Глава 3. Чужое тело
Глава 3. Чужое тело
Голова раскалывалась. Нет — не так.
Казалось, внутри черепа кто-то методично бил в ритуальный гонг.
Вейра застонала и попыталась открыть глаза.
Не получилось.
Веки были тяжелыми, рот пересох, язык будто обожгло горькой дрянью. Воздух пах чем-то кислым, старым жиром, пылью и… перегаром.
Перегаром?
Она резко распахнула глаза.
Нищкий потолок с трещиной и паутиной по углам..
Несколько секунд Вейра просто лежала, тяжело дыша и пытаясь понять, где находится.
Это точно не дворец и не лечебница.
И уж тем более не загробный мир, каким его описывали храмовые книги.
Комната была маленькой и душной. У стены стоял шкаф с облупленными дверцами, на стуле громоздилась одежда, а на полу валялась пустая бутылка из темного стекла с этикеткой. Незнакомые буквы резанули взгляд.
Она резко села и едва не рухнула обратно.
Тело было… чужим.
Тяжелым. Слабым. Неловким.
Сердце заколотилось.
Вейра уставилась на собственные руки — и не узнала их.
Не ее. Слишком полные пальцы. Обкусанные ногти и желтоватая кожа. На запястье — старый ожог.
Паника подступила резко, удушающе. Она вскочила и тут же пошатнулась. Комната качнулась и в желудке поднялась тошнота.
— Проклятье…
Голос тоже был чужой: низкий, хриплый, сорванный.
Вейра замерла.
Потом медленно повернулась к мутному зеркалу на дверце шкафа.
Из отражения на нее смотрела незнакомая женщина.
Лет… тридцати пяти?
Может, чуть больше.
Отекшее лицо. Темные круги под глазами. Спутанные волосы непонятного цвета. Потускневшая кожа.
И взгляд.
Совершенно не подходящий этому лицу.
Холодный. Острый. Трезвый.
Вейра медленно коснулась щеки, отражение тут же повторило движение. Следом медленно приишло осознание: она жива. Мысль должна была обрадовать.
Но вместо облегчения пришел расчетливый ужас.
Где она?Как?Почему?
И что делать дальше?
Из-за двери послышался грохот.
Потом детский голос: — Она встала?
Еще один: — Не ходи туда.
— А если опять…
Тишина.
Вейра медленно повернула голову к двери.
Дети?
Чужие воспоминания ударили внезапно. Обрывками.
Темная кухня.Крик мужчины: «Ты опять пила?!»Плач ребенка.Бутылка.Долги.Одиночество.Развод.
Вейра схватилась за виски. Сознание будто разрывали на части. Она увидела имя :Марина.
Это тело принадлежало женщине по имени Марина.
И эта Марина медленно разрушала собственную жизнь.
Раздался тихий испуганный стук и шепот:
— Мам?..
Вейра застыла.
Слово ударило неожиданно сильно.
Мама.
Она никогда не была матерью. Все приближенные служащие императора проходили магическую процедуру бесплодия
Дверь приоткрылась на несколько пальцев, и в щели показалось худое детское лицо. Мальчик лет семи, смотрел огромными настроженными глазами, смотрел так, будто ждал удара или крика.
Что-то внутри Вейры неприятно сжалось.
— Ты… живая? — шепотом спросил ребенок.
Вопрос был настолько страшным, что она не сразу поняла почему.
За спиной мальчика появилась бледная девочка-подросток. Она выглядела худой и очень уставшей, в старой и растянутой футболке с пятнами.
Привычным жестом она быстро заслонила младшего собой.
— Лёш, отойди, — тихо сказала девочка.
Потом посмотрела прямо на Вейру.
Без любви, без тепла,ттолько напряженное ожидание.
— Ты опять напилась? — спросила она.
Вейра молчала.
Потому что не знала, что отвечать.
Потому что впервые за много лет совершенно не понимала ситуацию.
И потому что в глазах ребенка был страх.
Где-то глубоко в памяти Марины вспыхнули новые обрывки: крики, срывы, разбитая посуда, многодневное пьянство.
Вейра почувствовала холод.
Эта женщина причиняла детям боль.
Девочка внезапно побледнела: — Лёш, звони тете Свете.
— Не надо, — автоматически сказала Вейра.
Оба ребенка вздрогнули.
Потому что голос прозвучал иначе: спокойно, четко и трезво. Даже сама Вейра это услышала.
В коридоре кто-то маленький заплакал. Воспоминания подсказали, что это был третий самый младший ребёнок.
Девочка резко обернулась: — Тихо, тихо…
И в этот момент Вейра вдруг поняла главное.
Это не временное неудобство и не сон. Она действительно в доугом мире: в чужом теле ис чужими детьми.
И судя по состоянию квартиры — на грани катастрофы.
Вейра медленно обвела взглядом комнату.
Повсюду грязь, пустые бутылки. следы бедности и отчаяния.
Потом посмотрела на настороженных детей.
И впервые за долгие годы ощутила не усталость.
.Ей стало жалко ни в чем не виновных детей, жалко хозяйку тела, методично разрушавшую свою жизнь.