38

Рейгар

Брата мы похоронили на рассвете на поляне у Забытого храма.

Бойцы Дариана рубили могилу в мерзлой земле. Я носил камни сам. Укладывал их один к одному. Над темным холмом вырос ровный серый гурт.

Лия была рядом.

Я положил ладонь на последний камень.

— Прости, брат. Начни сначала.

Свору Кэрриана добили той же ночью у частокола. Из сотни не ушел никто, Дариан проследил лично.

Утренний осмотр принес удивительные результаты. Из людей никто не пострадал. Маги работали в связках с драконами. Магический щит укрывал двоих. Драконья броня принимала ближний бой. Человеческая магия выжигала ряды врага. Смертоносная сцепка умножала силу каждого. Снег впитал исключительно кровь гвардии брата.

Для столицы лорд Кэрриан Горнэр пропал без вести в восточных пределах со своим отрядом.

Кассиан выслушал рапорт стоя. Восточные гарнизоны прочесаны. Тракты пусты. На заставах сотню видели у степной развилки. След обрывается.

Я говорил спокойно, смотрел отцу в глаза и рассказывал ему сказку о степи, а на сердце лежал груз. Придет день. Я лично приведу отца на поляну у Забытого храма.

— Степь.

Кассиан подошел к окну. Он долго стоял спиной ко мне. Плечи оставались прямыми. Ворот прилегал идеально. Рука на подоконнике медленно сжалась в кулак и разжалась.

— Смерть моего сына от рук степных воров звучит глупо.

— Поиски продолжаются, отец.

— Найди его, Рейгар. Живым или мертвым. Род не бросает свою кровь.

Род не бросает свою кровь. Я поклонился и вышел. Челюсти сжались до скрежета.

До весеннего Совета оставалось одиннадцать дней.

Столица наполнялась. По большакам к городу тянулись караваны и обозы. Наши люди шли вместе с ними. Зерно. Лес. Солонина. Грузчики держали спины прямо. Я узнавал эту выправку через улицу. Люди Ярследа растворялись в городе по одному или по двое. Они оседали в складах у речных ворот, в ночлежках и при конюшнях. Город поглощал их.

На восьмой день с северным обозом пришла Лия.

Мы встретились в тайном доме у западной стены, в комнате над сапожной лавкой. Я обнял ее прямо с порога и долго стоял, уткнувшись лицом в ее волосы. Хвоя. Дым. Дом.

Я отстранился. Осмотрел ее с ног до головы. Целая. Невредимая. В темных глазах горела абсолютная готовность.

Столица кипела от ищеек Короля. Гвардия прочесывала кварталы. Через три дня город умоется кровью.

— Время пришло.

Я посмотрел в ее глаза.

— Золотая кровь предстанет перед Советом. Лорды пойдут за магией Первых. Твое присутствие узаконит свержение старика.

Уходя, я оглянулся от двери. Она стояла у окна, маленькая, прямая, и за ее спиной над крышами громоздился дворец. Зверь внутри заскулил и потянулся к ней.

Три дня, сказал я ему. Продержись три дня.

Утро весеннего Совета выдалось ясным. Над столицей стоял колокольный звон, гудела праздничная толпа, и по улицам к дворцу текли кортежи лордов.

Большой зал Совета вмещал тысячу. Двенадцать родовых лож амфитеатром спускались к тронному возвышению, ярусами стояли свиты, советники, писари. Под куполом висели боевые знамена десяти покоренных королевств. Гвардия замерла вдоль стен через каждые пять шагов. Парадный караул, полное вооружение.

Я стоял в ложе рода Горнэров, по правую руку от отца, и считал.

Наши роды я знал наизусть. Каэл в третьей ложе, спокойный, скучающий. Веллан в седьмой, грузный, неподвижный, похожий на старый утес. Остальные шестеро по своим местам. Зима не прошла даром.

Тронные врата раскрылись. Зал встал.

Король шел к трону чеканным шагом. Время превратило его тело в монолитный камень. Спина оставалась безупречно прямой. Движения сохраняли хищную плавность. Он правил дольше всех живущих родов. Сила в нем стояла до сих пор. Темная и глубокая. Он опустился на трон. Цепкий взгляд обшарил зал. Глаза Короля сканировали ложи с абсолютной ясностью. Он махнул рукой.

— Начинайте.

Церемониймейстер ударил жезлом. Совет открылся.

Первый час шел по чину. Подати, границы, споры родов. Я слушал доклады и чувствовал, как под парадным камзолом ровно, медленно бьется сердце. Зверь лежал тихо, собранный в пружину.

Пора.

Я поднялся из ложи. Церемониймейстер запнулся на полуслове.

— Слово лорду Рейгару из рода Горнэров, — проскрипел он.

Отец повернул голову. В его глазах стоял вопрос. Никакого выступления рода Горнэров в чине заседания не значилось.

Я вышел на середину зала, на черный мрамор перед тронным возвышением. Тысяча глаз сошлась на мне. Я набрал воздуха и заговорил. Голос, поставленный на плацах, накрыл зал до самого купола.

— Именем древнего права, что старше этого трона. Правом крови двенадцати родов, заложенным в основание империи. Я, Рейгар из рода Горнэров, вызываю правящего Короля на суд лордов.

Тишина стала такая, что стало слышно, как потрескивают магические сферы под куполом.

— Обвинение первое. Истребление подданных. Королевские рудники пожирают десять тысяч человеческих жизней в год, и число это растет по прямому указу трона. Обвинение второе. Разорение родов незаконными податями в обход слова Совета. Обвинение третье. Ложь основания. Тысячу лет корона учит, что люди скот. Но у людей есть искра, есть магия, есть душа. Корона знает это и жжет за это на кострах.

Я обвел взглядом ложи.

— Я требую низложения Короля судом двенадцати родов. Я требую воли для людей империи. Кто со мной, пусть встанет.

Зал замер.

Первым поднялся Каэл. Спокойно. Буднично. Поправил ворот. За ним тяжело встал Веллан. Третья ложа. Пятая. Девятая. Роды вставали один за другим. С ними вставали их свиты, советники, клинки.

Восемь родовых лож из двенадцати стояли.

Я посмотрел на отца.

Кассиан сидел неподвижно. Лицо его было белым. Пальцы вцепились в каменный парапет ложи. Кожа на его скулах натянулась. Взгляд метнулся от меня к поднявшимся лордам. Вернулся обратно. Зрачки резко расширились. Грудная клетка замерла на вдохе.

— Взять, — сказал Король.

Король произнес это буднично. Зал дрогнул.

— Всех стоящих. Мятежные роды уничтожить. Имена стереть из хроник. Земли забрать в казну. Мужчин казнить. Женщин отправить на рудники. Гвардия. Взять.

Гвардия вдоль стен пришла в движение. Зал наполнился низким гулом активированной магии.

Зал взорвался.

Я успел увидеть, как лояльные к королю лорды четырех ударили заклятиями. Первая шеренга гвардии выставила боевые жезлы. Кристаллы вспыхнули багровым огнем. Каэл в третьей ложе ударил ладонью по перилам. Вокруг его людей встал плотный магический щит.

Потом мир сузился до пяти шагов вокруг.

Магический луч из гвардейского жезла ударил мне в грудь. Я принял огонь на скрещенные руки. Чешуя вспыхнула под камзолом. Рывок вперед. Мои когти рассекли горло гвардейца. Он покатился под ноги своим.

Зал ревел. Магия хлестала между ложами цветными жгутами, щиты лопались с колокольным звоном, мрамор трескался под ударами. Знамена покоренных королевств вспыхнули под куполом одно за другим, и горящие полотнища падали на дерущихся.

Древнее право умерло, не прожив и минуты. Осталась резня.

Мы знали, что гвардия будет драться. Мы посчитали все. Число клинков, ярусы, выходы, запертые казармы. Одного мы не могли посчитать заранее.

Гвардию тысячу лет учили умирать за трон, и она умирала за него с радостью.

Они шли на смертельные лучи грудью. Лезли через своих мертвых. Ложа девятого рода захлебнулась под их волной за минуту. Пятая ложа горела. Люди Веллана рубились спина к спине. Старик стоял в первом ряду. Полный оборот руки. Разил когтистой лапой.

Мы удерживали свои ярусы.

Я дрался на черном мраморе перед тронным возвышением. В самой давке. Считал потери вместо ударов сердца. Зверь работал холодно и точно. Вспышка магии. Уход. Удар когтями. Второй ряд. Щит слева просел. Подпереть. Каэл прорубается ко мне через центр. Лицо в чужой крови. Свои целы.

Сквозь рев я слышал нарастающий шум за стенами зала. Глубоко во дворце. Глухие удары. Дальний звон. Крики. Ярслед вел своих людей через подземные ходы лорда Вейна. Дворцовые коридоры уже дрались.

Держаться. Мы должны были продержаться до магов.

Гвардейская волна откатилась, оставив на мраморе вал тел. Я выдохнул, стряхнул кровь с когтей и поднял глаза к тронному возвышению.

Король стоял у трона. Он не участвовал в бою. Он смотрел на резню сверху, из-под тяжелых век, и ждал, пока его гвардия перемелет мятеж, как перемалывала все мятежи тысячу лет.

А по черному мрамору, сквозь бойню, не глядя по сторонам, прямо ко мне шел отец.

Клинки звенели вокруг него и не задевали его. Гвардейцы огибали его, как вода огибает камень. Кассиан Горнэр шел через резню спокойным шагом, как ходил по коридорам родовой резиденции, и смотрел только на меня.

Зверь внутри меня медленно повернул голову ему навстречу.