Глава · 21

Энлиль – лучший! Веселый парень с харизмой и успокоительное в одном флаконе.

Наверное, это не есть хорошо, что я получаю столько удовольствия в сложившихся обстоятельствах. Но, черт возьми!.. Мне кажется, я заслужила немного расслабления.

Первые два дня из своего вынужденного заточения-лечения, я в основном спала. Энлиль приносил еду и, неужели хоть кто-то догадался, даже спрашивал, чего я хочу. Наконец-то! Я получала с кухни то, что мне действительно нравится, а не давилась обязательными блюдами императорских трапез.

Я ела, после чего Энлиль проделывал это свою штуку с руками – стягивал перчатки, обнимал мое лицо. И я проваливалась в сон – крепкий, здоровый, сладкий сон, без снов и кошмаров, полный расслабления и покоя.

Два дня, и Энлиль начал снижать дозу. Тоже занимательная штука, стоит отметить.

– Сиди ровно, – приказывал он мне, опускаясь на кровать напротив. – Приспусти платье.

В первый раз такая просьба, мягко говоря, возмутила.

– Мне нужно, чтобы твои плечи были открыты.

Сам Энлиль был укутан с ног до головы. Брюки, рубашка, высокий ворот. Перчатки… Куда без них? Эту часть своей одежды он снимал только для дела. А так даже спал в них, чтобы я случайно не соприкоснулась с его кожей. Избегали последствий как могли.

– Хорошо.

Я приспустила плечики, чтобы дать палачу то, что ему нужно. Фу, как пошло звучит!..

– Дыши ровно. И старайся себя контролировать, – велел Энлиль. – Ты меня знаешь. Я себе вольностей не позволю… Разве что совсем чуть-чуть.

Он подмигнул и дотронулся до моей щеки. Я вздрогнула, ожидая, что вновь потеряю голову. Но нет, безумия не последовало. Прикосновение Энлиля было приятно. Чертовски приятно!..

– Держи себя в руках, – велел он, погладив щеку, опускаясь ниже.

Подушечки пальцев скользнули по шее, и у меня в глазах потемнело…

Первую проверку я провалила с треском. Минута нежных поглаживаний – и я растаяла, умоляла Энлиля оставить эти глупости и…

В общем, вела себя непотребно. Он вновь успокоил меня, как умеет. И вечером мы повторили попытку.

Третий день, четвертый…

– Ты быстро приходишь в норму, – похвалил меня Энлиль, поднимаясь с кровати.

После каждой такой проверки на мою вменяемость, у него затекали ноги. Да и, очевидно, ему было необходимо сбрасывать напряжение. Могу его понять и точно не собираюсь осуждать. Но, во-первых, Энлиль мужчина, во-вторых, вроде как наполовину инкуб. Так что проверять, насколько женщина возбуждается от твоих ласк, но при этом никогда не заходить дальше прикосновений, – тяжко. Понятия не имею, что при этом происходит в голове у Энлиля, но в такие моменты он выглядел слегка пьяным и немного злым. На меня злился или на себя самого, не знаю. Но, опять же, я по этому поводу не переживаю. Минута-две, и он будет снова спокоен, расслаблен.

Даже странно, что Энлиль не умеет сам себя отправлять в такой волшебный медикаментозный сон. Иногда подолгу ворочается, прежде чем уснуть. Пусть я и заметила это, только когда мне снизили дозу.

– Знаешь, – забираясь под одеяло, произнесла я игриво, – если бы в моем мире были такие, как ты, все были бы счастливы.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

Энлиль дождался, пока я улягусь, поле чего тоже опустился на матрас.

– Я бы точно радовалась. Жду не дождусь, когда вернусь домой.

Я повернулась на бок и опустила голову на его плечо. Знаю, он не против. А мне нравится. Вроде как не чувствуешь себя одинокой. Можно пофантазировать, что мы – сладкая парочка, которая свила свое любовное гнездышко.

– Скажи, Снежинка, тебе рассказывали историю Наввиры и Азхара?

– Аз-Кхара, – поправила я инкуба-некроманта.

– Нет… – Энлиль с улыбкой покачал головой. – Правильно произносить именно Азхар. Но со временем это стерлось из людской памяти. Да и язык менялся уже столько раз, что и не сосчитать. И все-таки, Кати-Снежинка. Ты не ответила на мой вопрос.

– Нет, – прикрыла я глаза. К чему вообще весь этот разговор, если пора спать? Очередные последствия. Сначала меня клинило на возбуждении, теперь, когда меня настолько успокоили, сохранялась сонливость. Но ничего, скоро пройдет, я верю Энлилю. – Все постоянно говорят про этих ребят, но что там произошло – до этого никто не доходит.

– Я расскажу. Удобно устроилась? – Энлиль, как всегда, вежливый. Даже не представляю, как такой милаха умудряется пугать людей. У меня же от него в первую встречу мурашки по коже стадом бегали, а теперь? Вон, подушку взобьет, по головушке погладит. – Готова?

Энлиль приобнял меня и я ощутила, что он снова на меня воздействует. В душе как-то слишком резко становится тепло, сердце забилось чуть чаще. Негодник. А говорит, что не злоупотребляет своими способностями.

Хотя… Я и не против, на самом деле. Мне хорошо, все происходящее – вполне порядочно. Так что фиг с ним, что сердечко изменило свой привычный ритм.

– Сотни лет назад этот мир не знал магии. Люди жили в таких же городах и деревнях, как живут сейчас. Горы были такие же высокие, моря такие же синие…

– А воздух чист и сладок, – перебила я мужчину насмешливо.

– Вроде того. За хребтами простирались зеленые земли, которые сейчас называют землями драконов – Наввирой. Но в те времена эти территории заселяли наги. Люди-змеи, которые любили селиться в скалах и возле водоемов. И среди этих племен была одна особенная девушка – Наввира. Она была прекрасной, сильной и мудрой, несмотря на юный возраст. Племя гордилось ей.

– Ты говоришь так, словно знал ее…

– Не лично… – Энлиль усмехнулся. Он же сейчас просто шутит? Не может же Энлиль быть настолько старым? Он выглядит чуть моложе меня. – Наввира имела безгранично светлую душу, и когда Азхар встретил ее – не смог не полюбить.

– Бог?

– Азхар никогда не был богом! – Энлиль брезгливо махнул рукой, а после обнял меня еще крепче. – Но ему нравилось, что его богом называли. Как я уже сказал, этот мир не знал магии. Поэтому чужеземец, пришедший ниоткуда и творящий чудеса, казался чем-то большим, чем он есть. Подобные ему иногда посещали наш мир, об этом даже оставались записи в книгах, но другие никогда не задерживались надолго, чтобы отпечаток в истории можно было посчитать значимым. Так что до Азхара люди относились к магам, как к сказочным созданиям.

– Забавно, – поерзала я на месте, устраиваясь удобнее. – У вас тут наги и драконы, а в магию не верили…

– Но Азхар влюбился без памяти в нагу Наввиру. И остался здесь… – Энлиль не обратил внимания на мое замечание. – И очень скоро мир начал меняться. Сначала люди тянулись к чудесам новоявленного божества. Затем у Азхара и Наввиры родился первый ребенок. Дракон. Существо, сотканное из чистейшей магии. С появлением драконов среди людей стали пробуждаться те, кто мог подчинять себе новую энергию. Они желали учиться. А Азхару, как я уже говорил, нравилось то внимание, которое он получал…

Могу себе представить. Приехал отдохнуть, а тебя целый мир на руках носит.

– Азхар был счастлив в этом мире. У него была любимая женщина. Его дети вызывали восхищение у всего живого. Но подрастая, они сеяли страх. Неотличимые от людей, мощные и неукротимые. Первые примы обращались в ящеров столь огромных, что даже одного хватило бы, чтобы сжечь самые крупные города за считаные минуты. Но драконы не делали этого. Великая мать Наввира учила своих детей любви и состраданию. Учила быть защитниками. Она была хорошим родителем, в отличие от своего супруга. Азхар купался в любви миллионов – его последователи осваивали азы магии, избавляли земли от голода и невзгод, возводили храмы с огненными статуями. За всем этим он совершенно не заметил, как пролетели годы. Для бессмертных время всегда течет иначе. И полюбив смертную нагу, Азхар должен был понимать, что его счастье не будет длиться вечно.

– Должен был?

– Но не понимал, – вздохнул Энлиль. – Забылся, заигрался в бога. И в один день обнаружил, что его любимая состарилась и готова покинуть этот мир. В тот день небо окрасилось в цвета огня. Наввира обратилась к любимому с последней просьбой – она хотела увидеть море. Прожив всю жизнь в скалах, Наввира мечтала увидеть большую воду хотя бы перед смертью. Азхар мог перенести ее к любым морям любых миров, но гордая нага хотела преодолеть свой последний путь сама, как это делали ее предки. Она хотела пройти по этой земле, чтобы увидеть ту жизнь, которую ее любимый подарил людям. Вместе, рука об руку, Наввира и Азхар выдвинулись на восток, где великая мать своими глазами увидела зеленые земли Мьернира и богатые деревни Антраина. Везде она видела любовь, с которой люди относились к ее мужу, и сердце Наввиры успокаивалось за будущее их детей. Чистая душа наслаждалась каждым оставшимся ей днем, видя, что в мире не осталось места страданиям.

И куда подевался тот идеальный мир? Жаль, но грусти я почти не испытывала. Уже скучаю по всему спектру эмоций, на который способна в здоровом состоянии.

– В этом путешествии было прекрасно все, кроме неба над головами влюбленных. Азхар страдал от понимания, что скоро потеряет ту единственную, которую так любил. И его боль вырывалась в этот мир иссушающими ветрами. Наввира шла вперед и видела зелень, но за их спинами впервые за долгие годы засуха уничтожала урожай. Ни маги, ни драконы, не могли справиться с буйствующей стихией.

– Они дошли до моря?

– Дошли. Последнее желание Наввиры было исполнено. Великая мать встретила свой последний рассвет, глядя на бескрайнюю синюю гладь. Говорят, она зашла в воду со своим возлюбленным. После чего перестала дышать.

На моих глазах выступили слезы.

– Для Азхара это стало последним ударом. Даже зная, что ждет его любимую, он не мог подготовиться к подобному. Когда сердце Наввиры сделало последний удар, Огнекрылый потерял контроль над своими эмоциями и способностями. На весь мир прогремел небывалый взрыв. Скалы пошатнулись и раскололись, оставив на землях Наввиры лишь высокие мертвые пики. Ледовые шапки гор растаяли и у подножий образовались озера. Земля раскалывалась, холмы востока плавились, леса рассыпались пеплом. Дети Наввиры взмыли в небо, и их плач разносился всю ночь, вызывая ужас у людей.

– Как такое возможно?

– Азхар был фениксом. А фениксы, возможно, одни из сильнейших созданий вселенной. Скорее всего, Азхар и сам не осознавал своей силы до этого момента. Его пламя осушило море, о котором так мечтала Наввира, оставив на этом месте Мертвую пустошь. Огонь был настолько горяч, что не только изуродовал этот мир, но и разрушил душу Наввиры. Расколол на миллионы кусочков. Часть из них спеклась с песком, образовав в Мертвой пустоши исполинские призмы, которые теперь украшают Мертвую пустошь, часть – провалилась в другие миры, к которым Азхар прожег пространство. С тех пор Азхара больше никто не видел. Он бросил этот мир, оставил своих детей. И никогда не объявлялся…

– И после этого ему еще все поклоняются?

– Кто как. Драконы – нет. – Энлиль погладил мои волосы. – Азхар был никудышным отцом. Когда он исчез, самому младшему из его потомства не было и года. Но и будучи здесь… Азхар видел в драконах угрозу. Его пугала та мощь, которой обладали его дети и внуки. И он отказывался обучать их, опасаясь, что однажды порождения феникса научатся прожигать пространство и заселят остальные миры. Он отвернулся от них, пока был в этом мире, и бросил, когда ушел. На долгие годы это повергло земли в хаос. Драконы потеряли свои дома, когда скалы рухнули. Многие наги остались в этих скалах. Змеи потеряли родителей и ориентиры. Принимая человеческий облик, они приходили к людям, выбирали самых красивых женщин, и забирали себе, желая создать семьи, которых оказались лишены.

Совсем как у нас в легендах про злобных монстров, которые похищали принцесс и держали в высоких башнях. Только здесь не башни, а горные пики.

– А что люди?

– Что «что люди»? – повторил Энлиль, изменив тон. – Простой народ по-прежнему верил в своего бога и почитал его. Они сложили песнь о любви Наввиры и Азхара, приняли все последствия. И решили соблюдать оставленные заветы, в надежде, что их божество однажды вернется, и земли вновь станут райскими.

– Это место меньше всего походит на рай.

– И вряд ли когда-нибудь им снова станет, – согласился Энлиль. – Без должных знаний и возможности перемещаться по мирам, драконы стали вырождаться. Из прим во вторы. Из втор – в терции. Люди и прежде относились к драконам с опаской, но отношение Азхара к своим детям и нравы самих драконов породили ненависть и нападки. Драконы оказались изолированы и полны ненависти к своему предку. Люди… в борьбе за власть мельчают. Большинство предпочитают посвящать себя молитвам, а не обучению, искренне веря, что их огнекрылый бог подарит им силу. Но он не дарит. Потому что сила – она вокруг нас. Пока существуют драконы, магия будет жить. Но все меньше людей, готовых ее себе починить. И если когда-нибудь Азхар и решит сюда вернуться… Он встретит тысячи своих наследников, жаждущих его смерти. И миллионы тех, кто забыл все его учения…

– Грустная история… – Я заворочалась, надеясь устроиться поудобнее. Дико хотелось спать и, предчувствую, что после рассказа Энлиля мне будут сниться не самые радостные сны сегодня, раз меня больше не стимулируют. – Но… к чему это?

– Ты хочешь вернуться домой. Но это невозможно. И никогда не было возможно.

– Что? Почему?

Я подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Энлилю.

– Кати, я давно живу на этой земле. Я много знаю, много читаю. И еще больше – веду летописи. Ты не первая девушка, которая попала в наш мир. Уверен, что не последняя. И у всех у них одинаковые истории – девушки оказываются в нашем мире. Всегда в непосредственной близости от дракона-примы.

– И что? Из этого не следует, что я…

– Помнишь, я сказал, что душа Наввиры была разрушена? – Энлиль аккуратно дотронулся до моей шеи, чтобы в очередной раз меня успокоить. Я не хотела этого, но воспротивиться уже не могла. – Полагаю, что частички ее души, попав в другие миры, стремятся вернуться домой. Всегда по одному и тому же сценарию. Обычно через смерть в другом мире. Для перехода через пространство требуется выброс энергии. Душа-носитель погибает, а частица Наввиры переносит себя и тело в родной мир.

– К своим детям?

Я поморщилась.

– К тому, что близко по духу, – поправил Энлиль. – К драконам. К тем, кто примет. И…

Он замолчал.

– И что?!

Даже сквозь пелену миролюбия и полного спокойствия, я умудрялась злиться.

– Драконы – наполовину животные. Не на лучшую половину, стоит заметить. Они чувствуют родные души, для них это что-то вроде любви. С изрядной долей одержимости.

Просто великолепно! Трудно не подумать в такой момент о Ренгаре. И его желании постоянно быть рядом. И упрямых попытках навязать свое общество…

Одержимость? Однозначно. Но любовь?

– И что… что случалось с остальными попаданками? – спросила тихо, ощущая, как сильно дрожит голос.

– Прости, я не могу знать про всех, – извинился Энлиль, но он явно юлил. Конечно, про всех он действительно знать не может, но судя по тону, скорее, готовит меня не к самым лучшим новостям. – Но… Девушки всегда становятся женами драконов. Хотели они того или нет. Кто-то действительно влюблялся, испытывая постоянное притяжение к приме, уверен – они прожили долгие и счастливые годы со своими семьями. Кто-то…

– Что? – заставила я Энлиля говорить дальше.

– Кто-то не мог. Сердцу не прикажешь, а драконы никогда не оставляют выбора для попаданок.

– Просто прекрасно! – приподнялась я. Голова кружилась, но упрямства и гнева во мне побольше. – Хочешь сказать… что теперь мне всю жизнь торчать в этом мире, терпеть придурка-приму, который будет делать со мной все, что ему вздумается?..

Споткнувшись, соскочила с кровати.

– Давай помогу, – предложил Энлиль, протягивая руку.

Знаю, как он поможет. Заглушит все чувства… Но сейчас мне этого не нужно.

– Я… я… И что, у меня нет шанса вернуться домой? Ты же сказал, что обычно попаданки умирают в своем мире. Но я не умирала? Меня… Чертово зелье опять начало сковывать связки, пришлось быстро менять формулировку: – Меня выдернуло сюда живой.

– Без вливания энергии это невозможно.

– Значит, влили! Я не умирала там. Моя душа здесь, со мной. Давай… Подумай, поищи в своих книгах. Может, можно как-то пожертвовать этой Наввирой, а меня вернуть в мой мир?

– Это невозможно.

Он явно сожалел и сочувствовал мне.

– Да откуда ты знаешь?!

– Кати, не злись. Не хочу показаться нескромным. Но я, скорее всего, единственный в этом мире, кто задавался всеми этими вопросами. И не нашел ответов. Нет никого, кто умеет прорывать пространство или выстраивать порталы в другие миры. Выделить душу этого мира и вернуть сюда – возможно. Для попадания не обязательно устраивать какой-то обряд призыва. Душа Наввиры стремится сюда, и переход инициируется при любом удобном случае. Но обратно… Ты здесь чужая, даже если попробовать провести ритуал, с разделением души, с жертвоприношением, для получения энергии… Ничего не получится. Я пробовал. Если готова рискнуть жизнью, можно поэкспериментировать еще…

Я схватилась за голову.

– Но я не хотел бы. Ты хорошая девушка. Будет жаль, если твоя жизнь оборвется так бездарно.

– Думаешь, будет лучше, если я закончу свою жизнь где-нибудь в плену у съехавшего крышей дракона-психопата?

– Я так понимаю, что своего приму ты уже встретила? Любви не возникло?..

Мне кажется или Энлиль еще и издевается?

– Есть шанс, что можно будет посмотреть другие варианты?

Я опустилась на кровать и устало прижалась к Энлилю, полностью обессиленная.

– Это вряд ли, принцесса Снежинка. Драконы бескомпромиссные собственники. Ты или достанешься ему. Или умрешь.

– Чудесно как!.. – ответила я с сарказмом.

– Эй!.. – Энлиль решил меня подбодрить. – Если ухажер не устраивает, готов предложить свою кандидатуру.

– Ага, – фыркнула я грустно. – И тебя не смутит, что я буду несколько мертва, если пошлю дракона куда подальше?

– У всех свои недостатки. Ты будешь не совсем жива, я с удовольствием практикую некромантию… У меня даже неплохо получается.

Мужчина кивнул на свою дохлую собаку. Или волка, или медведя… Черт его разберет.

– Если буду выглядеть лучше этого, то я не против, – завалилась я на кровать с твердым намерением все-таки поспать. – Но, если на то пошло, предпочла бы сохранить свою жизнь. Может, убьем дракона?

А что? В таком случае я останусь девушкой свободной. Может, если остальным крылатым не попадаться на глаза, так спокойно доживу до счастливой старости?