37

Рейгар

Кровь брата покрывала мои руки густым липким слоем. Я стоял на коленях в залитом кровью снегу. Пальцы сжимали плечи Кэрриана. Он делал редкие вдохи. В горле громко булькало. Моя правая рука пробила его грудную клетку.

Зверь внутри молчал. Впервые за всю мою жизнь он молчал так, словно его вырезали из меня вместе с чем-то еще.

Лия стояла у колонны, зажимая рот ладонями. По нити от нее шел ужас пополам с моим собственным горем, отраженным и умноженным. Я хотел сказать ей, что все кончилось. Но не смог разжать зубы.

И тогда воздух над поляной зазвенел.

Звон шел ниоткуда. Тонкий, стеклянный, он рос из самой тишины, и снег вокруг нас засветился изнутри мягким золотом. Древние колонны храма, черные и мертвые тысячу лет, отозвались низким гулом, словно исполинские струны.

Между колоннами появилась женщина. Она сделала шаг вперед. Светлое одеяние касалось сугробов. Снег под ее босыми ступнями оставался не тронутым. Лицо женщины менялось каждую секунду. Морщины то появлялись, то полностью исчезали.

Я узнал эти черты. Они остались на фресках в разрушенных святилищах под слоями старой побелки. Забытая богиня.

Ее лицо я знал.

Богиня, чье имя было вычеркнуто из хроник. Забытая.

— Инайя, — выдохнул я.

Слово вырвалось вместе с выдохом. Я опустил голову. Мышцы шеи напряглись.

— Подними глаза, сын Горнэров.

Голос звучал тихо.

Она прошла мимо. Опустилась в снег рядом с Кэррианом. Кровь скатывалась с белой ткани одежды.

Кэрриан смотрел на нее. В его глазах, всегда черных и жадных, стояло сейчас только детское, огромное недоумение.

Богиня положила ладонь ему на лоб и ласково, медленно погладила по слипшимся волосам.

— Тише, — сказала она. — Тише, мальчик. Уже не больно, правда?

— Ты… — губы Кэрриана шевельнулись. Красная пена лопнула в углу рта. — Ты пришла… за мной?

— За тобой.

Она продолжала гладить его по голове. Грудная клетка Кэрриана опускалась и поднималась все медленнее. Булькающий звук пропал.

— Я должна сказать тебе одну вещь, Кэрриан. Ты имеешь право услышать ее прежде, чем уйдешь.

Она наклонилась ниже. Голос ее оставался ласковым, и от этой ласки у меня заледенела спина.

— Твой зверь не лгал тебе. Я подарила тебе истинную пару. Настоящую. Твою собственную, одну на все времена. Девочку с серыми глазами, которая носила воду на вашу кухню и пела, когда думала, что никто не слышит.

Кэрриан замер.

— Я вела ее к тебе долго и бережно. Я думала, любовь размягчит и такой камень.

Снег скрипел под моими коленями. Я не дышал.

— Ты испугался, — так же тихо продолжала богиня. — И сделал то, что делал всегда со всем, что было сильнее тебя. Ты уволок свой дар в темную кладовую. Ты ломал ее, пока твоя истинная не перестала дышать. Ты убил ее.

Кэрриан резко дернул головой. Красная пена брызнула на подбородок. Его дрожащая рука приподнялась. Палец указал на колонны.

— Она выжила.

Кэрриан захрипел. Грудь судорожно дернулась.

Богиня покачала головой.

— Нет. Душа моей девочки ушла в ту же ночь. Я отпустила ее.

Кэрриан широко раскрыл рот. Из горла вырвался хриплый звук.

— Но тело продолжало дышать. В крови пульсировала золотая искра. У меня была на примете другая душа. Далеко отсюда. В другом мире.

Богиня посмотрела на стоящую у колонны Лию.

— Она предназначалась Рейгару. Его истинная пара. Для нее долго не находилось подходящего сосуда в этом мире.

Она перевела взгляд на Кэрриана.

— Ты убил свою пару. Я вложила другую душу.

Кэрриан перестал дышать на несколько секунд.

— В этом теле теперь живет другая девушка. Эта истинная принадлежит Рейгару. Мой дар твоему брату.

В наступившей тишине я слышал частый стук сердца Лии.

Кэрриан издал сиплый звук. Мы посмотрели на него. По щекам Кэрриана текли слезы. Я видел это впервые.

— За что ты дала ее мне?

— Я верила, что ты поменяешься. Я верю в каждого из вас.

Кэрриан замолчал. Грудь быстро поднималась и опускалась. Богиня снова опустилась на снег. Она взяла его лицо в ладони.

— Успей сказать. Времени почти нет.

Губы Кэрриана дрожали. Красная пена лопалась при каждом выдохе. Его взгляд метнулся ко мне. Дрожащая рука оторвалась от снега. Холодные пальцы слабо сжали мое запястье.

— Будь счастлив. Брат. Я люблю тебя.

Мое горло сдавило тугим узлом. Я накрыл его окровавленные пальцы своей ладонью.

— Спи.

Ладонь богини провела по его лицу. Веки Кэрриана опустились.

Грудь поднялась в последний раз и замерла. Из разорванной чешуи появился белый светящийся шар. Богиня раскрыла ладони. Шар опустился на ее кожу.

— Я забираю его на перерождение. Я дам ему новую колыбель. Тихий дом. Добрые руки. Он начнет все сначала.

Она поднялась. Белый свет согревал ее пальцы. Взгляд богини остановился на мне.

— А теперь ты. Сын Горнэров.

Я ждал приговора. Я убил брата у стен ее храма, и был готов понести наказание.

— Ты вырос в самой сердцевине гнили, — сказала богиня. — Тебя растили хозяином скота, и весь твой мир тысячу лет подпирал эту ложь. А ты услышал одну упрямую душу и пошел против всего, чем был. Против рода. Против короны. Против собственной крови.

Ее глаза, в которых плескалось сразу все время мира, чуть потеплели.

— Это самое трудное из того, что умеют живые. Я горжусь тобой. Иди до конца, Рейгар. Весна будет тяжелой, но за ней придет лето. Первое настоящее лето этой земли за тысячу лет.

Она повернулась и пошла к колоннам. Снег светился под ее босыми ступнями и медленно гас за ее спиной.

У самого храма она остановилась. Не оборачиваясь, сказала тихо, и голос ее прозвучал у самого моего уха.

— Позаботься о моей девочке.

Свет между колоннами дрогнул и погас. Поляна опустела. Только звон еще секунду висел в воздухе и растаял, как иней на стекле.

Небо над хребтом серело. Где-то внизу, у поселения, стихал пожар, и перекликались живые голоса.

Я поднялся.

Лия стояла у колонны. Она плакала беззвучно, не вытирая щек.

— Ты слышал, — прошептала она. — Теперь ты все знаешь.

— Не все.

Я подошел и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся ее мокрой щеки.

— Я до сих пор не знаю твоего настоящего имени.

Она всхлипнула и прижалась ко мне.

— Света. Там, дома, меня звали Света. Но Лия мне тоже нравится.