Глава 7

— Ректор тебя зачислил на первый курс факультета Общей магии. Вероятно, область твоих способностей неизвестна и может трактоваться как «общемагическая». Поэтому выбран этот факультет, — пояснил Гендвалин.

Видимо, он не понял, что мое изумление (даже шок!) связано с самим фактом зачисления в Академию, а вовсе не с тем, что, мол, не на тот факультет.

— Ну да… — Манечка вдруг встала напротив меня и принялась мне картинно подмигивать. — Лена хотела на Стихийный.

— Со Стихийным сложно, — вздохнул Гендвалин. — Даже я не него не попал в свое время. Хоть вы видели вчера — мог бы.

— Ладно, — подыграла я Манечке, мол, будем учиться, где предложено, на худой конец. — Давай бумагу и спасибо, что сразу прибежал мне ее отдавать.

— Да, как только меня вызвали в деканат и дали бумагу, я решил сообщить тебе эту новость. А то ребята говорили, ты пока собиралась ходить вольнослушателем… — улыбнулся Генд.

Я взяла у него бумагу. К счастью, неведомая сила наделила меня знанием не только местного языка, но и письменности. Поэтому я без труда прочитала на этом листе с вензелями в виде драконов, что некая Елена Петрова зачисляется на первый курс… Бла-бла-бла… «Желаем Елене успешного обучения», — так, весьма душевно, заканчивалась бумага.

Правда, мне в этом пожелании почудилась ехидная улыбочка ректора.

Ниже шла очень красивая витиеватая и размашистая подпись под именем ректора (оно не изменилось с тех пор, как он мне представился).

Еще была печать, то ли ректорская, то ли просто Академии — я не поняла.

Я вздохнула.

Вот и как это понимать? То, что он так поступил, говорит как минимум о том, что он прекрасно представляет, где я нахожусь. То есть тогда, когда мы наткнулись на него (а я была «девушкой с ведром»), он потом проследил. Но не стал сразу забирать меня, а затеял какую-то игру.

Может, чтобы усыпить мою бдительность? Ведь в то, что ректор просто так взял и отпустил меня, как-то не верилось. Еще меньше верилось, что он осознал, насколько некрасив и жесток его план в отношении попаданки.

Или…

Плюнул и решил найти другую попаданку? А меня пристроить, куда может.

Ох! Ничего не понятно.

Но раз уж он все равно знает, где меня искать… И раз сам зачислил в Академию, попробую-ка я тут учиться. Не исключено, что здесь для меня на самом деле самое безопасное место. Тут хотя бы кормить будут!

А то, уверена, «заработанные» благодаря Гендвалину монеты очень быстро закончатся, если я попробую жить на них вне Академии.

Будем решать проблемы по мере поступления.

Я подавила порыв просто разрубить узел. Пойти к ректору и потребовать объяснений. Вдруг именно на это он и рассчитывает? Вдруг у него есть какое-то правило, что «она должна сама прийти ко мне»?

Опять вздохнула, разглядывая бумагу.

— Да не переживай, — поддержал меня Гендвалин. — На нашем факультете на самом деле самое лучшее образование. Нам дают основы во всех областях помимо самой Общей магии. А на других факультетах все более специализированно.

— Хорошо. А студенческий? Мне нужно в деканат зайти? — поинтересовалась я. — А зачетка? А талоны на питание…

— Талонов на питание нет, — сообщила Манечка. — Нужно показывать студенческий. А когда примелькаешься — уже ничего не нужно показываться. По правде, обычно достаточно один раз показать… У них там глаз-алмаз. А может, просто не любят, если даже нелегал голодает.

Гендвалин извлек из кармана маленькую книжечку.

Ну не такую уж маленькую на самом деле, куда больше обычного студенческого.

— Это студенческий билет и зачетка в одном лице. А на обратной стороне высвечивается твое расписание и есть карта, — он открыл книжечку на задней стороне. — Вот, видишь, план Академии. А вот этот кружок показывает, куда тебе идти. Рисует маршрут. И пишет… Видишь, сейчас написано: «Завтрак, вам следует поспешить!».

— Вижу, — улыбнулась я.

Надо же, настоящий навигатор! Точно пригодится.

— А еще студенческий билет является официальным документом, — сообщил Гендвалин. — Вне Академии он может засвидетельствовать твою личность.

— Прекрасно! — воскликнула я и схватила у него драгоценный документ. Все так неожиданно хорошо складывалось, что мне хотелось поцеловать Гендвалина в щеку. — Так, и где у вас тут кормят?

Несмотря на загадочность поведения ректора, я испытала острое облегчение.

Я могу, не скрываясь, ходить по Академии. Вероятно, теперь я могу и выехать из нее — если захочу.

Я могу узнать что-то новое…

А там, глядишь, найду того, кто поможет мне вернуться на Землю. Ведь должны же быть способы, помимо мужика с лопатой!

Но, как известно, слишком долго «все хорошо» не бывает…

Первые проблемы начались еще до завтрака.

***

Гендвалин, естественно, пошел с нами. И более того — настаивал на том, что он как старшекурсник должен впоследствии подтянуть меня по материалу, который преподавали на первом курсе, пока меня еще не было.

Но не это было проблемой.

Первой из них было то, что мы не успели покормить Пая. И теперь моя «сумка» периодически покусывала мне руку, напоминая о своем существовании. Мне приходилось приложить «ее» к уху, чтобы услышать угрозы насчет Манечкиной ноги, если его в ближайшее время не накормят.

Второе — возле столовой, конечно, была толпа, мы оказались в самом конце очереди. Ничего страшного, если бы вдоль очереди не прогуливалась странного вида низкорослая и горбатая бабуля, разглядывавшая нас, как будто выбирала, кого сварить на обед.

Студенты опасливо отступали от нее. Манечка потянула меня назад:

— Это как раз тетушка Кати, — прошептала мне Манечка. — Та, что тыблоки выращивает! Древняя гоблиниха. Никто не знает, сколько ей лет. А на свет божий она вылезает, когда считает, что ей пришло откровение и она должна сообщить его общественности. Обычно это какое-нибудь мерзкое предсказание кому-нибудь из студентов. Например, что он не сдаст экзамены и вылетит из Академии!

И, как на грех, эта самая тетушка, сгорбленная, в черном балахоне, лохматая остановилась напротив меня и простерла в мою сторону руку:

— Тебя-то я и искала, о не наша студентка! — возопила она. — Предрекаю тебе — вскоре ты родишь ребенка! И будет этот ребенок…

Мое сердце похолодело. Это было прямо в точку!

Ведь и ректор «предрекал» мне именно это.

Что же, ничего не изменилось? Этот дамоклов меч так и висит надо мной⁈

А студенты оставались студентами, они принялись хихикать.

— Бабуль, скажи, а в Академии-то она останется? Или сразу рожать начнет?

— В Академии останется, кстати, — непринужденно ответила бабка, бросив на вопрошавшего острый взгляд. — А вот ты — нет. Особенно если и дальше будешь прогуливать маганализ.

— Брось, бабуль, его все прогуливают! Скукотища же страшная! — парировал студент, но было видно, что ему стало не по себе.

Казалось бы, тема ушла в сторону. Но не тут-то было.

Бабуля не унималась, продолжая с безумным видом простирать руку в мою сторону:

— И будет этот ребенок… первым…

«Первый драконом, рожденным от человеческой женщины», — вздохнула я про себя.

Бабуля знала слишком много, чтобы ей не верить. Ведь то, что ректор делится с ней своими планами — маловероятно. Значит, настоящая прорицательница.

— Отставить путать студентов перед завтраком! — раздался вдруг знакомый голос.

И прямо из воздуха перед бабулей предстал ректор собственной персоной.

Студенты расступились и принялись почтительно склонять головы.

Со всех сторон послышалось:

— Доброе утро, великий магистр…

Странно, но, кажется, при этом обращении на лице ректора появилось выражение удовольствия. Ему было приятно! Как будто его не величают так каждый день!

Ишь ты какой! Почет любит. Еще один минус в его копилку.

Хотя плюсы есть тоже. Например, студенческий билет, зачисление… Весомый такой плюс.

Мы с Манечкой благополучно спрятались за какими-то высокими парнями и принялись наблюдать, что будет происходить.

Наверное, сейчас был подходящий момент, чтобы отвести «великого магистра» в сторонку и потребовать объяснений… Но я решила не трогать кое-что, пока не воняет, уж простите мой земной «французский».

Гендвалин подозрительно шустро спрятался вместе с нами.

— Не хочу ему на глаза попадаться. А то вдруг передумает и отчислит… — прошептал он мне на ухо.

Я кивнула, что понимаю.

— Из-за этого магистра Манечка опять рискует своей ногой… — прошептала моя «сумка» своей ручкой висевшей на моем плече недалеко уха.

— Терпи, брат, это жизнь, — одними губами ответила я.

Осторожно выглядывая из-за парней, мы увидели, как ректор строго глядит на поклонившуюся гоблиниху.

— Ну и с какой стати вы пугаете студентов, милая тетушка? — осведомился он. — Кто-то из них опять украл ваши тыблоки? Тогда следовало бы обратиться ко мне, а не рыскать тут, как сыщик из королевской охранки.

— Так я что… Я ничего… — замялась бабуля. Видимо, ректор для нее был авторитетом. — Я так… хожу тут, будущее предсказываю… Вот ребеночка девочке нагадала… Ребеночек — это ведь хорошо? А бабке старой развлекаться чем-то нужно. А то сижу в своем Темном саду и света белого не вижу…

— Понятно, — усмехнулся Анадор и сложил руки на груди, задумчиво глядя на бабулю. — Давайте, тетушка Кати, я вам игр настольных пришлю. Пригласите сторожа Фирлакса — он вам компанию составит. А там, глядишь, и кто из ребят на огонек заглянет.

— Милость твоя к старой бабке не знает никакого предела, — почтительно сообщила гоблиниха. — А давай!

— А вот навязывать предсказания не стоит. Ибо знание будущего может как укрепить, так и ослабить дух, — продолжил ставший неожиданно рассудительным ректор. — Все, все свободны… Идите домой, тетушка Кати, давайте я вас провожу.

…И он натурально нагнулся, взял тетушку за локоть и повел куда-то.

Но вдруг оглянулся:

— А кому тетушка ребенка-то нагадала? — с любопытством спросил он.

Студенты начали оглядываться в поисках меня, а высокие парни расступились…

— О-о! Девушка с ведром! — снова усмехнулся ректор, завидев меня.

Ехидненько так усмехнулся.

— Проклятье! — прошипел рядом Гендвалин и отступил в тень.

— Да, это я, великий магистр, — унимая внутреннюю тряску — то ли от страха, то ли (что более вероятно) от злости, ответила я.

— А ведро где? — насмешливо поднял одну бровь.

Ах, как красиво! Все же паразит был удивительно хорош.

— Сумка за него, — ляпнула я, слегка приподняв Пая.

Тут же осеклась. В голове закрутилось, вдруг «великий магистр» легко может сразу распознать в сумке или ведре копызыря. Не просто так ведь он «великий»! А тогда, с Очистителем, нам просто повезло.

Или он прекрасно знает и про Пая тоже, просто рассматривает все это, как невинную шалость.

— Ну что же, поздравляю, материнство — говорят, дар свыше, — в очередной раз усмехнулся ректор. — А сумка, как и ведро, всегда в хозяйстве пригодится. Однако на вашем месте я не стал бы манкировать учебой. А если кто-нибудь из студентов захочет немедленно осуществить то, что ведет к деторождению помимо вашей воли… — разумеется, в этот момент студенты вовсю смеялись, восхищенные остроумием ректора, — то можете обращаться прямо ко мне.

— Вы этому студенту поможете? — крикнул кто-то из толпы студентов и начал протискиваться назад, чтобы спрятаться. — А то вдруг не справится с… деторождением!

— Помогу, — улыбнулся ректор. Широко так улыбнулся. — Отчислением. Или морпедой под мягкое место! — рявкнул он напоследок.

Что такое «морпеда» я не знала. Но подозревала, что в этом случае мягкому месту не поздоровится.

Ректор отвернулся и дальше повел гоблиниху в неизвестном направлении.

Я могла бы облегченно выдохнуть — он опять не прибрал меня к рукам. И опять не подал вида, что мы знакомы лучше, чем могло бы показаться.

Но куда там!

Все это привлекло ко мне внимание.

— До чего хорош! — шептались девушки. — Ах, вот я бы от него родила, кстати… Тут и учебу бросить не жалко!

— Девушка, а девушка, а что там за история с ведром? — интересовались парни.

В общем, со мной кинулись знакомиться и расспрашивать. И репутация моей подруги Манечки была тут не помехой.

Гендвалин не знал историю про встречу ректора с командой студентов, бросавших Очиститель в окно. Поэтому отдуваться пришлось нам с Манечкой. Про сам Очиститель умолчали. А вот про встречу с ректором пришлось выложить почти правду. И про его интерес к моему ведру.

Генд же с каждым нашим словом мрачнел.

— Вы, значит, уже встречались… — мрачно процедил он посреди всеобщего хохота.

И так и оставался мрачным и сосредоточенным, пока коренастая гномиха не выдала нам еду.

На этом проблемы не закончились.

Когда мы уже сидели за столом, и я периодически накладывала куски в сумку (оказалось, что таким образом Пай тоже может питаться) под изумленным взглядом Гендвалина…

— Люблю перекусить между лекциями, — сообщила я ему.

Как раз в этот момент к нам подвалил ревнивый Боран.

Взгляд его блеснул обидой. А на Генда он и вовсе смотрел с откровенной антипатией.

Эх, вот уж совершенно не хотелось мне быть яблоком раздора между друзьями, но по всему получалось, что никуда не деться от этой участи.

Впрочем, я что, виновата, если нравлюсь им обоим?

У меня и своих проблем хватает!

— Доброе утро, Лена и Маня, — подчеркнуто игнорируя Генда, сказал он. — Лен, тебе еду дали? Как? Ты же не числишься…

Я вспомнила, как Манечка объясняла, что еду могут дать и просто так. И это было похоже на правду, потому что гномиха с густой пышной бородой на раздаче была наидобрейшего вида. Из тех тетушек, кто накормит любого, включая всех приблудных собак и кошек. Жаль нельзя так же отдать ей на прокорм копызыря…

Но Борану я сказала правду.

— Меня неожиданно зачислил ректор. Видимо… после истории с ведром.

— Да ты что⁈ — изумился Боран и, кажется, даже перестал ненавидеть Генда.

— Вот уже не знаю, как это понимать, — шептал он. — Вообще ничего не понимаю… Может, ты прежде уже как-то светилась в Академии?

Манечка принялась мигать ему, мол, Генд-то не знает всех подробностей. А Генд, разумеется, спросил, в чем дело. Чего это все так удивляются моему зачислению.

В итоге мы снова переглянулись и решили, что от судьбы не уйдешь. Этот самый Генд — под удивленным взглядом Борана — накрыл нас так называемым «пологом тишины», мол, чтобы никто не подслушивал, и мы рассказали ему полную версию моих приключений — версию, что знали Боран и Манечка.

— Щипчики, значит, украла, — слегка усмехнулся Генд. — Покажешь? Это ж такой раритет — щипчики самого Анадор ин дер Варта!

Я в очередной раз извлекла щипцы из Пая, зажала в руке, пригляделась, что на нас вроде никто не пялится, и мельком продемонстрировала Гендвалину.

Парень заржал.

— Да, — сказала Боран. — Никто не ожидал, что ректор может такими пользоваться. Даже не знаю, что он ими выщипывает. Ведь у драконов волосы нигде, кроме головы не растут. Должно быть, все же брови… как девочка.

— А ты что подумал изначально? — усмехнулся Генд.

В общем, легкое противостояние между ними по-прежнему было, но сейчас оно никому не мешало. Так поддевают друг друга парни, ничего страшного.

Боран вместо того, чтоб смутиться, принялся перечислять версии, мы подключились.

Правда, единственной реальной, кроме бровей, получалась версия ресниц.

Ведь все части тела ниже шеи отпадали — там у них волосы не растут.

— А может, он дракон-мутант, — сказала Манечка. — И у него волосы где-нибудь выросли в неположенном месте. Например, на ушах — как кисточки!

Мы захохотали, а мне подумалось, вот чтобы сказал ректор, если бы знал, как я его подставила с этими щипчиками. Он ведь на самом деле не мутант и вполне брутальный мужик — брови, уверена, в жизни не выщипывал.

— В общем, ребята, не исключаю, что это вообще не его щипчики, — вздохнула я. Почему-то мне захотелось немного «оправдать» ректора. Странно, конечно, желание. — Может, у него в гостях в кабинете была какая-нибудь женщина. И случайно забыла щипчики.

Разумеется, после этого ребята долго ржали на тему, какая такая женщина пришла к ректору и ка-а-к давай выщипывать себе брови. Лучше занятия не нашла!

— Особенно если учесть, что кроме проректоров в его кабинете никто не бывает. А из них женщина — только одна только магистр Пуантерия — дама строгая и вредная, — заметил Боран. — Тем более что вампирша. У них с возрастом брови и вовсе выпадают.

— Щипцы щипцами, — заметил Гендвалин. — Но я все равно не понимаю, откуда он мог знать твое имя, чтобы зачислить. И непонятно, понял ли он, что «девушка с ведром» и тот, кто украл щипцы — одно лицо. И зачем ему зачислять тебя в Академию…

— Наказать, видимо, хочет, — ехидно улыбнулась Манечка. — Незаконно проникла в Академию, даже в ректорский кабинет — пусть теперь учится, мучается, экзамены сдает… А имя как-то выяснил по государственным каналам. Он же высокопоставленный, вхож ко двору и все такое. Приметы сравнил — и выяснил.

— А какой интерес целому ректору этим заниматься? — понизил голос Гендвалин и глаза его лукаво блеснули.

— Ну… Он какой-то добрый сейчас, — сказала Манечка. — Раньше таким не был. Вон, нас тогда отпустил. С ведром. И с тетушкой Кати по-доброму обошелся. Может, он вообще решил, что Лена хочет учиться в Академии — отсюда все хулиганство. И решил помочь…

Генд громко расхохотался.

— Нет уж, в доброту нашего ректора я поверю в последнюю очередь! — сказал он, отсмеявшись. — Хотя пока твои версии самые логичные. Ведь и приказ о моем восстановлении он подписал… Что тоже странно.

В этот момент в столовую вдруг вошел стройный молодой человек в зеленом камзоле. Прищурился, огляделся и… направился прямо к нам.

Опять началось, подумалось мне. Неужели меня сейчас вызовут к ректору… Или это просто еще какой-то куратор? Не такой свой и приятный в общении, как Генд?

Но молодой человек посмотрел на Гендвалина.

— Студент Гендвалин ин дер Суартор? — спросил он с сомнением.

— Да, — Генд вежливо привстал.

— Вас вызывают к ректору. Немедленно.

Пуля пролетела мимо. Но за Генда тоже было как-то обидно. Ничего же плохого в последнее время он не делал…