Глава 17

Мне нелегко было принять режим работы в школе Эттерфилда. Его и работой-то назвать язык не поворачивался. Я приходила всего на пару уроков в день, а когда время заканчивалось, не зарывалась в бумажной волоките бесконечных заявлений и пояснительных записок и не пропадала дотемна с факультативами для отстающих и выпускников. Я просто шла домой и там была предоставлена себе самой. Казалось бы, радуйся такой возможности поберечь силы и отдохнуть. Но для отдыха нужно уставать, а я не уставала вовсе.

Набрав из школьной библиотеки книг по истории и краеведению, вечерами я пыталась постичь их. В книгах рассказывалось об огромной могущественной империи, которая после смерти правителя распалась на несколько королевств, а те, в свою очередь — на земли под управлением собственной администрации в лице лордов, но под протекторатом короны. Несколько страниц исторического справочника посвящены были землям округа Арденхилл. Помимо богатых полей, изобилия мрамора и лесных угодий местность отличалась тем, что здесь родился какой-то важный столичный деятель, а ещё — известный поэт, стихи которого изучали в школах. Кстати, о них. В Эттерфилде одной из первых была построена школа для крестьянских детей и детей рабочих. И я бы с грустью пролистала дальше это сообщение, если бы не увидела в углу страницы вензель. А под ним — подпись:

«Именем королевы Анны, добрее и целомудреннее которой не знавал мир, да будут возводиться школы по всему свету на уразумение и воспитание сынов его».

И ниже:

«Школе Эттерфилда даровано право служить на благо отечества».

Вензель с колючками показался мне ужасно знакомым, а когда я, осенённая догадкой, схватила с края стола аккуратно сложенный платок из школьной кладовки, всё сошлось.

Так значит, это был не символ школы, а инициалы местной королевы. Она выдала учебному заведению своего рода право вести образовательную деятельность. Ну а теперь на королевские распоряжения кому-то стало плевать, и школу решили заменить предприятием. Интересно, а королева об этом знает? Если эта прекрасная женщина, преисполненная светлых начинаний, конечно, ещё жива.

Закрыв справочник, я взялась за тонкую брошюрку с коротким названием «Арденхилл и окрестности». Но изучение материала пришлось отложить. В дверь постучали.

Отворив её, я увидела тех, кого даже не ожидала увидеть. На пороге стоял генерал Этлрейд, а рядом с ним — падре Густав.

— Добрый день, мисс Линда, — военный широко улыбнулся. — Прошу простить нас за этот внезапный визит. Святой отец сообщил, что вы поселились здесь, и мне захотелось повидаться с вами перед отъездом.

— Железную дорогу восстановили? — удивилась я.

— Пока нет. Но меня ждут в штабе, поэтому пришлось вызывать извозчика в экстренном порядке.

Я перевела растерянный взгляд на Густава.

— Господа, я очень рада видеть вас, но мне совершенно нечем угощать гостей. Есть лишь чай и сухари.

— Не утруждайтесь, — поспешил успокоить меня генерал Максимус. — Ничего не нужно. Я совсем ненадолго. Скажите, как вы устроились? Всё ли спокойно?

— О, всё замечательно. Спасибо вам, — я пригласила мужчин зайти в дом. — Правда, школа, в которой мне дали работу, совсем скоро закроется и придётся искать новое место.

— Печально.

— Ещё бы. Ведь только сегодня я узнала, что школа Эттерфилда получила благословение самой королевы в своё время. И надо же такому случиться.

— К несчастью, — заговорил священник, — ни директор Верди, ни молодой лорд Хальт не собрались обратиться с просьбой к монаршему семейству, что казалось всем нам странным. Ведь дети королевы Анны от её наследия не отказывались и с большим энтузиазмом приняли бразды правления, желая улучшить и приумножить заслуги былых времён.

— Точно, — подхватил генерал. — Король Альберт построил совсем недавно кадетский корпус для обучения пехотинцев. А королева Сюзанна отдала одну из загородных резиденций семьи в ведения местного монастыря, и монахи с её согласия открыли там дом призрения для сирот и нищих.

Какие замечательные люди эти местные короли. И как жаль, что никто даже не попытался этим воспользоваться, чтобы защитить школу. Но и Верди можно понять. Она никто на этой земле, и если стала бы выступать против местной власти, могла пострадать.

Генерал вынул тонкую книжку из небрежной стопки на моём столе, норовящей дать крен и рассыпаться.

— «География», — прочитал он. — Вы правильно делаете, что изучаете особенности региона, — сказал мужчина. — Здесь, в Арденхилл, волшебные места. Чего стоят одни только озёра. А скалы. Вы видели их, мисс?

— Лишь издали.

— Падре, обязательно сводите мисс на экскурсию. Эти камни невероятны. Нигде не найти такого волшебного оттенка мрамора. За ним посылают гонцов из самых дальних уголков света.

— Да, оттенок действительно волшебный, — согласилась я, вспомнив скульптуры в домике Винсента.

— Дело не только в оттенке. Существует легенда, что когда Бог творил землю, он намеревался распределить все богатства свои равномерно. Чтобы людям везде всего хватало вдоволь. Да только споткнулся о гору Карид. Вон она, — мужчина указал на отдалённый объект в окне, который едва проглядывался сквозь дымку тумана. — А споткнувшись, уронил самородок, от которого отламывал куски и который крошил перед собой, как сеятель пшеницу. Глыба воткнулась в землю намертво, образовав хребет, да так и осталась здесь. Я ничего не напутал, падре Густав?

— Всё верно, господин генерал. Но есть ещё кое-что, — мужчина заговорщически оглядел нас. — Я не должен этого говорить. Как раз, наоборот. Обязан порицать и предавать анафеме эти слухи, но они никогда не берутся на пустом месте, а потому слушайте. Считается, что мрамор имеет силу и что в благословенный день родится потомок древних прорицателей, который сможет видеть будущее, лишь коснувшись этого дивного камня. Настолько силён и могущественен окажется он, что ему в равной степени легко будет уничтожить тех, кто неугоден, и привнести покой в свою земную обитель, примирив былое с грядущим.

Я, честно признаться, заслушалась. Но когда заговорил генерал, флёр таинственности слетел с этой не более чем занятной сказки.

— Мои сестра и супруга обожают подобные истории, — усмехнулся он. — Обязательно поделюсь ею с ними, и тогда моим девочкам точно не будет скучно в дороге. Уверен, к нашему прибытию в штаб легенда обрастёт новыми деталями. Если от изначальной версии останется хоть что-нибудь. Я должен идти, мисс Петерсон, — мужчина поднялся. — Очень рад был повидаться с вами, и знайте, что всегда можете написать мне, если что-то понадобится. Мы будем в семи милях отсюда, в графстве Йордок, и простоим в той глуши до конца года.

— Но зачем вы везёте туда сестру, господин генерал? — спросил Густав.

— Чтобы выдать её замуж, конечно. А зачем же ещё? Она станет женой военного офицера.

— А она его любит? — зачем-то спросила я, прикусив следом язык.

Генерал склонил голову и посмотрел на меня так, как я только недавно смотрела на ребят в классе.

— Не считайте меня тираном, мисс. Полин выберет себе мужа из офицерского состава. И я не стану её принуждать, даже если ей никто не понравится. А теперь мне нужно спешить, пока мои девочки не скупили всю рыночную площадь.

Мы уже распрощались возле крыльца. И мужчины зашагали прочь, как вдруг генерал вспомнил ещё кое-что.

— Кстати, мисс Петерсон, — прокричал он, успев пройти пару домов, — Вилли Обрез арестован и приговорён к смерти за все свои злодеяния. На следующей неделе он будет казнён.

Я кивнула, припомнив бугая, который чуть не убил меня. Настроение разом улетело в подпол, а падре Густав, вторя моему состоянию, вдруг помрачнел и перекрестился.

Все эти разговоры о королеве и её поддержке возмущали моего внутреннего борца. Директор Верди могла подсуетиться и рассказать ей обо всём хотя бы через третьих лиц, если боялась ответственности за свои рвения. Она создавала впечатление сильной, властной натуры и при всём моём умении чувствовать человеческую сущность должна была хотя бы попытаться.

Решив прерваться с чтением, я принялась собирать книги в стопку, но когда потревожила их, к моим ногам упал листок жёлтой бумаги. Это была вырезка из газеты, где под крупной фотографией с множеством участников шли три столбика мелкого текста.

Судя по всему, фото посвящено было открытию школы. А среди гостей события присутствовала чрезвычайно важная особа. Женщину в богато декорированном платье, с высокой причёской и диадемой в волосах можно было спутать разве что с принцессой. Но что-то подсказывало, это была она. Королева Анна.

Я стала рассматривать других людей. По обе стороны от неё стояли дамы в таких же платьях, какое выдала мне Эни, а на головах их имелись симпатичные шляпки, закреплённые уже известной мне косынкой. Лицо одной из девушек показалось знакомым, даже несмотря на повреждения, которые оставило на оттиске печатника время. Но кого именно напомнила мне учительница былых времён, я так и не поняла.

Между девушкой и королевой, возвышаясь над всеми и выбиваясь своей статью из общего ряда присутствующих, стоял мужчина лет тридцати пяти — сорока. Он носил бороду, за которой непросто было с точностью распознать возраст. Мужчина глядел властно, и, возможно, мне показалось, его рука лежала там, где её не должно было быть по всем законам приличия. Если бы я не надела очки, я бы точно не увидела кончики его пальцев на талии учительницы. Они едва угадывались, создавая характерный ритм складок на ткани платья, но этого хватило, чтобы навести меня на мысль: эту девушку и этого мужчину что-то связывало.

«Королева Анна, лорд Герхард Хальт и учителя в день открытия школы Эттерфилда» — прочитала я под изображением неразборчивый текст.

Ах вот, значит, какой вы, лорд Хальт.