36

Лия

Я открыла глаза в предрассветной темноте и сразу почувствовала беспокойство. Рейгар далеко, жив, здоров, но его явно что-то тревожит. Тяжесть этого груза ощущалась даже за сотни верст. В столице Рейгар каждый день балансировал на острие клинка: перетягивал высших лордов на сторону мятежа, выстраивал планы захвата дворца, скрывал свои истинные мысли от проницательного отца и Короля. Он готовил переворот целой империи, где малейшая оплошность означала плаху.

За эти дни я привыкла жить с его эмоциями. Меня часто накрывало глухой, выматывающей усталостью. Однажды среди ночи меня подбросило от короткой вспышки его ярости, и я до рассвета просидела у очага, обхватив колени. К утру волнение улеглось, и внутри снова стало спокойно. Причина этой вспышки осталась для меня тайной.

Дни шли по кругу. Ущелье, камень, источник.

Кормак теперь сидел на валуне поодаль, жевал сушеное мясо и командовал оттуда.

— Щит.

Я разводила ладони, и вокруг меня вставал купол плотного золотого света. Град камней с обрыва разбивался о него, как дождь о стекло.

— Режь.

Луч сходил с моих пальцев тонкий, как игла, и вспарывал ледяную глыбу на ровные пластины.

— Гаси.

Свет втягивался под кожу мгновенно, без следа, без искры. Этому я училась дольше всего. Вызвать силу оказалось проще, чем спрятать.

— Сойдет, — говорил Кормак и отворачивался.

От него это звучало, как королевская награда.

Сила текла ровно. Она улеглась внутри и подчинялась каждой мысли.

Тесса за эти недели зажгла свой первый настоящий огонь. Дым от него было видно, наверное, с хребта, а визгу было столько, что с елей осыпался снег. Теперь она ходила при лекаре, грела воду и прокаливала инструменты, и веснушки на ее носу сияли от гордости. По вечерам мы пили чай у очага, и она шепотом рассказывала, что лекарь обещает взять ее в ученицы.

— Представляешь, Лия. У меня будет свое дело. Я выучусь и стану лекарем. У меня теперь есть будущее.

Мира привыкала к свободе тяжело. Первые недели она вздрагивала от громких голосов и прятала взгляд при виде драконов. А потом ее взяли на общую кухню, и все встало на свои места. Через десять дней она уже гоняла поварят, отчитывала охотников за неощипанную птицу и пекла такие лепешки, что к кухне выстраивалась очередь. Драконы стояли в ней вместе с людьми и покорно ждали.

— Не верится, — говорила она мне, вытирая руки о передник, и тихо смеялась. — Командую чешуйчатыми.

Так мы жили. Но сегодня привычный круг разорвался. Моя утренняя тревога оказалась не случайной, к полудню в поселение влетел гонец с юга. Я узнала о вестях сразу же, когда Дариан экстренно собрал старших.

Лорд севера говорил коротко. Личная сотня лорда Кэрриана пропала из столицы и движется на север. Рейгар уже шел по его следу на пределе сил, загоняя зверя, пытаясь перехватить брата раньше, чем если тот найдет нас. Но приказ был однозначным: лагерь уходит глубже в горы. Сборы немедленно.

При имени Кэрриана площадь замерла. Женщина рядом со мной глухо охнула и прижала ребенка к груди. У меня внутри стянулся ледяной узел.

Весь остаток дня поселение гудело. Разбирали кузню, вьючили лошадей, увязывали зерно. Мира на кухне спешно паковала сухари в мешки и ругалась на брошенное добро. Тесса помогала лекарю собирать склянки. Я таскала тюки наравне со всеми и прислушивалась к своим ощущениям. Присутствие Рейгара с каждым часом ощущалось ближе.

Он успеет, думала я. Но Кэрриан пришел раньше…

Выступать должны были за пару часов до рассвета. Обозы уже стояли готовыми, и я присела на край лежанки, просто чтобы вытянуть гудящие ноги. И сама не заметила, как от страшного напряжения и усталости провалилась в короткое, тяжелое забытье.

Меня выдернул из сна горький, едкий запах. Дым тянуло сквозь щели, в щели ставней били яркие отсветы пламени.

Потом ударил рог. Надсадно, коротко, и его крик оборвался на середине.

Я слетела с лежанки. Крыша соседнего дома горела.

Крики. Конский визг. Тяжелый гул огня.

Я выскочила на мороз босая, с сапогами в руке, и уличный жар ударил в лицо. Поселение горело с трех концов. По главной улице шли всадники и методично, факел за факелом, поджигали крыши. Над хребтом, заслоняя звезды, разворачивалась крылатая тень.

— Лия!

Тесса бежала ко мне через двор, белая, в одной рубахе под накинутым плащем. За ней Мира тащила мешок с сухарями. Даже сейчас она спасала припасы.

Я натянула сапоги и толкнула их обеих в проулок.

— Уводите детей в лес к горной тропе, не останавливайтесь!

— А ты⁈

— Я догоню!

Мира схватила меня за рукав. Пальцы у нее были железные.

— Лия. Поклянись.

— Клянусь. Бегите!

Они канули в темный проулок.

На главной улице кипела бойня. Поселение не собиралось сдаваться просто так. С тяжелым ревом, ломая горящие заборы, бойцы Дариана прямо на бегу перекидывались в драконов и взмывали в небо, сталкиваясь с нападающими. В воздухе захлебывались огнем крылатые тени. Из-за укрытий местные маги били по всадникам боевыми заклинаниями.

Я выбежала на угол и увидела занесенный клинок всадника над упавшим стариком. С раскрытых ладоней в любой миг готов был сорваться свет. Золотой луч снес нападающего с седла и швырнул в горящий плетень.

Дальше все слилось. Я ставила купола над бегущими к спасительной тропе. Резала подпруги, валила коней вместе с всадниками. Помогала другим магам держать щиты, сбивала пламя с крыш. Сила шла послушно, но я чувствовала, как с каждым новым щитом резерв стремительно пустеет.

Где-то в дыму над площадью ревел дракон и глухо, страшно отвечал ему второй, это Кормак рвал врагов у колодца.

А потом сквозь треск огня я услышала свое имя.

— Лия!

Голос шел от колодезной площади. Низкий, тягучий, пугающе ласковый. Я узнала его раньше, чем обернулась, и все внутри заледенело.

— Выходи, человечка. Я чую тебя сквозь дым.

Он шел по горящей улице пешком, и отсветы пожара текли по черной чешуе, проступившей на его скулах. Полуоборот. Глаза с вертикальным зрачком горели, как два уголька.

Свора двинулась было следом, но он коротко, не оборачиваясь, вскинул когтистую ладонь, останавливая их.

Я побежала.

Колени подкашивались от ужаса, но я заставила себя отвернуться от спасительного проулка. Там, в темноте, еще мелькали спины и слышался плач уводимых детей. Сцепив зубы, я бросилась в противоположную сторону. Туда, где мой свет не зацепит никого из своих.

Я перемахнула через горящую изгородь, нырнула под ель и рванула вверх по склону, туда, где над черными деревьями горбился силуэт Забытого храма. Ноги глубоко вязли в снегу. Сзади, совсем близко, мерно и неторопливо хрустел наст.

Он шел ровным шагом, неумолимо сокращая расстояние.

Лес кончился. Я вылетела на широкую поляну у подножия храма и развернулась. С раскрытых ладоней в любой миг готов был сорваться свет. Древние колонны черно вздымались за моей спиной. Дальше отступать было некуда.

Кэрриан вышел из-под деревьев и остановился.

— Вот и все, — сказал он почти ласково. — Нашел я тебя, моя малышка. Всю империю перевернул, но нашел.

— Уходи.

Голос у меня звучал твердо.

— Ты помнишь подземелье. В этот раз я вмурую тебя в эти колонны.

— Помню.

Он медленно пошел по кругу, и я поворачивалась за ним, держа его на прицеле раскрытых ладоней.

— Я все время думал об этом, знаешь. Каждую ночь. Как меня, высшего дракона, размазала по стене грязная человечка.

Чешуя ползла по его шее вверх, к виску. Когти на опущенных руках медленно удлинялись.

— Сначала я хотел забрать тебя на цепь. Король отдал тебя мне, помнишь? При отце, при брате. Ты моя по слову Короля.

— Я не вещь, чтобы меня отдавать. Кому принадлежать, я решаю сама.

— Все вы вещи.

Он усмехнулся, и клыки блеснули в отсветах далекого пожара.

— Но потом я понял, что посадить тебя на цепь, не выход. Ты сбой, человечка. Гниль у меня в крови. Мой зверь скулит по тебе, как по истинной, и эту заразу я выжгу из себя только вместе с тобой. Король обойдется без магии древних.

Слова ударили наотмашь.

Истинная. У меня похолодело внутри. Я чувствовала Рейгара каждое утро, я знала его эмоции, как свое дыхание. Этот же дракон стоял напротив, называл меня своей и верил в то, что говорит.

Боги, он попросту безумен.

Черные глаза сузились. Он шумно, по-звериному втянул носом морозный воздух, шагнул ближе, и его лицо внезапно исказилось от омерзения и ярости.

— Ты пропахла другим самцом… — прорычал он, обнажая клыки. — Я учуял это еще в замке!

Кэрриан зло расхохотался, и чешуя на его скулах потемнела.

— Так вот зачем мой безупречный братец прятал тебя у беглого отребья! Не ради того, чтобы просто насолить мне. Оказывается, грязная человеческая подстилка хороша в постели, да⁈

Я ощутила Рейгара ослепительной вспышкой под ребрами. Близко. Немыслимо, оглушительно близко.

«Быстрее!» — мысленно крикнула я по нашей нити, вкладывая в этот зов всю свою ярость и надежду.

В небе страшно взвыл рассекаемый воздух. Огромная крылатая тень падала из-за туч, как сорвавшийся утес, прямо на поляну.

Дракон с оглушительным грохотом врезался в землю между мной и Кэррианом, взламывая наст в ледяное крошево. Ударная волна швырнула мне в лицо колкий снег, сбивая с ног.

В эпицентре этого снежного взрыва огромная чешуйчатая туша мгновенно смазалась, стремительно оборачиваясь прямо в движении. Когда белое облако чуть осело, посреди поляны, тяжело дыша и заслоняя меня своей спиной, уже стоял Рейгар.

Я задохнулась. Меня захлестнуло его тревогой и гневом.

— Уйди с дороги, брат, — с издевкой произнес Кэрриан.

— Остановись. Уведи свору, возвращайся в столицу, — жестко отчеканил Рейгар. — Скажешь, гонял разбойников на востоке.

Лицо Кэрриана исказилось от бешенства. Чешуя мгновенно залила его скулы до самых глаз.

— НЕТ! — истошно взревел он. — Ты забрал мое! Ты сдохнешь здесь вместе с ней, а я возглавлю род!

Он сорвался с места, растопырив когти и целясь прямо в меня.

— Не смей! — рык Рейгара сорвал снег с ближних елей.

Движение смазалось. Черная и темно-серая тени сшиблись в центре поляны с таким звуком, словно столкнулись две скалы. Снег взорвался. Меня отбросило ударной волной к колоннам, и я вжалась спиной в древний камень.

Они дрались в полуобороте, страшно и молча. Чешуя вместо кожи, когти длиной в ладонь, нечеловеческая скорость. Молодая ель хрустнула и легла, срезанная чьим-то ударом. Клыки лязгали о чешую, выбивая искры. Кровь летела на снег черными в лунном свете брызгами.

Я стояла у колонны с раскрытыми ладонями и упускала момент для удара. Они сплетались и рвали друг друга так быстро, что луч зацепил бы обоих.

Рейгар был крупнее и держал середину поляны. Я видела его сдерживаемую силу. Он только ломал, отбрасывал, глушил.

Кэрриан же каждым выпадом метил в артерии.

Когти вспороли Рейгару плечо, и меня обдало его острой, вспыхнувшей болью. Я закричала, инстинктивно хватаясь за собственное плечо.

Кэрриан услышал. Он увидел, как Рейгар вздрогнул от моего крика, и эта очевидная связь сорвала ему последние тормоза. Ревность и ярость до неузнаваемости исказили его полузвериное лицо.

— Сдохни, подстилка! — исступленно взревел он, харкая кровью.

Бросив раненного брата, он развернулся ко мне всем телом и мощно оттолкнулся от залитого кровью снега.

Дальше все уложилось в один вдох. Черная тень летела на меня, растопырив когти, чтобы вырвать мне горло. Мой свет рванулся навстречу сам, но Рейгар оказался быстрее света.

Он перехватил брата в воздухе, прямо на лету. Две тени с оглушительным хрустом столкнулись над поляной, рухнули в снег в трех шагах от меня и покатились, взметая кровавое крошево. А потом все кончилось.

Тишина упала на поляну, как обрыв каната.

Рейгар стоял на коленях. Его правая рука по запястье уходила Кэрриану под ребра, и по черной чешуе брата толчками шла темная кровь.

Кэрриан смотрел ему в лицо. Удивленно. Почти по-детски.

— Бра… — он закашлялся, и на его губах вскипело красным.

Рейгар медленно вытащил руку и подхватил оседающее тело. Опустил его в снег. Сам опустился рядом.

Снег под Кэррианом расползался черным. Он дышал редко, с сиплым бульканьем, и чешуя сходила с его лица медленными волнами, обнажая бледную человеческую кожу.

Я стояла у колонны, зажимая рот ладонями. Внутри меня выло чужое, ледяное горе потери.

И в этой мертвой тишине, где слышно было только шипение снега под горячей кровью, воздух над поляной вдруг тонко, стеклянно зазвенел.