40

Первым вернулся запах.

Кровь. Гарь. Горелая ткань знамен. И сквозь все это, ближе всего, запах нагретого солнцем металла. Так пахла магия моей истинной.

Я лежал на спине. Над моим лицом смыкались золотые крылья. Свет тек сквозь тонкие перепонки и падал на меня теплыми пятнами.

Я поднял руку и положил ладонь на грудь.

Ровная кожа. Целые ребра. Сердце билось сильно и часто. Но я помнил момент, когда остановилось дыхание.

Крылья надо мной дрогнули и раскрылись.

Надо мной стоял огромный дракон. Чешуя горела золотым светом. Разум отказывался верить. Человек не мог стать драконом.

Но мой внутренний зверь заворочался. Связь ударила по нервам. Зверь тянулся к ней. Я смотрел на золотую чешую, и тысячелетняя ложь короны рушилась на моих глазах. Человеческая магия всегда была частью драконьего дара. Моя Лия стала Первородным драконом.

Громадные глаза посмотрели на меня сверху. Радужка в пол моей ладони. И в самой глубине этих нечеловеческих глаз была моя Лия.

Она обостренными чувствами сканировала зал. Я видел, как дрожат ее ноздри. Она чувствовала ледяную панику. Чувствовала благоговение и триумф наших драконов. Чувствовала каждого человека в этом зале, прошивая их насквозь древней магией.

Я сел. Тяжело поднялся на ноги. Но устоял.

И услышал звон.

Одинокий, тонкий. Гвардейский жезл ударился о мрамор. Я повернул голову.

Гвардия присягала короне. Они столетиями служили правителям без золотой магии. Но золотая кровь оставалась единственным неоспоримым доказательством истинной власти. И сейчас это живое доказательство стояло перед ними.

Ближний гвардеец медленно опустился на одно колено и склонил голову перед истинной правительницей.

Второй жезл звякнул рядом. Третий.

А потом зал начал опускаться.

Гвардия вставала на колени ровными шеренгами. Лорды драконы бросали клинки и опускались прямо в лужах чужой крови. Уцелевшие лорды преклонялись в разбитых ложах. Наши стояли дольше всех. Потом Веллан, залитый чужой кровью, повернулся к центру зала и грузно встал на колено. За ним Каэл. За ним остальные.

Ярслед снял шапку. Его маги опускались молча.

Истинная правительница стояла посреди Большого зала на четырех лапах. И только что на глазах тысячи свидетелей она подняла мертвого из крови.

Против клинка можно выставить клинок. Против абсолютного права крови оружия не существует.

— Встать!

Голос Короля хлестнул по залу.

Он стоял у трона один. Король вошел в полуоборот. Темная чешуя покрыла лицо. Он призывал свою магию, и готовился драться. Древняя тяжелая сила ударила по залу, выдавливая воздух из легких.

— Гвардия! Это морок! Убейте ее!

Зал стоял на коленях. Ни один гвардеец не поднял глаз.

— Я ваш Король! ВСТАТЬ!

Он не собирался отдавать свой трон просто так.

Король ударил. Темная, яростная сила сорвалась с его рук. Смертельный поток ударил драконице в грудь.

Золотая чешуя даже не дрогнула. Тьма впиталась в золото без остатка.

Древняя магия подчинялась жесткому закону: сильнейший неуязвим. Магия Первых стояла на вершине и поглощала любую другую силу. Чужая атака не могла причинить ей вреда. Драконица втянула удар Короля, и золотой свет на ее чешуе вспыхнул ослепительно ярко.

Король ударил снова. Он сбросил в нее весь свой резерв. Золото впитало тьму.

Драконица медленно повернула голову.

Она просто посмотрела на него.

И Король всё понял. Его плечи опустились. Полуоборот сошел с лица, темная чешуя втянулась в серую кожу. Он был пуст.

— Веллан. Каэл, — сказал я. Голос сел, но зал услышал. — Возьмите его под стражу. По слову суда лордов.

Они поднялись по ступеням с двух сторон. Король смотрел на драконицу, и губы его беззвучно шевелились. Он позволил взять себя под руки.

На второй ступени его качнуло. Корона сорвалась с седой головы, прозвенела по ступеням, прокатилась по черному мрамору и легла у золотой лапы.

Драконица опустила голову, понюхала корону. Аккуратно, одним когтем брезгливо сдвинула ее в сторону.

По залу прошел выдох.

Я обвел взглядом подножие трона. Нашел отца.

Кассиан Горнэр стоял на коленях. Полуоборот ушел. Правая рука висела вдоль тела, темная от крови по самый локоть. От моей крови.

Я подошел вплотную.

Отец медленно перевел взгляд на меня. На мою целую грудь под разорванным камзолом. В его серебристых глазах не было слез. Только абсолютная, глухая пустота.

— Я убил тебя, — голос Кассиана прозвучал сухо, как треск ломающегося дерева. — Своими руками. За измену истине.

Он тяжело сглотнул.

— А истина… стояла за твоей спиной.

Я смотрел на его окровавленные, дрожащие пальцы. Мой отец, моя скала и опора. По скале пошла глубокая трещина, расколовшая ее до самого основания. Вся моя злость ушла. Осталась только тяжелая усталость.

Я наклонился, взял отца за плечи. Пальцы сжали жесткую ткань камзола. Я силой потянул его вверх, заставляя подняться на ноги.

— Встань, — сказал я. — Род Горнэров не ползает на коленях. Нам предстоит долгий разговор, отец.

Я отпустил его и кивнул подошедшей страже Каэла.

— Уведите его в резиденцию. Род Горнэров сам судит свою кровь.

Отец не сделал ни попытки сопротивляться. У разбитых дверей он остановился. Медленно обернулся. Посмотрел на меня. На золотую чешую позади меня. Развернулся и шагнул в дым коридора.

Зал стоял на коленях и молчал. В проломе дверей теснились маги Ярследа и дворцовая прислуга. Люди смотрели на золотую драконицу поверх голов гвардии.

Кровопролитие закончилось. Мы победили.

Я повернулся к ней.

Она ждала, пока я подойду. Потом золотое сияние дрогнуло.

Свет собрался внутрь. Огромное тело потекло, сжимаясь, складывая крылья, теряя чешую. Суставы выворачивались под новым весом. Это заняло три удара сердца. На треснувшем мраморе, в ворохе золотых искр, стояла маленькая женщина в обгоревшей одежде.

Она посмотрела на меня и покачнулась.

Я успел. Подхватил ее под спину и под колени, поднял, и голова ее легла мне на плечо. Кто-то из наших бросил мне плащ, и я укутал ее целиком.

— Все, — из горла вырвался рваный хрип, и она уткнулась мне в шею. — Резерв. Дно.

— Не бойся. Я держу.

Она промолчала. Теплое дыхание грело мне кожу. Тысячный зал смотрел на нас с колен.

— Рейгар.

— Что?

— Надеюсь, претендентов на трон у вас больше нет. На вторую такую заварушку меня не хватит.