Глава 15

Жизнь после.

Я пролежала так до середины следующего дня, пока не пришла Марта и не начала категорично выталкивать меня из постели. Ну как выталкивать… Она бодалась, толкалась, а в итоге так вообще начала пытаться меня укусить.

– Марта, ты оборзела? – я села и хмуро смотрю на козу. – Я тебе что, мешаю? Я рассаду полила, тебя покормила, подоила. Что тебе еще надо?

– Чтобы ты сама поела, – ворчит Марта.

– Не хочу, – отмахнулась от козы и замоталась в одеяло с головой.

Я не плакала, но организм, видимо, чувствуя стресс, пытался экономить энергию или запасти ее на потом. Я спала как сурок. Марта ушла, но ненадолго. Не знаю, через сколько времени, но Марта явилась снова.

– Что тебе опять надо? – я смотрю на козу недовольно. – Тебе не надоело сюда шастать?

– В этот раз тебе придется встать, – усмехается коза.

– Это почему это? – я хмурюсь. Слишком уж самонадеянно выглядела Марта, а это значит, что она что-то или задумала, или натворила.

– У ограды телега с подарками, – отвечает Марта.

– С какими еще подарками? – я даже села от неожиданной новости.

– Из того, что я слыша от кучера и его сына, это Браян о тебе позаботился, – усмехнулась коза. – Иди встречай, а то они сейчас обратно уедут.

Я вскочила и, надев ботинки, рванула на улицу. Возница и в самом деле уже разворачивался, но не для того, что бы уехать, а чтобы удобнее было носить покупки из телеги во двор.

– Вам кого? – я хмуро смотрела на старика с мальчиком-подростком рядом. Скорее это не отец с сыном, а дедушка с внуком.

– Майю Гатита, – отзывается старик. – Это же ты, девочка, я тебе еще малюткой видел.

– Простите, я вас не знаю, – пожимаю плечами.

– Мы с твоим папой приятельствовали, – отвечает старик. – Но я здесь не поэтому. Мне тут покупки велено привезти. Внучок отнесет, куда скажешь.

– А от кого это все? – я решила уточнить на всякий случай информацию.

– Господин Стеринг велел привезти, – улыбается старик. – Он сказал, вы попросили его прикупить все, раз он все равно в город поехал.

– Понятно, – усмехнулась. – Ну, заносите тогда.

– А куда нести? – мальчик-подросток подхватил первый сверток и закинул на плечо, а в руки взял еще один.

– Ты давай не таскай по многу, мы не опаздываем, – ругает старик.

– Да что ж я целый день туда-сюда ходить буду? – ворчит мальчишка.

– Ничего, походишь, – одергивает его дедушка. Сам же он взял небольшой мешочек с чем-то и пошел следом за внуком. Это его ворчание выглядело довольно мило и так по-семейному, что я улыбнулась. Сразу было видно, что старик любит и заботится о своем внучке. К труду приучает, но и не перегружает, чтоб не травмировался.

– Вижу, подарки Браяна пришлись тебе по вкусу, – замечает Марта.

– Скорее не подарки, а что он позаботился обо мне, – улыбаюсь. – Но, похоже, он тоже понимает, что не суждено ему уже вернуться, вот и старается по максимуму запасти меня продуктами.

– Ты думаешь, он тоже это понимает? – на мордашке Марты отразилось сомнение.

– Уверена в этом, – грустно киваю. – Ладно, идем, покажем, куда все убирать и ставить. А то мне потом не хочется в одиночку таскать мешки и бочонки.

Мы вернулись на кухню и показывали, куда что ставить, а что складывать в уголок, чтобы я сама могла разобрать все. Провозились несколько часов, и когда все было перетаскано, расставлено и убрано, я попрощалась со стариком и его внуком и вернулась в дом.

– Жаль, если не вернется, – тихо говорит Марта.

– Жаль, – согласна с ней целиком и полностью. – Ладно, не нагнетай тоску.

– Кто бы говорил, – ворчит коза. - Ты сама сутки пролежала неподъемным грузом.

– Все, полежала и хватит, – отмахиваюсь от Марты и сажусь разбирать свертки с платьями, полотенцами, скатертями, простынями и даже новыми подушечками. У меня сложилось впечатление, что мужчина скупал все, что попадалось ему на глаза. Я отправила Марту на вечерний променад, а сама продолжила убирать покупки. Просто то и дело подкатывали слезы, и я не хотела очередной раз расклеиться при Марте. Я с любовью гладила каждую вещичку. А потом вдруг встряхнулась и, быстро все распаковав, убрала в шкаф. Что это я снова начала убиваться и рыдать? Это не дело.

Жизнь продолжается.

И она, в смысле, та самая жизнь, закрутилась довольно быстро. Я старалась окунуться в работу с головой. А ее, как известно, в деревне полно. Высаживала, пропалывала, пикировала, поливала, снова высаживала. И, естественно, боролась с сорняками. Ни одна сорная травинка не нашла своего пристанища на моих грядках. Дни сменялись днями, а ничего не менялось. Пока однажды утром я не нашла в своей капусте незнакомца. Он истошно орал и пытался каким-то веником отмахнуться от Марты.

Я прибежала на истеричные крики мужчины и отборные ругательства Марты.

– Что здесь происходит? – я захватила с собой лопату. До сковороды было далеко бежать, так что пришлось воспользоваться этим садовым инвентарем для личной обороны и ближнего боя.

– Нарушитель границ! – верещит Марта, но так, чтобы слышала ее только я.

– Я ваш новый сосед, – таращит на меня глаза мужчина. – Она бешеная?! – он с ужасом смотрит на козу.

– Сосед? – одновременно с Мартой удивленно восклицаю.

– Да, я купил дом по соседству с вами, – оправдывается мужчина и пытается встать.

– Всю капусту помял, – комментирует Марта. – А куда делся мой алкаш Бруно?

– А куда делся Бруно? – повторяю вслух вопрос козы.

– У него и купил, – наконец-то незваный гость-подкидыш встает на ноги, и я вижу в руках у него веник. А если точнее, веточки и прутики, стянутые в кучку и перевязанные другим прутиком, чтобы получилась ручка. И если судить по степени потрепанности этой конструкции, он его и в самом деле использовал как веник. – Он только сказал: заезжай и живи. Я-то думал, приберусь и все дела, а там ремонт делать надо, – начал жаловаться гость.

– А сюда-то вы что пришли? – я подбоченилась. – Огород еще пуст, брать еще нечего, – я намекаю на посиделки в капусте. - В ремонте я вам вряд ли помогу.

– Да что вы, мисс, я не вор! – возмущаешься мужчина. – У меня деньги есть, по крайней мере, на жизнь и продукты.

– Хорошо, не вор, – соглашаюсь. – От меня-то что надо? – отмахнулась от его объяснений.

– Мне сказали, что вы комнату сдаете, – вдруг выдает мужчина. – Можно я у вас ее сниму?

– Кто сказал? – я нахмурилась. Не помню, чтобы я где-то объявление о сдаче комнаты давала.

– Ой, а я имени-то и не спросил. Старик, который пожитки мои сюда из города привез. Я в город на почтовой карете из столицы приехал. Да они еще с внуком развозом занимаются, – мужчина пытается объяснить и вспомнить еще какие-то факты про человека, что сообщил мне эту информацию, но видимо не получается. И он даже озадаченно почесал затылок.

Кажется, я поняла, о каком старике с внуком идет речь. Видимо, это те, что привозили покупки, что сделал Браян перед отъездом из города.

– Ну так что? Пустите на постой? – переспрашивает мужчина, но с опаской косится на козу.

– Только у меня тут строго, – я что-то засомневалась. Что-то, не знаю что, но останавливало меня. А может, я просто стала подозрительной. Или не хотела, чтобы в комнате Браяна кто-то жил. Не знаю. – Никаких пьянок и гулянок. И Марту не обижать, – кивнула я на козу. – Кстати, она не бешеная, просто строгая.

– Ага, ее обидишь, – качает головой мужчина. – Вам бы ее привязать. А то, что это она на людей бросается!

– Только пусть попробует! – грозит коза и делает угрожающий жест, словно собираясь боднуть непрошенного гостя.

– Она свободолюбивое животное и меня охраняет, – я покачала отрицательно головой. Мужчина подумал, что я качаю головой, потому что не буду привязывать Марту. Но я же пыталась показать козе, чтоб она не думала нападать на мужчину.

– Да с такой козой и собака не нужна, – соглашается мужчина. – Ну так что, приютите? Я не пью и не дебоширю. Мне б пожить пару месяцев, пока домишко поправлю. Там печь надо новую класть и стены поправить. Да и вообще полно работы. Обещаю с непристойностями не лезть и по хозяйству помочь, если что надо будет.

– Не знаю, – засомневалась. – Я постояльцев не искала, вообще-то.

– Ну, пожалуйста, очень выручите, – просит мужчина. – А то я с голоду помру, пока печь отремонтирую. Где мне еду-то готовить? Не на костре же.

– Не нравится он мне, – комментирует коза.

– А звать-то тебя как? – я сомневалась и не могла понять почему.

– Теодор, – представляется капустный подкидыш.

– Майя, – отвечаю.– Ладно, ты вечером приходи, пирогом угощу. А я до вечера подумаю.

– Хорошо, спасибо! – радуется Теодор.

– Только ты смотри, я еще не согласилась. Просто говорю, что подумаю, – предупреждаю я мужчину, а то слишком уж он обрадовался.

– Да, я понимаю ваши сомнения, – кивает Теодор. – Страшно пускать в дом чужого. Мало ли что.

– Вот именно, – киваю я строго.

– Но вы одна совсем живете, на отшибе дом, – намекает Теодор, что мне и одной жить должно быть страшновато. А мне порой и страшновато. Но что поделать, живу же.

– У меня Марта есть и чужой никто не сунется, – я указываю на защитницу, и мужчина кивает, словно соглашаясь, что с такой козой жить не страшно.

– Ладно, я тогда пойду, – кивает Теодор. – До вечера. Спасибо за приглашение.

Мужчина ушел, а я задумалась. Оставлять или нет своего гостя в постояльцах?

– Думаешь согласиться? – спрашивает Марта.

– Я не знаю, – признаюсь честно в том, что имеются сомнения. – С одной стороны, я не нуждаюсь в постояльцах. Продуктов до зимы хватит. Денег тоже. Я вот в городе, когда ходила последний раз, договорилась с зеленщиком, и с понедельника буду зелень на продажу ему относить. У нас как раз она к этому времени подойдет, – киваю на грядки. – Договорилась, что как овощи пойдут, излишки буду относить ему. А они у нас точно будут, – я кивнула на тяжелые ветки, на которых уже имелась помидорная завязь. – Мне помощь пригодится.

– Да в чем помощь-то? – ворчит Марта. – Дом отгрохали, забор поправили, хозяйство небольшое и налаженное. В чем тут помогать-то?

– Я тебе не говорила, – я присела на лавочку у окошка.– Но, скорее всего, у нас будет прибавление, и я не хочу перетруждаться.

– Что у нас будет? – Марта растерянно уставилась на меня. – Ты что, беременна?

– Я еще точно не знаю. Мало времени прошло. Но, скорее всего, да, – Я улыбнулась. Я сама еще не свыклась с мыслью, что у меня будет ребенок от Браяна.

– Вот же охальник! – заворчала коза. – Так и знала, что оставит после себя неприятности.

– Да что ты такое говоришь?! – возмутилась.– Дети – это не неприятности.

– А ты понимаешь, что тебя замуж-то никто не возьмет с дитем-то? – наступает на меня коза. – Да как ты одна будешь справляться-то?

– Я замуж и не хочу. Да и у меня есть ты, – я усмехнулась.– А нового соседа будем просить по хозяйству помогать.

– Ты уже все решила. Да? – Марта расстроенно смотрит на меня.

– Да, я решила, – киваю. – В том мире я не стала матерью, и потому в этом мире я такую возможность не упущу. Так что не вздумай даже что-то говорить по этому поводу. Я знаю, что меня грязью и помоями обольют, и понимаю, как несладко придется малышу в его статусе безотцовщины. Но я рожу и буду любить его за двоих.

– Так ты его папашке писать не намерена, я правильно понимаю?! – коза нервно бегает передо мной. Она возмущена до глубины своей козьей души.

– Нет, а зачем? – пожимаю плечами. – Что это даст? Не хочу я смуту в его семью вносить. Он, наверно, уже женился, и не исключено, что и жена беременна. Все так, как должно быть, – выходит какая-то кривоватая улыбка.

– Я, по-моему, раньше говорила уже, что, кажется, ты дура? – Марта неодобрительно покачала головой. – Теперь я могу это сказать уверенно. Леопольдовна, ты полнейшая и бесповоротная дурында.

— Ну уж что поделаешь, какая есть, – развожу руками. Мне почему-то стало весело от этих слов. – Ладно, пошла я пирог печь, а то у меня неожиданно вечером гость нарисовался.

Пирог я испекла и Теодора накормила. Он по достоинству оценил мои кулинарные способности и уют в доме. Он ему очень понравился, а я предупредила, что чуть что и вышвырну его за порог. Мужчина заверил меня, что все будет хорошо. Он немного рассказал о себе. Он жил и работал в столице, но сейчас решил осесть. В столице жилье дорогое, а хотелось свой дом. И здесь идеальное место. И дом у Бруно, считай, за копейки купил, и городок неплохой рядом. За лето домишко поправит, а осенью в услужение к кому пойдет. А весной попробует огородом заняться, чтобы за его счет и жить следующим летом. Оказывается, он плотничал. Этим на жизнь и зарабатывал.

Мы пообщались вечером, а на следующий день он перенес свои вещи в комнату Браяна. Было как-то непривычно, что в доме кроме меня еще кто-то живет, но стало как-то повеселее. Постоялец мой покой не нарушал, но я на двери засовы поставила и на ночь запирала дверь в комнату. Да и Марта, как верный страж, таскалась за мной повсюду. Она как узнала про беременность, так вообще не оставляла меня ни на минуту. Даже ночевать стала у меня в комнате, как собака, на коврике.

Жизнь начала идти своим чередом, и я постепенно ко всему начала привыкать. Я стала плотно сотрудничать с лавкой зеленщика. Он там и овощами торговал, так что я ему все сдавала оптом. Мои овощи разбирали на ура. Ну правильно, редкие сорта помидоров, которых здесь и не видывали, были очень вкусными.

К слову, за это время в городке сменился мэр. Старого отстранили от дел, и он с семьей уехал в столицу. Он сказал: на повышение, но мне почему-то показалось, что толстяк заблуждался. И если и будет повышение, то что-то вроде старшего по камере в королевской тюрьме. Уверена, что мужчину просто под благовидным предлогом пригласили в столицу, а там под суд его и отправят. Не думаю, что король такой дурак, что вора и мошенника будет повышать.

Еще часто бывая в городе, я знала все местные сплетни. По воскресеньям я не сдавала овощи и зелень в лавку, а торговала сама. И познакомилась с соседками-старушками, что тоже приносили свой урожай на рынок. Я, конечно, соседками их громко назвала. Их дома были далеко от моего, но соседками они стали по месту на рынке. Оказывается, не все люди злые. И эти две старушки начали опекать меня. Так сказать, взяли шефство над сиротой. Я к ним даже в гости ходила. Их дом был ничуть не лучше того, что достался мне от Громхильды. К слову о моей злой мачехе. Она очень сильно заболела, и на Зельду легли все обязанности по выращиванию урожая, поддержанию домашнего хозяйства. В общем, все тяготы деревенской жизни теперь на ее далеко не хрупких плечах. В связи с чем она похудела и осунулась. Я же, наоборот, начала округляться. И тогда эти две старушки, отметив этот факт и поняв причину моего округления, стали опекать меня еще больше.

Люди же, пошептавшись, перемыв мне вдоволь косточки, успокоились. Бывали особо одаренные, кто говорил, что у шлюхи овощи покупать не будет. Я посылала их куда подальше, но в скандалы и ссоры не вступала. Когда рассказывала Марте о таких случаях, она порывалась в следующий раз пойти со мной и как следует наподдать моему обидчику. Естественно, я ее не брала с собой. Мне было так плевать на эти все разговоры. Я стала очень спокойной, словно нашла свой баланс. Теодор, когда узнал о том, что я беременна, долго озадаченно смотрел. Словно не мог поверить. А через три дня принес детскую колыбельку. Он ее сделал у себя дома, чтобы я не видела, и принес, сделав сюрприз. Именно его подарок заставил меня начать покупать детские вещички.

Все шло неплохо, и я уже привыкла к такому течению жизни, пока соседки-старушки на рынке не сказали, что в долине, оказывается, есть шпион короля. Как выяснилось, у одной из старушек кто-то там работал на почтовом отделении, и этот шпион, с их слов, довольно часто слал письма в столицу. А еще вместе с этой новостью снова прошлась сплетня про ведьму. Вот не жилось людям спокойно, все надо сделать кого-то виноватым в их несчастьях. Во время заморозков весной пострадали посадки практически всех жителей долины. Можно было по пальцам одной руки пересчитать, кому удалось спасти свою раннюю рассаду. Соответственно, я была в тех рядах. Плюс у меня были еще и овощи, которые здесь мало кто видывал. Например, баклажаны. В связи с чем меня с легкой руки местных сплетников отнесли к числу ведьм.

И все было бы совершенно не страшно, и сплетни забылись бы, если бы не слова старушек, что шпион приехал вычислить ведьму.

В тот день я мчалась из города домой на всех парах. Я не знала, что я сделаю, но интуиция подсказывала мне, что это все не просто так. Я была полна решимости поговорить с Теодором и вывести его на чистую воду, а затем выставить из моего дома с вещами. Хватит, пожил, пора и честь знать. А то он и так, как мне кажется, загостился. Разговор был, что он пару месяцев поживет, пока дом отремонтирует. Вот время вышло, а я так и не знаю, когда его ремонтные работы завершатся.

Бегу и все кручу в голове мысли. А что, если эти сплетницы сказали правду? Что, если король и в самом деле прислал в долину шпиона? И по моим наблюдениям, единственный чужой в долине – это мой странный гость-подкидыш. И тут к гадалке не ходи, а вывод напрашивается сам собой. Он и есть соглядатай короля. Вот только что они хотят найти? Ведьму, что наслала неурожай на долину, или одну несчастную попаданку, на чьем огороде уродились овощи?

Я не иду домой. Бегу. У ограды останавливаюсь перевести дух и вижу силуэт моего гостя в открытом окне. Он склонился над столом и что-то там увлеченно рассматривает. Я тихо крадусь к окну и заглядываю. На столе лежит моя дамская сумка литров на пять. Ну а что? Я ее так трепетно в свое время выбирала, смотрела, чтобы ручки выдержали и буханку хлеба, и пакет молока, и кило картошки. С ней же я в свое время и угодила в этот мир. Я ее берегла и убрала в дальний ящик, но этот прохиндей нашел. И часть содержимого уже извлечена и разложена по столу. Там уже лежит расческа, которая, видимо, не вызвала у мужчины интереса. Связка ключей: от дачи и квартиры. Я решила их оставить, как воспоминание о прошлой жизни. Уже при мне мужчина достает из сумки пояс из собачьей шерсти и удивленно разглядывает, даже принюхивается, но тоже откладывает в сторону. Извлекает из сумки фольгированный квадратный пакетик с резиновым изделием номер два, отчего у меня на щеках разливается румянец. И откуда оно у меня завалялось только? Стопроцентно бывший подкинул, чтоб потом же мне и закатить скандал, обвиняя в измене. Пора вмешаться в эту ревизию моей сумки.

Вбегаю в дом и вижу, как Теодор достает из коробочки тампон и удивленно рассматривает. Не успеваю ни слова сказать, как он зажмуривается и, отставив руки в сторону, словно он должен сейчас взорваться, дергает за нитку. Очень хочется схватиться за сердце и манерно изобразить ранение, но смех прорывается, и я ржу в голос. Мужчина открывает глаза и, показывая мне две запчасти от так заинтересовавшего его снаряда, грозно сводит брови к переносице.

— Что это? — и смотрит с обвинением.

— Поглотитель влаги, — ляпнула первое, что пришло на ум, так как тонкая душевная организация мужчины явно не выдержала бы правды. — Ты что делаешь с моими вещами? Кто дал тебе право шарить по шкафам? – я подбоченилась и уставилась на мужчину. На шум в дом заскочила Марта и, не вникая особо в чем дело, выставив вперед рога, направилась в сторону мужчины.

– Майя, подождите! – выставляет вперед мужчина руки. – Постойте, вы неправильно все поняли.

— Да тут по-другому ничего и не понять, все довольно очевидно, – я показываю на свою выпотрошенную сумку, что лежит на столе. Улики-то все налицо.

– Я не специально, – оправдывается Теодор. – Я обед готовил, честно, – и мужчина махнул рукой в сторону кухни. Оттуда и в самом деле очень вкусно пахло. – Хотел вам сюрприз сделать. Да и гость один должен сегодня прибыть. Стол накрыть хотел, полез в шкаф за скатертью, потянул а вместе со скатертью выпал вот этот баул со всеми вещами. Я просто не видел никогда такого, и мне стало любопытно, – оправдывается мой постоялец.

– Ты веришь ему – спрашивает Марта, а я и не знаю даже. Сумка действительно лежала на верхней полке в шкафу, и там действительно лежали скатерти. Не исключено, что все так и было.

– Что за гостей ты ко мне в дом зовешь? А меня спросить не забыл? – я забираю сумку и быстро все закидываю в нее обратно.

– Хотел спросить, но все так неожиданно. Да и я знал же, что вы не будете против. Это мой господин, у которого я служил до того, как сюда приехал, – отвечает Теодор.

– Ты обнаглел и пользуешься моей добротой, – недовольно хмурюсь. – Раз уж позвал, то пусть, конечно, приезжает твой господин. Я в это время схожу прогуляюсь, чтобы ты принял гостя. Если ты думал, что я тут перед вами буду скакать и тарелки разносить, как обслуга, то ты сильно ошибаешься, – вижу, что что-то изменилось в лице мужчины. Неужели и в само деле он так думал? – И чтоб это было в последний раз. Понял меня? – грожу ему пальцем, и Теодор кивает в ответ.