возмутилась я. — Ты хотела забрать моего… фамильяра?

— Не такой уж он и фамильяр, — усмехнулась она. — А мне тоже нравятся маленькие необычные создания. Я что, не девушка, что ли?! Фи! Хотела спасти его из подземелья. Его участие было вообще не обязательно!

— Но без него ничего не получилось бы! — заметил Агрит.

— Вот! В том и дело! Всегда и всех спасает настоящая любовь! Она меняет ситуацию, она поворачивает судьбу в самый критический момент! И только Пай действовал, исходя из чистой любви… Это была «не его история», но он стал практически главным действующим лицом в ней! Тем, кто вмешивается в самые ключевые моменты! Тем, кому приходят в голову нужные идеи!

— Браво! — закричали драконы.

А я подняла повыше зардевшегося (в буквальном смысле, оказывается, тельце копызыря так может) Пая, давая возможность ему насладиться овациями, а остальным — полюбоваться на героя.

— А можно мне снова стать драконом? — вежливо спросил он у нее.

— Ты всегда можешь стать, кем хочешь. Это твоя природа, — улыбнулась она. — Но немного отдохнуть придется. Такова жизнь… И даже я не всесильна. Я лишь исполняю Его волю, если вы забыли. Ладно… пора и честь знать. Приду посмотреть на ваших детишек…

И больше не принимая никаких вопросов, шагнула «в стену» и исчезла.

— Какая честь… Прежде я видел ее лишь один раз — на похоронах своего отца, — заметил Правитель. — Пойдемте, можно продолжить праздник…

— А можно нам домой? — прошептала я Агриту. — Сил нет. Хочу тебя и спать.

— Нам теперь все можно, — улыбнулся истинный и подхватил меня на руки (вместе с Паем, конечно).

Но когда мы выбрались из подземелья, просто уйти, конечно, не удалось.

Сперва я попала в объятия Ануэя — ради такого случая Агрит даже поставил меня на землю.

Потом — в объятия их с Анадором мамы, которая разве что не плакала. И это показывало, что ее теплые чувства к нам с Амирой — чистая правда. От осознания этого я прослезилась сама. И дальше так и ревела, когда меня обнимали друзья, папа близнецов, Амира…

В конце подошел Анадор и задумчиво сказал:

— Знаешь, если бы я знал, что в конце тебя ожидает такое испытание, я бы отказался от своих планов в самом начале. Прости меня, Лена.

— Да давно уже простила, не парься. Помнишь, ты каялся тогда в тюряге? — рассмеялась я сквозь слезы, и мы с будущим родственником обнялись. — Буду тебе строгой сестрой. Буду всегда следить за твоим морально-этическим обликом, — сообщила я ему.

Но потом нам наконец удалось ускользнуть. Пусть Анадор с Амирой развлекают гостей. Пусть Правитель рассказывает историю о воскрешении Бардога и последующем появлении голубоглазой.

Мы с Агритом хотели остаться вдвоем.

Нет, втроем! Потому что Пай заявил, что есть он будет «в апартаментах», ведь и сейчас не может нас бросить.