Глава 4 Квартира

Глава 4 Квартира

Когда за детьми закрылась дверь, квартира погрузилась в тяжелую, вязкую тишину, в которой особенно отчетливо чувствовались запахи и запустение.

Вейра медленно прошлась по кухне, стараясь не наступать на липкие пятна возле мусорного ведра, переполненного мятыми упаковками из-под лапши быстрого приготовления, пустыми бутылками и засохшими чайными пакетиками. На подоконнике стояли грязные кружки с темным налетом по краям, а рядом валялись какие-то старые квитанции, детские рисунки и засохшая корка хлеба.

Она остановилась у раковины.

Посуда лежала уже не просто горой — целой башней, опасно накренившейся набок. На тарелках засохли остатки еды, в одной кастрюле что-то скисло настолько давно, что сверху появилась мутная пленка, а из сливного отверстия тянуло неприятным кислым запахом.

Вейра медленно выдохнула.

В ее мире за подобное состояние кухни слуг бы выгнали в тот же день.

Но здесь не было слуг.

Была женщина, которая слишком долго проигрывала собственной жизни.

Она открыла холодильник еще раз, внимательнее.

Холодильник был старым, пожелтевшим по краям, с треснувшей пластиковой полкой и дверцей, которая закрывалась только после сильного удара. Внутри пахло кислым молоком и заветрившимися продуктами. На верхней полке лежал кусок колбасы в подсохшей пленке, банка майонеза с почти истекшим сроком годности и половина луковицы, уже начавшей темнеть. Внизу сиротливо стояли две бутылки дешевого пива, пачка маргарина и кастрюля с чем-то серым, на что Вейра предпочла не смотреть слишком долго.

Она закрыла дверцу и потерла виски.

Голова все еще болела, хотя уже слабее. Но теперь к похмелью примешивалось другое ощущение — раздражение человека, который привык к порядку и оказался посреди разрухи.

Вейра прошла в комнату.

Здесь было не лучше.

На полу валялась одежда — детская, взрослая, чистая и грязная вперемешку. На спинке стула висел старый растянутый свитер Марины с пятном на рукаве, а рядом — куртка, карманы которой были набиты какими-то бумажками и пустыми упаковками от конфет.

Она подошла к шкафу и открыла дверцу.

Внутри царил такой же хаос.

Мятые футболки, старые джинсы с вытянутыми коленями, дешевые кофты из тонкого синтетического трикотажа, давно потерявшего цвет после бесконечных стирок. Большая часть одежды выглядела так, будто ее покупали не потому, что нравилось, а потому что «дешево и сойдет».

Вейра провела рукой по ткани одного из свитеров.

Жесткий. Неприятный. Застиранный почти до прозрачности.

Марина совсем перестала заботиться о себе.

Эта мысль пришла неожиданно ясно.

Не бедность убивала квартиру сильнее всего. Не отсутствие денег.

А равнодушие.

Медленное, вязкое состояние человека, который уже не верит, что заслуживает чистоты, красивой одежды или нормальной еды.

В ванной оказалось еще хуже.

На краю раковины засохли разводы зубной пасты, зеркало покрылось мутными пятнами, а корзина с бельем была переполнена настолько, что часть вещей просто лежала на полу. Среди детских носков и футболок виднелось платье Марины — когда-то, вероятно, яркое, а теперь выцветшее, с растянутым воротом и следами старых пятен.

Вейра долго смотрела на него.

Потом медленно подняла взгляд на собственное отражение.

Сейчас на ней была старая домашняя футболка, слишком широкая и перекошенная на плече, и растянутые спортивные штаны с вытертыми коленями. Волосы кое-как собраны в спутанный хвост, кожа бледная, сухая, под глазами — тяжелые тени.

Она выглядела как женщина, которая много месяцев не спала нормально.

И хуже всего было то, что память Марины подсказывала: так и есть.

Вейра оперлась руками о раковину и несколько секунд молча смотрела на себя.

Потом очень спокойно сказала отражению:

— Хватит.

Слово прозвучало тихо, но твердо.

Как приказ.

Она вернулась на кухню, собрала со стола старые квитанции и начала раскладывать их по стопкам.

Долги.Коммунальные платежи.Кредиты.Просрочки.

Суммы были неприятными, но не катастрофическими. Катастрофой было то, что Марина перестала даже открывать часть писем.

Вейра методично сортировала бумаги, и чем дольше работала, тем яснее чувствовала привычное спокойствие.

Цифры были понятны.

Цифры не кричали.Не плакали.Не пили.

Систему можно восстановить.

В этот момент взгляд снова упал на кухню.

На грязную плиту с засохшими подтеками жира. На заляпанный стол. На тусклое окно, через которое едва проходил свет.

И Вейра вдруг поняла:

дети каждый день возвращаются сюда.

В это серое, неуютное место, где даже воздух кажется усталым.

В груди медленно поднялось тяжелое чувство.

Не жалость.

Ответственность.

Она закатала рукава старой футболки, открыла шкаф под раковиной и начала искать чистящие средства.

Пора было приводить империю в порядок.