Глава 1

Шорох под столом нашего купе вырвал меня из мерного гипноза от стука колёс. Я всегда любила этот гулкий ритм. Под него так приятно было коротать время в дороге. Ещё бы улечься поудобнее в этой тесноте. А то спина болит, хоть вой. С усилием перевалилась на другой бок и увидела, как из-под стола, закончив шуршать, высунулась Зина. Точнее, её пушистая седая голова с парочкой хитрющих глаз. Казалось бы, прошло уже столько лет, эта женщина трижды побывала замужем, пятерых детей вырастила. А всё такая же по-девичьи бойкая и готовая к авантюрам.

— Марина, Рая, девчонки! — раздался её командный голос. — Подъём! Хватит бока отлёживать.

Я не спала. Так и не получилось из-за спины. Глянув на подругу со своей верхней полки, обвела глазами стол, остановилась на толстой бутылке из тёмного стекла, в которой явно не чай плескался в такт качке поезда.

— Это что? — спросила я, уже зная ответ.

— Подарок, — сказала подруга, облизываясь. — За сессию, отработанную с минимальными потерями.

— Взятка, что ли? — ахнула Рая, которая эти сутки обитала прямо подо мной на нижней полке.

— Типун тебе, Раиса Львовна, — усмехнулась Зина. — Я взяток не беру, ты же знаешь. Студент на радостях, что сдал экзамены, занёс. А я, что, дурочка, отказываться? Взяла и приберегла для особого случая. Спускайся, Марин, будем конец учебного года отмечать и начало каникул. Бюджетникам как никому праздники полагаются. Так что отожжём сегодня, как Макарка мой говорит.

Раю я сверху не видела, зато слышала смех её заливистый.

— В наши годы поздно уже отжигать, Зин, — сказала она. — Безопаснее лежать и не двигаться, чтобы не сломать чего-нибудь ненароком. Кому как ни тебе это знать? А коньяк хлестать — последнее дело. В медицинских целях ещё куда ни шло, глоточек перед сном. Но вот так бутыль целую... Нет, девочки, мне уж точно здоровье не позволит. Да и вам, как специалист, не советую.

Зина, которая уже успела откупорить бутылку, шумно выдохнула и осуждающе уставилась на подругу.

— Нет, вы только посмотрите на это светило отечественной медицины, — сказала она и поправила рукой со свежим маникюром ворот элегантного хлопкового костюмчика. — Ветеран труда, столько лет в три смены пашет, еле отпуск себе летом выторговала и нос от коньяка элитного воротит! Рая, возраст в голове. И на твоём месте я бы сейчас в такой отрыв пошла, чтоб всем завидно стало, и дым коромыслом.

Рая ахнула. Я же улыбалась сверху, слушая их и стараясь не думать о спине, которая всё никак не успокаивалась. Сосед наш — мужчина немногим меньше сорока лет, коему ой как не повезло коротать дорогу с тремя шальными императрицами — ещё со слов про коньяк замер и перестал тыкаться в телефон.

— Нет, Раиса, не сваришь с тобой каши, — продолжала поучать Зина. — И мне страшно подумать, что станет, когда тебя на пенсию спровадят. Вон Маринка уже всё, лежит и не встаёт. А она ведь всего год, как с работой распрощалась, и, казалось бы, вольная воля наступила, делай что хочешь. Но что-то пошло не так.

— Просто на пенсии уже только покоя хочется и тишины, — сказала я. — Раю поддерживаю. Тусовки наши остались в прошлом. И печень уже не та, — я покосилась на бутыль.

— Знаете, что, — Зина изобразила недовольство. — Уйду я от вас. Найду себе компанию из лёгких на подъём мальчиков и зажгу с ними. А вы лежите, пенсионерки. Отдыхайте. Нет, я зачем вас с собой на море взяла? Чтобы вы тут страдали? Чтобы от коньяка моего отказывались? Сейчас приедем и загуляем как в последний раз. Жизнь одна, девочки. И когда есть возможность оторваться, нужно хватать её за рога.

Сжав челюсти и превозмогая боль в спине, я с трудом, но всё же спустилась и, усевшись рядом с Раей, тяжело вздохнула. Похоже, не избежать нам нынче отрыва. Главное, аптечку далеко не убирать.

Зина — декан факультета журналистики — всегда была заводилой в нашей компании. Я познакомилась с ней, когда училась в педагогическом. И тогда уже её бойкая натура кипела, выплёскивая брызги неуёмной энергии всюду, где бы Зина ни оказалась, и заражая драйвом окружающих. Подруга училась хорошо, но это не мешало ей устраивать дискотеки в нашей комнате, хоть они и были запрещены, срывать занятия, если считала, что учитель неправ. А в последнем семестре, когда мы готовились к экзаменам и писали дипломные работы, вообще съехала из общежития и стала жить со своим первым будущим мужем. Строгие родители Зины подобного бы не одобрили, мягко говоря, и она всё полугодие очень умело скрывала от них правду. Благо жили те в другом городе и нечасто виделись с дочерью. Зато когда она приехала домой после сессии с женихом и огромным животом, маме её поплохело. Даже скорую вызывали. Но всё, слава богу, обошлось.

В противовес товарке я всегда была тихая и скромная. Даже не знаю, почему Зина именно меня себе в подруги выбрала. Возможно, понимала, что только я могла притормозить её активность, когда она совсем уж теряла голову.

После вуза мы по распределению попали в разные школы города. В своей я так и осталась учителем русского и литературы. А Зина через несколько лет после развода с первым мужем пошла работать в университет. И вскоре стала женой ректора.

У меня в личном не сложилось. Отношения никогда не доходили до чего-то серьёзного. То ли внешностью не удалась, то ли скромная была излишне, и парни просто не знали, что со мной делать. Потому и детишками я тоже не обзавелась, отдав всю себя школе и ребятам.

Отчасти Зина была права. Уйдя на пенсию, я потеряла интерес к жизни и впервые ощутила пустоту. Чего-то важного и главного так и не случилось. И теперь хотелось лишь одного — чтобы меня оставили в покое.

Но Зина была бы не она, если бы не растормошила нас с Раей и не вытащила на море. Я не хотела ехать. Но ровно до тех пор, пока не села в поезд. Теперь я была благодарна подруге за участие. А ведь ей и впрямь не составило бы труда найти себе компанию повеселее.

Рая — её соседка по лестничной клетке и по совместительству мой участковый терапевт — очень гармонично вписалась в нашу жизнь пятнадцать лет назад. С тех пор мы частенько встречались то у неё на кухне, то у Зины. И я полагала, так будет всегда.

— Хватит! Куда ты столько льёшь? — Рая опасливо выставила перед собой ладонь, не давая подруге наполнить коньяком стакан до краёв.

— Куда надо. Тебя муж отпустил с подругами на море впервые за сорок лет брака. Это нужно отметить. А вообще девочки, — продолжала она, наливая теперь мне, — жить надо так, чтобы там, — она осторожно возвела палец к потолку, — историями вашей земной жизни зачитывались все службы небесные. Как у Бендера было: «Разбор грехов моих оставьте до поры. Вы оцените красоту игры!»

Она свела губы трубочкой и чмокнула себя в кончики пальцев, растопырив их на манер человека, которому вкусно. Рассмеялась как девчонка, гремя массивными бусами сочного кораллового оттенка.

А ведь так и есть. Эта женщина жила свою жизнь со вкусом. И ни разу не пожалела ни о чём. Да и о чём ей было жалеть? Она ничего не боялась, бросалась в гущу событий, будучи уверенной, что ей там самое место и без неё никак. Хотя нет. Бывало, и она боялась. Боялась не успеть заскочить в последний вагон, когда жизнь подкидывала ей очередную авантюру.

Я завидовала. Да, мне стыдно в этом признаваться, но я завидовала подруге. А смелости за жизнь так и не набралась, лишая себя всех на свете возможностей быть счастливой.

— За нас, девочки, — провозгласила Зина, поднимая кружку. — Мы самые лучшие, самые красивые, самые сексуальные, и пусть кусают локти те, кому мы не достались!

Я закрыла ладонью лицо, с усилием сдерживая смех. Рая ахнула. Неужели не привыкла ещё к этим шуточкам? Но её можно было понять, мы ведь сидели в плацкарте битком набитого народом вагона. И красочный тост Зинаиды Васильевны слышали как минимум по три купе в обе стороны вместе с боковушками. Кто-то улыбался, выглядывая из-за перегородки, в голос рассмеялся пассажир соседнего купе, наш сосед уронил телефон, и тот с грохотом приземлился на пол. А я поняла, наконец: путешествие это будет весёлым. И ещё неизвестно, кто станет смеяться последним.

Осушила свой стакан, когда за окном совсем стемнело. Зина порывалась песню затянуть. Но когда поняла, что с нами каши не сваришь, отправилась продолжать веселье с вахтовиками из другого вагона. Под градусом я почти перестала чувствовать спину, зато голова закружилась настолько ощутимо, что я испугалась наверх залезать. Но выбора у меня не было. У Зины в анамнезе уже имелся перелом шейки бедра, а Рая ужасно боялась упасть с верхней полки. В связи с этим, дождавшись, когда голова успокоится, я засобиралась к себе. Но, не достигнув цели совсем немного, оступилась и стала падать. А потом случилось странное.