Глава 2

Я точно помню, как падала. Как больно ударилась коленом о стол и начала заваливаться на кровать Зины, которой, к счастью, на месте не было. Когда приложилась затылком обо что-то твёрдое, искрами, что фонтаном брызнули из моих глаз, казалось, можно было разжечь костёр.

На миг провалилась в беспамятство, хотя скорее мне это почудилось. Боль в колене и затылке не дали отключиться. Зато спина вдруг прошла. Неужто у меня там при падении что-то на место встало?

— О-ой, — простонала, хватаясь за голову. — Рая, миленькая, я никого не зашибла?

Ощутила прикосновение к руке и, полагая, что это подруга. Крепко сжала её ладонь. Села, выпрямилась, медленно разомкнула веки, да так и замерла. То, что я увидела перед собой, поражало абсурдностью и походило больше на кадры кинофильма. Плацкарт, в котором я ехала ещё минуту назад, превратился вдруг в электричку с жёсткими сиденьями. Но более всего изумило меня, что среди людей вокруг не было ни одного знакомого лица. И одеты все эти новые люди были очень уж необычно для простой поездки на поезде Екатеринбург — Анапа.

— Рая, Раечка, ты где? — спросила я, оглядываясь. И где я, собственно говоря? Это бред? Я провалилась в обморок?!

Точно! После удара мне всё мерещится, и я сейчас очнусь.

Но при первой же попытке встать боль в колене сообщила, что всё слишком реально. Пугающе реально, я бы сказала.

— Мисс Линда, — чей-то голос прямо в ухо едва не оглушил. — Ваши очки!

Я повернулась на звук и увидела рядом женщину. Одета она была как и все в этом бреду. Так, вероятнее всего, одеваются артисты театра и кино, изображая сцены прошлого: сарафан поверх рубахи, косынка на голове. Наблюдая дам в платьях с широкими длинными юбками и объёмными бантами на поясе за спиной, мужчин в подпоясанных рубахах и сюртуках с тросточками и в высоких цилиндрах, я ждала, что сейчас кто-нибудь крикнет: «Камера! Мотор!»

Но никто не кричал, а дама с очками, выискивая какую-то мисс Линду, всё не унималась.

— Мисс, берите скорее! Счастье, что они не разбились. Ну же!

Не выдержала.

— Что вы пристали ко мне, женщина?! — вспылила я. — Это не мои очки!

— О, бедная мисс! — благодетельница едва не расплакалась и заохала. — Похоже, головой убилась и не помнит ничего. Конечно, так тряхануло. Вот ещё книжечка. Вы её читали. Неужели забыли?

Я покосилась на обложку с незамысловатым названием.

«Любовница графа Ардо» — гласили крупные буквы.

К щекам прилила кровь. Я ж такого не читаю! Что вообще происходит?!

Только теперь я поняла, что в вагоне царит суета. Напуганные женщины переговаривались и успокаивали немногочисленных детей, мужчины ходили туда-сюда, то исчезая из виду, то возвращаясь с людьми в форме. Вот только форму работников РЖД я везде узна́ю. А той, в какую облачены были сотрудники этого поезда, место как минимум в музее старины.

Молча кивнув, приняла очки у соседки и нехотя забрала книгу. В ту же минуту рядом с моим местом остановились двое.

— Что происходит? — спрашивал один из них, одетый в военный мундир с офицерскими знаками отличия. — Почему стоим?

Какая-то женщина из-за моей спины не дала ответить. Она и до того причитала, не умолкая. А когда увидела людей в форме, завыла воем:

— Все яйца побились! Да что же это делается, люди добрые?! Куда деваться-то теперь?!

— Дальше дороги нет, почтенные пассажиры, — заявил человек в светлой форме. — Рельсы ливнем размыло. Ждать придётся, пока из столицы рабочих привезут.

— Да когда ж их привезут? — спросил кто-то.

— Только гонца с письмом отправили. Не раньше завтрашнего дня.

После этих слов гул поднялся такой, что мне пришлось отвлечься от разглядывания кистей на мундире офицера. Всеобщая паника, замешенная на отчаянии и недовольстве, стала потихоньку передаваться мне. Я перестала вдруг ощущать себя зрителем этого фильма с эффектом присутствия. Чувства и ощущения обострились, и резко стало накатывать понимание происходящего.

— Запрягайте экипажи! — кричали одни пассажиры.

— Нас ждут в городе! — шумели другие.

— Дайте нам место на постоялом дворе!

— А не лопнете?! — расхохотался кто-то. — Вас разве что в сарае на сене укладывать, господа хорошие. Двор им подавай. Мест не напасёшься.

От шума и ругани голова разболелась ещё сильнее. Я медленно осознавала, что оказалась непонятно, где и непонятно, куда ехала до тех пор, пока поезд не сошёл с рельсов.

Пассажиры, сидевшие рядом и те, что напротив, давно собрали вещи, которые попадали с полок во время резкой остановки.

Теперь под моими ногами, обутыми в высокие сапожки, и закрытыми подолом платья, которое я не узнавала, лежал одинокий ридикюль. И так как больше никто не претендовал на багаж, я предположила, что это была моя сумка, и, не без усилия подняв её, поставила на колени и раскрыла.

В сумке лежали книги. В основном такие же лёгкие романы о невозможной любви, в которую хочется верить. Но имелись и другие. Вынув одну из них, я поняла, что передо мной учебник. Пролистав его, убедилась в догадке.

Цифры, нехитрые примеры, кружочки, квадратики. Так это же учебник математики. Только таких книг с изящными шрифтами и в аккуратном кожаном переплёте я никогда не видела. Даже у старьёвщиков и антикваров. Отложила книгу. Взялась дальше искать. А когда между двумя тонкими брошюрами обнаружился листок, встряхнула его и прочитала:

«Мисс Линда Петерсон,

Рады сообщить вам, что вы приняты на должность учительницы математики в школе Эттерфилда.

Будем ждать вас по адресу:

Округ Арденхилл, поселение Эттерфилд, школа мисс Верди»

Уставилась перед собой.

И как прикажете этот Арденхилл искать?

Я смогла подняться со своего места, когда вагон опустел наполовину. Конечно, мне следовало броситься на собственное спасение одной из первых, невзирая на больную ногу. Но силы меня покинули. Не физические, а душевные. И примириться с постигшей меня участью, принять факт, что я больше не дома, было почти невозможно. Новые обстоятельства, разом окружившие меня, были далёких от понимания академическим складом ума. Всё равно что попасть в такой вот любовный роман. Я вынула наугад ещё одну книгу с красноречивой обложкой и прочитала:

«Единственная для короля».

Что ж, хотелось верить, что в постигшем меня бреду удастся избежать таких вот приключений.

Крепко сжимая в руке увесистый ридикюль, я протиснулась между лавкой и упитанным мужчиной, который шумно переговаривался с соседом, по ошибке забравшим его вещи. В последний момент, не дав выйти в тамбур, меня окликнул проводник.

— Ваш чемодан, мисс Петерсон, — мужчина протянул здоровенный кожаный куб с ручкой, обитый с углов металлом. — Где ваш сопровождающий?

Непонимающе похлопала ресницами, переводя взгляд с чемодана на мужчину в фуражке.

Ну и что я могла ответить? За время, пока в поезде царила суета, моим самочувствием не поинтересовался ни один из мужчин. А потому я ответила:

— У меня нет сопровождающего.

— Но чемодан очень тяжёлый. Вы не справитесь с ним.

— Благодарю за беспокойство, — ответила, принимая поклажу и осознавая в полной мере, что она не просто тяжёлая, а неподъёмная. — Иногда жизнь подкидывает нам неожиданности, и нужно быть к ним готовыми. Морально и физически.

Последние слова произнесла с надрывом, пытаясь сдвинуть с места поклажу.

Боже мой, да что же эта Линда натолкала туда?!

— Я помогу вам.

Проводник принял мои вещи и, спустившись с откидной лестницы вагона, первым, подал мне руку. Но я её не приняла. Не до рук мне было, потому что залюбовалась пейзажем. Он хоть и мало отличался от привычных видов на природное раздолье, что часто мелькали из окон поездов, но кое-что здесь было иным. Поле колосьев золотилось под лучами солнца, вдали виднелся лес, природа расцветала в сиянии нового утра, а по тропинке среди поля друг за другом катили две повозки. Казалось бы, ничего примечательного. Но горизонт, на котором всходило солнце, был розово-сиреневым. Как и горы вдали.

Что же это за оптический эффект такой?

— Мисс? — голос мужчины заставил опомниться.

Я спустилась и, оглядевшись, поняла, что поезд был совсем небольшим — всего три вагона и, судя по экипажам, которые удалялись от нас по полю, здесь уже наладили трансфер.

— Куда вы ехали, мисс? — участливо спросил проводник и, подхватив чемодан, пошёл туда, где толпились в ожидании повозок люди.

— Эттерфилд, — припомнила я текст письма и сама не поверила, что несу эту чушь. — Он в округе Арденхилл.

Мужчина остановился.

— Так это же чудесно! — сказал он вдруг. — Здесь всего ничего осталось до Эттерфилда. Мы с вами на западной границе Арденхилла, в Крейсшире. Со следующей повозкой отправим вас по адресу.

Видимо, я должна была обрадоваться. Но слова мужчины не впечатлили. Вот если бы он сказал, что это всё розыгрыш, Марина Витальевна, и вас, мол, снимает скрытая камера, тогда бы я улыбнулась и выдохнула с облегчением. Но ничего этого не было, и люди в старинных одеждах никуда не исчезали.

— Мисс Линда! — знакомый заполошный голос окликнул меня, и от толпы отделилась та самая женщина, что подавала мне очки. Подхватив юбку, она заспешила в мою сторону, а когда подбежала и взяла мою руку, потянула за собой. — Где же вы ходите, мисс? — она укоризненно посмотрела на меня. — Договаривались же держаться вместе. Пойдёмте скорее. Сейчас падре Густав вернётся, я нам очередь заняла.

Даже не подумала спорить, покорно ступая за женщиной и внутренне посмеиваясь над происходящим.

Ну-ну. Что ещё меня ждёт?

Проводник донёс мой чемодан туда, где остановилась дама, и, пожелав счастливого пути, удалился.

Усевшись на чемодан и обняв свой ридикюль, я стала ждать.

Окружавшие меня люди о чём-то беспрестанно спорили. В основном о том, кому требуется уехать отсюда в первую очередь. Моя спутница ловко отбивала всякие поползновения занять наши с ней места, тогда как я в споре не участвовала. Интересно было наблюдать за всем со стороны. Я слушал чудной говор крестьян, который, к собственному изумлению, понимала, как родную речь, рассматривала одежду, по которой сразу можно было понять, кто из какого класса поезда вышел. Всех этих людей постигла одна беда, и ей не было дела до положения пассажиров в обществе.

Поняла, что хочу пить, когда светило поднялось над кронами деревьев и озарило скалы вдали. Их необычный оттенок настораживал и всё больше убеждал в подозрении, что я нахожусь за гранью реальности. Ну не бывает таких сиреневых скал. Я по географии всегда пятёрку имела. А ещё нельзя было просто так, не изучая предварительно чуждый язык, понимать разговоры и письменные тексты.

Не найдя воду в ридикюле, я вознамерилась открыть чемодан, чтобы поискать её там. Но как только взялась за край мудрёного замка, насторожилась.

Люди вокруг меня вдруг притихли. Подняв взгляд, я поняла, что стало причиной тишины. С боковой тропинки, протоптанной вдоль железнодорожной колеи, приближались всадники, лица которых были закрыты чёрными платками.

Когда первый из них приблизился и, соскочив с лошади, вынул из-за пояса револьвер, раздался женский крик.

— Ценности в обмен на ваши ничтожные жизни, — хрипло проговорил мужчина, прицеливаясь.