33

Следующим утром мы прошли плато насквозь и углубились в скалистое ущелье.

На скрытой поляне нас уже ждал мастер Кормак и еще один дракон. Они указали на голый промерзлый камень в самом центре.

— Садись.

Кормак подошел ближе. Его лицо оставалось суровым и сосредоточенным.

— Твоя магия проявлялась только в моменты крайней опасности. Она реагировала на угрозу твоему телу. На ярость и страх. Это первобытный инстинкт.

Он сделал небольшую паузу и обошел камень кругом.

— Но в настоящем бою гнев делает мага уязвимым. Эмоции затуманивают разум и заставляют совершать ошибки. Дикая магия ненадежна. Она может просто не откликнуться, когда тебе не будет страшно. Она может появиться слишком поздно или ударить слепой волной и убить твоих собственных союзников. Наша цель научить тебя призывать эту силу в любой момент по твоей воле. Без угрозы для жизни. Абсолютный холодный контроль.

Мастер остановился прямо передо мной.

— Дыши ровно.

Его голос оставался привычно спокойным.

— Ищи источник внутри себя. Нащупай эту энергию без эмоций. Найди ее в пустоте и потяни за нить.

Я опустилась на ледяной камень и закрыла глаза. Медленно втянула ледяной воздух. Сердце ровно билось о ребра. Я сосредоточилась на пустоте. Убрала воспоминания о замке. Вытеснила страх перед Кэррианом. Поцелуй Рейгара.

Прошел час. Затем другой.

Мороз пробирался под одежду. Пальцы на руках и ногах онемели от холода. Желудок свело болезненным спазмом от голода, но я не открывала глаз. Я заставляла себя отсекать каждое физическое ощущение.

Тени в ущелье начали удлиняться. Солнце клонилось к закату. Тело бил крупный озноб.

Я сделала глубокий вдох и мысленно отрезала эту дрожь. Затем колючий холод. Затем тянущую боль в желудке. Окружающий мир медленно исчез, уступая место абсолютной ватной тишине.

И только когда грань между моим физическим телом и сознанием полностью стерлась, глубоко в солнечном сплетении появилась легкая пульсация. Крошечная искра. Я мысленно потянулась к ней. Осторожно зацепила этот свет и аккуратно потянула наверх.

Живительное тепло медленно растеклось по венам. Оно согревало онемевшие от холода мышцы. Сила послушно следовала за моей волей.

Под кожей на предплечьях запульсировал ровный золотой свет.

— Держи поток.

Кормак говорил тихо.

— Направляй его в ладони.

Я сосредоточила всю волю на кончиках пальцев. Тепло послушно перетекло в кисти рук.

— Открой глаза. Смотри теперь.

Я подняла тяжелые веки и опустила взгляд.

Сумерки вокруг дрожали. Мои руки ярко светились золотистым светом. От ладоней исходило густое пульсирующее сияние. Сила послушно скопилась в одной точке и ждала моего приказа.

— А теперь направь это в камень.

Я вытянула раскрытые ладони в сторону огромного гранитного валуна в десяти шагах от нас. Мысленно толкнула энергию вперед.

Золотой свет слабо мигнул, сорвался с кончиков пальцев и рассеялся в воздухе. Он даже не долетел до цели. Я потеряла концентрацию, и тепло в руках мгновенно угасло.

Я стиснула зубы и попробовала снова. Искры просто растаяли на морозном ветру.

Снег скрипнул. Кормак подошел со спины. Его тяжелые ладони в кожаных перчатках твердо легли поверх моих кистей.

— Не бросай ее. Позволь ей течь сквозь тебя.

Он говорил тихо, стоя прямо за моей спиной. Мастер чуть приподнял мои руки, корректируя прицел.

— Попробуй еще раз.

Я сделала вдох и снова вытянула искру из пустоты. Тепло скопилось в ладонях. Под уверенными руками наставника поток стал плотным и целенаправленным.

Золотой луч сорвался с моих пальцев и ударил в центр промерзлого валуна.

Толстая корка льда на его поверхности мгновенно начала плавиться. Вода громко зашипела. Густой горячий пар белым облаком поднялся над гранитом.

— Хорошо. А теперь увеличь поток. Надави сильнее.

Я сосредоточилась и открыла внутренний источник шире. Золотое сияние стало слепящим.

Сквозь громкое шипение пара раздался резкий сухой треск. Огромный гранитный валун раскололся надвое.

Кормак плавно отпустил мои руки, и я запрокинула голову, жадно глотая воздух.

Внутри разливалась пульсирующая сила, которую я начала осознанно призывать и подчинять себе.

Так начались мои дни в ущелье. Каждое утро я садилась на ледяной камень и училась тянуть золотой огонь из пустоты. С каждым днем мне требовалось все меньше времени, чтобы отсечь эмоции, погрузиться в тишину и дотянуться до источника. К вечеру я едва держалась на ногах от истощения, но магия откликалась все быстрее.

На седьмой день я стояла на поляне и пыталась удержать сферу концентрированного света между ладонями. Воздух гудел от напряжения.

На тропинке, ведущей к нашему ущелью, появился Дариан. Лорд севера неспешно подошел к нам.

Я медленно развеяла магию и опустила руки. Золотой свет потух.

— Достаточно на сегодня.

Дариан посмотрел на мастера Кормака, и тот согласно кивнул, отступая назад. Затем лорд севера перевел взгляд на меня.

— Идем, Лия. Приехали.

Я непонимающе нахмурилась и смахнула испарину со лба.

— Кто приехал?

Дариан слегка усмехнулся одними уголками губ.

— Пойдем. Тебя ждет сюрприз.

Мое сердце учащенно забилось. Я сорвалась с места и поспешила за ним по извилистой тропе в сторону поселения.

На центральной площади уже собралась небольшая толпа. В центре стояла крытая деревянная повозка. Колеса были облеплены снегом. Лошади тяжело дышали, пуская густой пар из ноздрей.

Дверца медленно приоткрылась.

На утоптанный снег ступила Мира. Ее серое платье было безнадежно измято и запачкано грязью. Она подняла голову и обвела площадь настороженным взглядом. Увидела меня. Замерла.

— Лия!

Крик Миры разорвал морозный воздух. Она подхватила юбку и бросилась ко мне через площадь. Следом из темноты повозки выбралась растрепанная рыжая Тесса.

Я замерла на секунду, не веря своим глазам, а затем рванулась навстречу. Ноги скользили по льду. Мы столкнулись на середине площади с такой силой, что из легких выбило воздух.

Мира до побеления костяшек вцепилась в мои плечи. Ее колотила крупная непрекращающаяся дрожь. Она отстранилась, заглянула мне в лицо, словно проверяла, что я настоящая, и снова стиснула в объятиях.

— Живая. Дорогая моя. Живая.

Она повторяла это мне в волосы снова и снова.

Тесса врезалась в нас сбоку, уткнулась мне в шею и громко навзрыд заплакала. Я обхватила их обеих. Пальцы судорожно цеплялись за грубую ткань их платьев.

По моим холодным щекам бежали горячие слезы.

Мира отстранилась первой. Она торопливо вытерла мокрое лицо грязным рукавом и затравленно оглядела незнакомое место.

— Лия, мы так боялись.

Голос Миры срывался на свистящий шепот.

— Нас подняли посреди ночи. Запихали в повозку. Сказали, что увозят в дальнее поместье лорда на черные работы. Мы приготовились к худшему.

Тесса судорожно закивала, размазывая грязные слезы по бледным веснушкам.

— А я думала, это все-таки Инквизиция. Что кто-то донес про мою искру. Может, учуяли. Я всю дорогу прощалась с жизнью. Ждала, что повозка встанет и нас поведут к столбам.

Мира огляделась. Ее глаза медленно расширились. Она увидела драконов, которые спокойно шли по улице рядом с людьми.

— А по факту мы оказались здесь.

Мира нервно сглотнула, глядя на меня.

— Мне надо вам многое рассказать, — сказала я им, не сдерживая радости. — Но сначала…

Я медленно отступила на шаг. Мой взгляд скользнул по пустой повозке и усталым лошадям.

— Лорд приехал с вами?

Мира не успела ответить.

Тепло толкнулось под ребра. Знакомое. Оно растеклось по груди и поднялось к горлу. Связь отозвалась раньше, чем я услышала шаги.

Я обернулась.

Он шел через площадь со стороны повозки. Потертый дорожный плащ. Сбитые дорогой сапоги. Никаких родовых знаков. Обычный наемник при обозе.

Только выправку никуда не спрячешь.

— Рейгар.

Голос сел. Ноги сами понесли меня вперед.

Он поймал меня на полушаге. Руки сомкнулись у меня за спиной. Я уткнулась носом в грубую ткань плаща и вдохнула. Дорожная пыль. Конский пот. А под этим его собственный запах, от которого у меня подкосились колени.

Сквозь связь толкнулось чужое беспокойство. Тугое, скрученное в жесткий узел за долгие дни разлуки. Оно билось под его ребрами все это время. А теперь узел дрогнул. Ослаб. Начал распускаться виток за витком. На его место медленно приходило умиротворение. Глубокое и тихое, словно теплая вода. Оно было общим на двоих, и я уже не могла разобрать, где заканчивалось его и начиналось мое.

Рейгар выдохнул мне в макушку. Его плечи опустились.

— Ты сам их привез.

— До перевала их вели мои люди.

Его губы коснулись моих волос.

— Дальше я никому доверять не стал.

За спиной кто-то присвистнул. Я вспомнила, что мы стоим посреди площади. Вокруг толпились повстанцы. Тесса смотрела на нас круглыми глазами. Мира прижимала ладонь ко рту.

Я отстранилась. Щеки горели даже на морозе.

Рейгар взял меня за руку.

— Идем. У меня мало времени, надо поговорить.

Мы вышли за частокол по протоптанной тропе. Снег здесь лежал нетронутый и синий в наступающих сумерках. Ели стояли плотной стеной. Я шла рядом и косилась на его профиль. Скулы заострились. Под глазами залегли тени.

— В замке их больше не ищут.

Рейгар смотрел прямо перед собой.

— Для всех Мира и Тесса умерли от болотной лихорадки. Лекарь подписал бумаги. Тела сожгли в тот же день во дворе для прислуги.

— Чьи тела?

— Кости со старого кладбища за деревней. Их завернули в простыни и облили маслом. Никто не подходил близко. Лихорадки боятся.

Я поежилась. В этом мире прислугу хоронят как мусор.

— А как там Борг?

— Жив и здоров. Ходит по замку с прежней кислой миной и гоняет молодых.

Уголок рта Рейгара дрогнул.

— И докладывает мне обо всем, что происходит внутри. Свои глаза среди надсмотрщиков дороже золота.

Я выдохнула. Перед глазами встало его тяжелое лицо и широкая спина, которой он загораживал нас от бед. Пусть боги этого мира его берегут.

Тропа вывела нас на край обрыва. Внизу горели первые огни поселения. Дым поднимался ровными столбами. Пахло горящей смолой и хлебом, словно в деревне у бабушки, когда та топила печь к вечеру. От этого запаха защипало в носу.

— Меня все еще ищут?

— Ищут. Королевский розыск ушел на юг. Я сам докладывал отцу и Королю. След ведет к южным портам. Пусть перетряхивают контрабандистов.

— А Кэрриан?

Рейгар ответил после долгой паузы.

— Брат слушал мои доклады молча. Ни одного вопроса. Уверен, он будет искать сам.

Рейгар повернулся ко мне. Взял мое лицо в ладони. Кожа перчаток холодила щеки.

— Кормак сказал, что за семь дней ты прошла путь, на который у драконьих юнцов уходит год.

— Драконьим юнцам не грозила смертельная опасность, — сказала я спокойно. Тело до сих пор ныло после утренней тренировки.

Он провел большим пальцем по моей скуле. Глаза потемнели.

— Мне нужно возвращаться. Совет собирают через шесть дней. Отец требует моего присутствия.

Связь под ребрами сжалась. Я накрыла его ладонь своей.

— Что ты будешь делать?

— Говорить. Осторожно. По одному лорду за раз. В Совете многие устали от старика. Гораздо больше, чем Король думает. Мне нужно понять, кто из них готов пойти дальше кухонного ворчания.

— Это заговор.

— Это он и есть.

Я всмотрелась в его лицо. Высший дракон. Главнокомандующий. Наследник одного из сильнейших родов империи.

— Рейгар. Ты понимаешь, от чего отказываешься? Ты правда готов перечеркнуть все свое прошлое и встать за людей?

Он долго молчал. Смотрел на огни внизу. Желваки ходили на скулах.

— Полгода назад я приказал бы выпороть любого, кто заговорил бы при мне о свободе для рабов.

Он усмехнулся. Невесело. Одним углом рта.

— Я жил, как положено наследнику. Служил короне. Презирал слабых. Считал, что так устроен мир и другого не бывает.

Он повернулся ко мне. Взгляд тяжелый и прямой. Так он смотрел на брата в кабинете отца, заслоняя меня собой.

— А потом одна упрямая служанка разбила все это одним взглядом исподлобья. С тобой рука об руку я готов на все.

Он замолчал. Пальцы на моей щеке едва заметно напряглись. Когда он заговорил снова, голос стал глуше.

— А ты?

Пауза.

— Готова принять мою руку?

Связь между нами замерла, словно натянутая струна. Я слышала его сердце. Оно билось быстро и тяжело.

В прошлой жизни мне никто никогда не говорил таких слов. В этой ради них собирались перевернуть империю.

Я вложила свою ладонь в его. Пальцы утонули в горячей перчатке.

— Она уже у тебя. Осталось отвоевать мир, в котором мне можно будет ее не прятать.

Его пальцы бережно сомкнулись на моих, по связи хлынуло такое густое горячее тепло, что у меня перехватило дыхание.

— Именно за такой мир я и собираюсь драться.

Он поднес мою руку к губам и коснулся костяшек.

— Я видел, как живет Дариан. Он вынужден скрывать любимую женщину, как краденое.

Голос Рейгара опустился до глухого рыка.

— Я так жить не буду. И тебе не позволю. Ты будешь стоять рядом со мной при свете дня. Перед Советом. Перед всей империей. Ты будешь сиять.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Ветер трепал его волосы. За его спиной догорал закат. Где-то в груди медленно и неотвратимо теплело. Это чувство росло во мне уже давно. Тихо, исподволь, сквозь страх и недоверие. А сейчас оно поднялось до самого горла, и мне стало нечем дышать.

Кажется, я влюбилась в дракона. Окончательно и бесповоротно.

Мы вернулись в поселение, когда совсем стемнело.

Вечер прошел у общего костра. Тесса сидела вплотную ко мне и держалась за мой рукав, словно я могла раствориться в воздухе. Мира молча ела горячую похлебку. Первые десять минут ложка дрожала в ее пальцах. Потом дрожь ушла.

Кормак подошел к нам с другой стороны костра. Он молча протянул Тессе раскрытую ладонь.

— Дай руку, девочка.

Тесса побледнела. Ложка звякнула о край миски. Она спрятала ладонь за спину быстрым заученным движением. Так она прятала свою искру всю жизнь.

— Здесь за это не жгут.

Кормак ждал с протянутой рукой. Тесса посмотрела на меня. Я кивнула. Она зажмурилась и вложила дрожащие пальцы в его ладонь.

Старик прикрыл глаза. Воздух на мгновение стал плотным.

— Искра. Слабая. Огонь.

Кормак отпустил ее руку.

— Учить можно. Завтра придешь на плато к остальным.

Тесса распахнула глаза.

— Учить? Меня будут учить?

— Будут. Если перестанешь бояться.

Кормак развернулся и ушел в темноту. Тесса медленно повернулась ко мне. Веснушки проступили ярче обычного.

— Лия. Ты слышала. Меня будут учить.

Она вцепилась в мой рукав второй рукой. Я рассмеялась в голос впервые за много дней. Так в спокойной обстановке, за разговорами прошло несколько часов.

Рейгар уезжал затемно.

Я вышла проводить его за частокол. Небо на востоке едва начинало сереть. Мороз стоял такой, что дыхание оседало инеем на воротнике.

Он остановился у кромки леса. Повернулся ко мне.

— Я буду прилетать. Когда смогу.

— Я знаю.

— Если появится опасность, Дариан уведет лагерь глубже в горы. Ты пойдешь с ними. Без споров.

— Рейгар.

— Пообещай.

Я посмотрела в его глаза. В предрассветных сумерках они казались почти черными.

— Обещаю. А ты пообещай вернуться.

Он шагнул ко мне. Ладонь легла на мой затылок.

Поцелуй обжег губы. Горячий. Требовательный. Связь под ребрами вспыхнула и хлынула теплом по венам до самых кончиков пальцев. Я вцепилась в его плащ и ответила. Мороз перестал существовать. Остались его губы, его дыхание и гулкий стук двух сердец, которые давно бились в одном ритме.

Он оторвался от меня первым. Прижался лбом к моему лбу. Его дыхание срывалось.

— Дождись меня.

— Иди уже.

Голос предательски дрогнул. Рейгар усмехнулся, коснулся губами моего виска и шагнул за деревья.

Через минуту за елями гулко ударили крылья. Широкая тень скользнула над верхушками леса, поднялась выше и растворилась в сером небе.

Я стояла и смотрела ей вслед, пока связь в груди вытягивалась тонкой звенящей нитью. Она натянулась до предела. И держала.

Так и повелось.

Днем было ущелье. Ледяной камень, тишина внутри и золотой огонь, который день ото дня слушался все охотнее. Валуны я больше не колола. Кормак учил меня резать лучом лед на ровные пластины и держать щит из плотного света под градом камней. Тело перестраивалось. По ночам кости ныли и выкручивались, словно их перебирали заново. Утром я вставала и шла в ущелье. Тесса тренировалась на плато среди новичков и по вечерам взахлеб рассказывала, как у нее на пальце продержался огонек целых три вдоха.

А раз в две недели связь под ребрами начинала гудеть за час до того, как над лесом раздавался шум крыльев.

Он прилетал ночью. Уставший. Пропахший столицей и чужим дымом. Мы почти не говорили о Совете. Он брал мои руки в свои и грел их дыханием. Я слушала его сердце. К рассвету он улетал, и нить снова натягивалась до звона.

С каждым его визитом тени под его глазами становились глубже.